Sven Karsten: The Mystery of Neville and Helena Landless

----------------------


Дело об убийстве Стефенсона -- 1 февраля 1847. -- Этот случай так же был похож на убийства, совершаемые шайкой Луиса Мендиса, называвшей себя "Агнцы Навалапити", но к моменту описываемых событий находившейся далеко от места убийства, в Линдулле. Констебль третьего класса Калу Банда получил сообщение о случившейся трагедии поздним вечером, но только утром после рассвета отправился на место происшествия, где он обнаружил владельца плантации мистера Генри Стефенсона скончавшимся от огнестельного ранения в грудь. Сценой убийства выступил павильон на сваях посередине пруда, расположенного в восточной части поместья, а орудием преступления послужил собственный пистолет покойного. Тело не было обобрано. Падчерица убитого, мисс Елена Ландлесс, бывшая свидетельницей злодеяния, описала преступника как "неожиданно появившегося высокого, бородатого мужчину варварской наружности", но затруднилась дать более определенный портрет убийцы, сославшись на случившийся с ней глубокий обморок. Констебль Банда тотчас же уведомил о происшествии помощника супер-интенданта Центральной провинции мистера Де Ла Харпа, однако проведению дознания помешали вспыхнувшие беспорядки и кровавые столкновения между туземными мусульманами и буддистами-сингалами, в ходе которых с обеих враждующих сторон погибло до дюжины человек, а усадьба Стефенсона была подожжена и сгорела вместе с хозяйственными пристройками и значительным количеством домашнего скота. Волнения были вызваны распространившимся слухом, что убийство плантатора было совершено мусульманами из соображений мести хозяину плантации за учиненное насилие над его приёмным сыном Невиллом, пожелавшим после совершеннолетия, несмотря на воспитание его в христианских традициях, исповедовать магометанскую веру его матери. Для подавления противостояния из Коломбо были отправлены два сержанта и шестнадцать констеблей под командованием капитана Хэнсарда. Ввиду того, что все возможные улики были уничтожены огнём, доследование более не проводилось. Дабы не возбуждать дальнейшее недовольство крестьян, сироты Ландлессы силами адвокатской конторы "Морган и Грин" были отправлены сначала в Коломбо, а затем в столицу метрополии, якобы для продолжения образования. Земли поместья были проданы на аукционе. Однако, позднее обстоятельствами дела об убийстве Стефенсона заинтересовался Секретариат Губернатора, направивший правительственного агента Датчери собрать показания слуг и дворовых работников поместья, а так же изучить Земельный реестр и провести исследования в архиве города Канди. Обнаружившиеся детали заставили власти пересмотреть всю картину случившегося. Оказалось, что мистер Стефенсон не был ни законным владельцем поместья и плантаций, ни даже отчимом молодым Ландлессам, поскольку никогда не был женат на их матери. На каком основании мошенник семнадцать лет распоряжался в поместье и извлекал из него доход, осталось непроясненным. Выходило, что покойный обманом и жестокостью подчинил себе наследников поместья еще в бытность их детьми, выдал себя за их родственника и опекуна, и хозяйничал от их имени, но в собственную пользу. Пятого октября того же года судья мистер Вуд Рентон утвердил наследственные права Невила и Елены Ландлесс на тридцать пять тысяч фунтов стерлингов, вырученных Морганом и Грином от продажи земель и урожая.

Г. К. Пиппет, А. Деп, "История полиции Цейлона: 1795 - 1870", том I, стр. 251


----------------------

 

Список с показаний Дована Аратхи, сушильщика чая на плантации Стефенсона,
данных им правительственному агенту Датчери и записанных последним стенографически.


"Меня нельзя выгнать на дорогу, кто будет мешать чай, э-э? У кого еще есть котёл, кто еще умеет слушать чай? Сахиб звал меня "мети", будто Аратхи его серванд и умеет только выгребать золу, но Аратхи не мети! Никакой мети не услышит, как чай сначала говорит в котле, а потом замолкает, когда встретит Будду.

"Сахиб был злой человек, злой, плохой хозяин! Бросил моего агатового будду в пруд, назвал толстой обезьяной. Хотел меня на дорогу выгнать, котёл не отдавал. Аратхи не может уйти без агатового будды и котла! Это котёл Аратхи, мой отец сушил в нём чай, мой дед сушил в нём чай, отец моего деда сушил в нём чай! Мать отца моего деда видела сон, чудесный сон, ей явился Будда в покрывале из огня. Велел купить у наследников мастера Кайтана в Ахангаме котёл, будет род её сыт, дети её не будут есть иньям. Благословенна мать отца моего деда!

"Сахиб плохой человек был, а-а. Бил кнутом, платил плохо, многих выгонял на дорогу. Бедный сингали придёт, просит чай собирать за половину рупии в день. Шиллин, э-э? Сахиб жадный, шиллин не даёт -- шесть пенса или собак покличет! Э-э? Тюрбан стоит две рупии, за лунги-штаны дай рупию. У сахиба Ван Мооса сингали-сборщик еду получает, много риса, чашку с холмом! Сахиб Стеви-сон совсем риса не давал, циновки не давал, лепешки не давал, говорил на болото идти, бананы кушать.

"Мисса-сахиб была хорошая, умерла молодая. Много хорошей кармы, раннее освобождение, хорошо! Добрая была, позвала Аратхи чай сушить, а-а! Хорошо платила, Аратхи агатового будду купил, полста рупий отдал и еще десять. Мисса-сахиб в Будду не верила, в коня с крыльями верила, и всадника Махо-мета. Кто видел коня с крыльями, э-э? Мисса-сахиб на дороге лицо не закрывала, верила дома, тихонько верила, а-а. Наступила на змею, так умерла.

"Аратхи не видел, как сахиб Стеви-сон приехал, Аратхи на циновке лежал, животом болел. Совсем плохо было, не пил ничего. Вот тут болело, и вот тут, посинело всё. Хотел умирать, но Будда не разрешил, плохая карма у Аратхи, должен потому страдать. Старший слуга послал серванда к доктору-инглешу, доктор не приехал, сказал -- мисса-сахиб умерла, кто рупии платить будет, э-э? Ахмат-целитель Аратхи лечил, сок даттуры давал.

"Сахиб приехал, злой, кнутом дерется. Детей мисса-сахиб в доме запер, велел не кормить. Многих сингали выгнал, самых плохих оставил. В Будду верить запретил, про Махо-мета говорить запретил, палок обещал, если услышит. Старшего слугу веревкой связал, отобрал ключ от ящика с рупиями, сержанта позвал, сказал -- старший слуга вор, три золотые монеты украл. Сам же у него из одежды вынул, а-а. Нового старшего слугу привёл, махрата, тоже плохого человека. 

"Махрат детей миссы-сахиб часто бил, очень часто, каждый день, а-а! Махрат сильный человек был, дома в Махараштре пантер ловил, заклинания знал, которые их детенышей смирными делают. Дрессировщик, а-а. Только дети миссы-сахиб заклинания не слушали, всё убежать хотели. Много раз бежали, прятались. Э-э, Сингала-двипа такой маленький остров, куда бежать?! Сахиб очень злился, велел собак спускать, велел из ружья стрелять. В детей стрелять, а-а. Сержант запретил.

"Если иньям и бананы кушать, можно долго на болотах жить, до смерти. Собака в болото не идет, лошадь не идёт, только сингали болота не боится. Сахиб сто рупий обещал, сто рупий хватит дочь женить. Кирихами-сингали за сто рупий поймает детей. Кирихами плохой сингали, совсем плохой, на дороге грабит. Сахиб жадный, но сто рупий платит, боится во сне от ножа умереть.

"Дети миссы-сахиб выросли, из маленьких пантер большими стали. Кнута больше не боятся. Сахиб много джина пил, толстый стал и старый. Вместо кнута стал пистолет носить. Застрелил Ахмата-целителя, а-а. Сахиб на лошади ехал, Ахмат шел с бумажным зонтом. Лошадь испугалась зонта, скинула сахиба. Сахиб не убился, толстый был, мягкий. Очень разозлился. Хотел коня стрелять, только конь убежал. Потому сахиб Ахмата убил. Ахмат совсем старый был, убежать не мог. Сахиб сержанту потом полста рупий дал, сказал, что это Кирихами-бандит старика убил.

"Дочь миссы-сахиб как повзрослела, так очень красивая стала. Только в деревне боялись к сахибу брадобрея засылать, чтобы невесту просватать. Говорили, что сахиб сам хочет на сироте жениться. Говорили еще, что брат бедной мисси поклялся бородой Махо-мета, что убьёт сахиба за такое желание. Маста Шакрух, так его звали, а-а. Сахиб прознал про эти слова, велел махрату побить маста Шакруха палкой и бросить в яму. 

"Сахиб после захода солнца всегда в доме посередине пруда за циновками сидел-отдыхал. Посередине пруда мух меньше. А-а, сидит-отдыхает, джин пьёт и что-то кричит, пока не уснёт. Стреляет из пистолета еще иногда. Велел махрату туда мисси привести и потом не приходить, даже если мисси кричать будет. Только мисси и не кричала. А вот маста Шакрух кричал из ямы так, что даже обезьяны в роще проснулись и тоже стали кричать. А-а, много было крика.

"Рассказывали после, что мисси в доме на сваях недолго пробыла, побежала по мосткам назад, но упала полумертвой. Махрат её на руках вынес на берег. Потом пошел к хозяину. Только Стеви-сон сахиб уже убитый был. Мисси потом сержанту рассказала, что в сахиба стрелял человек, похожий на пенджабца. Переплыл пруд, а-а. Люди из Пенджаба большие и жестокие, сингалы не такие. Этот пенджабец сказал сахибу, что его смерть заказали бандиты из Навалапити, после чего выстрелил сахибу прямо в грудь, вот сюда.

"Это хорошо, что мисси всё рассказала про пенджабца, потому что сержант сначала хотел арестовать махрата. Махрат умный был, сержанта не ждал, сразу же убежал, как сахиба мёртвым увидел. Ящик с рупиями взял, и с ящиком убежал. Сильный был. Ящик потом люди сержанта на краю болота нашли. Только рупий в нём уже не было. Сержант когда понял, что ему не заплатят, разозлился и посадил под замок всех слуг-сингалов. Сержант был из малайцев, а они поклоняются Махо-мету. Сколько можно терпеть такое, э-э?! Потому люди в деревне рассердились. А-а! Не хочу вспоминать! Сержанта убить хотели.

"Сержант испугался, забрал мёртвого сахиба и детей миссы-сахиб в Канди. Через пять дней пришли еще малайцы и два сержанта, много стреляли, многих убили. Кого не убили, те в болоте спрятались. Когда малайцы ушли, мы опять стали чай собирать. Сахиба нет, махрата нет, рупий нет, никто не платит, а мы чай собираем. Сингал иногда хуже собаки, а-а.

"Аратхи не такой, Аратхи уйти хотел, давно хотел. Только у Аратхи агатовый будда в пруду так и лежит. Как уйти, как достать, э-э? Только котлом пруд вычерпать, а-а...


Публикуется по тексту Восьмого Доклада Специального Комитета Поставщиков Кофе, Сахара и Чая, с приложением Протоколов и Аппендиксов, для предоставления от Палаты Общин в Палату Лордов. Лондон, 1848. Аппендикс G, стр. 644-647


----------------------

Петиция о Получении Королевской Лицензии на Изменение Имени

Её Королевскому Величеству от Шакруха Самани, из Коломбо, Британский Цейлон, джентельмена, нижайшая петиция

Владетельная!

Подписавшийся ниже петиционер покорнейше просит Вашей Королевской Лицензии и Повеления, что он должен взять и отныне использовать в полном объёме новое имя НЕВИЛЛ ЛАНДЛЕСС вместо старого имени Шакрух Самани.
Петиционер просит Ваше Королевское Величество разрешить и потребовать от всех подданных Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии описывать его и обращаться ко нему только по новому имени в полном объёме.

Вашего Величества петиционер, 
ШАКРУХ САМАНИ [подпись]

Удостоверяется уплата 10 фунтов стерлингов сбора. 
ДЖОН ТОМПСОН, из Коломбо, клерк адвокатской конторы "Морган & Грин" [подпись]

----------------------

"Я, Елена Ландлесс, прежде называемая и известная под именем Равнак Самани, имеющая своё нахождение и проживание в Коломбо, Британский Цейлон, настоящим объявляю, что на пятый день февраля сего 1847 года, желанием своим и своего брата Невилла Ландлесса полностью отказываюсь называться далее Равнак Самани и полна решимости во все времена и далее в написании, действии, отношении и прочих вещах подписываться и называться только и исключительно Еленой Ландлесс. Обращаясь ко всем, кого это касается, и подтверждая сказанное Договором об Изменении Имени, я прошу и требую во всех случаях жизни отныне адресоваться ко мне по моему новому имени, должным образом зарегистрированному в Канцелярии Верховного Суда. 
Датировано 5 Февр. 1847.
ЕЛЕНА ЛАНДЛЕСС, бывшая Равнак Самани"

Платное объявление в газете "Коломбо Таймс", 1847, №36, 4 стр.

----------------------

Индекс Изменений Имён на основании актов Парламента или Королевских Лицензий, включая нерегулярные изменения от I Георга III до 64 Виктории, 1760-1901, составлен В.П.В. Филимором и Эдв. Алекс. Фраем; с предисловием В.П.В. Филимора. Опубликован в 1905 в Лондоне Филимором и Ко.
 
Извлечение со страницы 278:

Салсбури   см. Пьоцци-Салсбури
                  : Трелавни, В. Л.   30 Окт., 1802   (1129)
Салсбури-Трелавни : Салсбури, В. Л.   19 Дек., 1807  (1734)
Салвидж   см. Тьюттон
Самани : Ландлесс, Е., ранее Коломбо, теперь Лондон, Степл-Инн    5 Февр., 1847  (305)
Самборн : Хоупвелл, М.   24 Марта, 1823   (483)
Самсон   см. Крофт
                   : Гальпин, А.   25 Авг., 1803  (1483)
                   см. Хаммонд-Самсон
                    ,,    Кинг 
                    ,,    Кинг-Самсон

----------------------

"Королевская Лицензия должна быть в течении года со дня Декларации законно зарегистрирована в Геральдической Коллегии в Норфолке, в противном случае она признаётся недействительной и утратившей силу.

Подписано: ДЖОРДЖ ХАРРИСОН, Виндзорский Герольд

----------------------

СЛЕДУЮТ ПРИБЫТИЕМ ИЗ ИНДИИ:

ТРИУМФ, из Бомбея: миссис Тэйт и двое детей; миссис и мисс Кроуфорд; лейт. Кулен, артилл.; лейт. Виллис, ditto; мастер А. Ван Ренен и слуга. 

МЭРИ, из Сингапура: мистер Сэржент; капитан Грэй и леди.

МИДАС, из Батавии: мистер Линдеман с семейством; мисс Аткин; др. Джеймс; мистер Максвелл, торговец; мистер Макгрегор, писатель; мистер Остин, барристер; мистер В. С. Беннет; Преп. А. Друри; три миссис Грин; девять слуг.

АРЕОПАГ, из Мадраса и Цейлона: мистер Хантер; мистер и миссис Баннерман; мистер Эббот, г-да Стерндалл и Терри, кадеты; миссис Ричи; миссис Уоткинс и ребенок; несколько слуг, солдатские жены и пр.; мастер Ландлесс и сестра, сингалы.

Азиатский Журнал и Ежемесячник для Британской Индии 
и Прилегающих Территорий, Вып. IX, 1847

----------------------

Извлечения из приватного дневника м-ра Самуэля Хэнсона Хантера, М.И.,
министранта собора св. Павла в Калькутте

Марта 18-го. -- Тридцатый день плавания. Г-н Эббот явился к ужину последним, не удостоив извинениями. Сказал только, что поскользнулся на лестнице и едва не вывихнул ногу. Во время молитвы сполз в кресле настолько, что голова его едва возвышалась над столешницей. Сделал сие не иначе, как в рассуждении достать сапогами ног миссис Баннерман. Разговор за табльдотом был почти полностью монополизирован молодым Терри, который не только пространно рассуждал о м-ре Кине, но, казалось, и сам почти перевоплотился в этого знаменитого актера. Должен признаться, его имитации были удачны. Г-н Стерндалл дважды опрокинул вино. После ужина, видя, что м-р Эббот не собирается покидать салон, я был вынужден сказать ему: "Не осведомлён о ваших планах на вечер, м-р Эббот, но приглашаю вас остаться на наше обычное песнопение -- если хотите", на что он ответил: "С удовольствием, дорогой Самюэль, но, пожалуйста, называйте меня Эббот-Фоззелтон. Это двойное имя. Конечно, есть много Фоззелтонов, но пусть я буду для всех здесь Эббот-Фоззелтон!" К своему стыду, я смешался и упустил момент для достойного ответа.

Миссис Уоткинс порадовала нас исполнением "Ветки омелы" Бейли, но была вынуждена скоро покинуть общество, так как маленькая Этти страшится засыпать одна. Миссис Ричи к слову упомянула, что юная Ландлесс тоже обворожительно поёт, и предложила и её приглашать на наши суаре, но тому воспротивился м-р Эббот-Фоззелтон, с немалым апломбом заявивший, что пассажирам нижней палубы посещение салона первого класса заказано.

<...>

Мая 5-го. -- Третий день ужасного шторма. Непрестанная качка лишает всяких сил. Есть не могу, читать не могу, молиться не могу. Спать не могу тоже. Бедняжка Этти за стенкой плачет, не переставая.

Мая 7-го. -- Погода без изменений. Слуга левого борта, принесший мне в каюту жаркое с картофелем (отослал всё обратно, не попробовав), сказал, что господство вовсе перестало выходить к табльдоту. Этти Уоткинс изнемогает от морской болезни. Маковая настойка почти не помогает. В глубине коридора по стенке стекает вода.

Мая 8-го. -- Проснулся ночью от той причины, что больше не слышу плача за стенкой. Страшусь даже думать [зачеркнуто] 

В тот же день, позднее. -- Разговаривал с миссис Уоткинс. Маленькая Генриетта чувствует себя прекрасно и впервые за неделю спит. Милое дитя! Провидение послало ей помощь от юной Ландлесс: явившись посредине ночи и испросив разрешения матери, спасительница сделала из полосы материи от собственного сари что-то вроде гамака для Этти, который самолично и привесила на крюк от фонаря. Теперь эта колыбель раскачивается самым причудливым образом, но остаётся при том почти неподвижной в отношении горизонта, и дитя в ней наконец-то обрело покой. Я сразу же вспомнил знаменитую "койку адмирала Нельсона", о чем и сообщил миссис Уоткинс. Не уверен, поняла ли она меня. Возвратившись к себе, молился с сердечным облегчением.

Мая 11-го. -- Шторм заметно утишился, с ним уменьшилась и качка. Рискнул прогуляться минуту-другую по палубе, но только промочил ноги. На шкафуте встретил мисс Ландлесс; она в пристойном европейском платье, но, по-прежнему, не обута -- престранное впечатление! Поблагодарил её за помощь семейству Уоткинс, чем, по-моему, смутил юную дикарку. Она, как мне показалось, совершенно не страдает от морской болезни -- особенность, как я сказал ей в шутку, более характерная для королевских особ, чем для [зачеркнуто]. Мисс Ландлесс отвечала в том смысле, что она не может себе этого позволить, так как должна заботиться слишком о многих "там, внизу". Хотел похвалить её, но она поклонилась по-туземному и тут же отошла. Не забыть написать др. Персивалю в колледж в Яффне о столь достойной выпускнице -- полагаю, она оттуда.

<...>

Июня 29-го. -- Молодой Ландлесс замечательно отремонтировал мне фонарь, больше он не протекает. Принёс только что и отказался от благодарности. Всё же я почти насильно вложил два шиллинга ему в руку, попеняв попутно, что она вся в масле, при том с немалым трудом удержался от шутки, что "руки сии помазуются елеем освященным, как помазались некогда цари и пророки", так как счел её слишком уж неподобающей моменту. Юноша весьма схож внешностью и повадками с сестрой, что неудивительно для рожденных под созвездием Близнецов. 

<...>

Июля 7-го. -- Погода плезантная, но всё еще жарко. Отчитал слугу, принесшего совершенно испорченные сорочки: от небрежной стирки они сбежались, и надеть их стало невозможно. Поделился этими горестями с миссис Уоткинс. Оказалось, вещи Генриетты и свои она отдаёт молодой Ландлесс на нижнюю палубу, и получает их вновь замечательно чистыми и сухими, и всего за шесть пенсов! Я же плачу моему мошеннику целый шиллинг, и такой прискорбный результат! К слову, маленькая Этти называет юную мисс Ландлесс каким-то странным именем -- Лакшана или Лакшмана, я не запомнил точно. Миссис Уоткинс сказала мне, что это имя Этти взяла из сказки, которую перед сном рассказывает ей мисс Ландлесс. Не уверен, что индийская сказка, наверняка полная языческих побасенок, есть подходящее слушание невинному дитя на ночь, но коль скоро всё завершается положенной молитвой к Апостолам-евангелистам, греха в этом быть не должно. Забавно, что благословение "кровати, на которой я лежу" призывается на гамак, сделанный из языческого сари.

<...>

Августа 15-го. -- Сияние меловых утёсов Дувра исторгло у меня слезы, что простительно после более чем шести месяцев плавания. Испытываю несказанную приподнятость. Хочется без конца повторять "Англия навсегда!", но, к глубочайшему моему сожалению, для меня она -- отнюдь не навсегда, поскольку на будущий год мне должно вернуться в Калькутту. Дал зарок более не экономить и не плыть вокруг половины мира, а рискнуть пересечь Суэцкую пустыню в караване и далее следовать до Индии пароходом, чем я смогу выиграть на дороге месяца два-три. Часами не ухожу с палубы, вглядываясь в очертания родной земли и приветствуя карманным платком встречные в Канале корабли.

Обитатели нижней палубы смешались на прогулках с пассажирами первого класса кают, каковое единение в виду родных берегов являет собой приятнейшую картину. Между прочих заметил и Ландлессов; юная мисс, наконец, обулась (как я, к своему стыду, узнал позднее, она просто берегла единственную пару обуви от воздействия солёной воды), а её брат впервые появился на людях в сюртуке, который, похоже, немало его стеснял. Я поприветствовал их улыбкой и дружелюбным кивком, они же меня -- поклоном, но не варварским, а вполне бонтонным. Поделился с ними радостью от свидания с любезным сердцу родным островом и спросил (довольно неосмотрительно, как теперь вижу) не так же и они ликовали бы, снова заметив на горизонте зеленые холмы Цейлона? На что юноша со страданием в голосе ответил, что отнюдь не ликовал бы, а, пожалуй, даже бросился бы с корабля в волны, с целью найти себе исход -- столько на родине претерпел он лишений, и столько видел и испытал там жестокости и унижений. Его ответ поначалу смутил меня открытостью чувств, но я кстати напомнил ему строфу из Уильяма Купера: "ногой коснётся раб Британии земли -- и в тот же миг падут его оковы". Мисс Ландлесс согласилась со мной, заметив брату, что Цейлон имеет счастье пребывать под покровительством Короны уже более трёх десятилетий; куда достигает власть Британии, туда простирается и её милосердие -- сие есть факт неоспоримый. Весьма достойная и воспитанная молодая леди! Собирался пожелать им обрести счастье и убежище от невзгод на новой родине, но был отвлечен гонгом, сзывавшим к табльдоту.

Публикуется по изданию
 "Описание Жизни и Служения преп. Самуэля Хантера,
 а так же Выдержки из его Дневников и Писем",
 составленные преп. В. К. Твидди, Эдинбург, изд. Джонстона, М.DССС.XLIX

----------------------

"Желая достичь тем благоденствия подданных, вознамерился царь Дашаратха поставить преемником своим на царствование возлюбленного сына своего Раму, юношу непогрешимой доблести и светоча добродетели. Леди же супруга царя злая Кайкея, коей царём Дашаратхой обещано было ранее исполнение любых двух её желаний, испросила у него низвержение Рамы и воцарение вместо него сына Кайкеи Бхараты. Связанный неосторожным обещанием, вынужден был царь Дашаратха изгнать от себя любимого сына. Покорный воле царя, удалился Рама, но не был он одинок в своём изгнании, ибо исполненный смирения и братских чувств последовал за ним из любви к нему брат его Лакшмана."

"РАМАЯНА, переведенная в Английскую Прозу с оригинального Санскрита Вальмики", опубликована Манматхой Натт Дуттом, Магистром Искусств, Ректором Академии в Кешубе, издание Дева Пресс, 65/2, Беадон-стрит, Калькутта, 1891

----------------------

Уже вскоре, ходко миновав покачивающиеся у причала баржи, бежала лодка по самой середине реки, подгоняемая сильным приливом.

Великолепный восход разливался над Лондоном; свежий бриз струился над гладью потока; когда же над крышами и куполами города во всем своём лучезарном великолепии появилось солнце, лишь несколько лёгких облачков нарушали синеву небесного свода.

Тут и там матросы на кораблях, готовящихся к выходу в море, вытягивали якоря -- тяжелая работа, которую они, тем не менее, выполняли с привычной лёгкостью, подбадривая себя дружными возгласами -- и поднимали паруса, сразу же раздуваемые ветром. На некотором отдалении от них паровое судно с резвостью ходило по воде, вздымая колёсами зыбь, от которой небольшие суда и лодки у пристаней покачивались, словно танцуя.

Увы, множество несчастных душ нашли последнее пристанище в глубинах этих вод, и брызги от колеса кажутся порой слезами, которые старый Дух Темзы проливает над их могилами. А тёмной полночью, когда ветер стонет над лоном реки, печальный звук этот словно оплакивет тех, которые ушли навсегда.

О, Река, напрасны слёзы твои! Но если уж должны быть обронены они, пролей их лучше над живыми, чьи преступления или тайны способны, подобно флейте Орфея, пробудить страдание даже в неодушевленных педметах.

Быстро шла вперед лодка; солнце золотило ей дорогу.

По берегам всё свидельствовало о процветании. Со звонкими, могучими ударами молотов рождались в корабельных мастерских новые суда; в многочисленных доках получали ремонт вернувшиеся из вояжей морские скитальцы и готовили свои изящные корпуса к новым опасностям океана.

Лодка речных пиратов (а это были именно они) стремила свой бег мимо; вот миновала она старый дредноут, когда-то щетинившийся пушками по обеим своим бортам, а теперь похожий более на старого льва, потерявшего уже свои грозные клыки; вот остались позади зеленые купола Гринвича; вот прошла она под самым бортом возвратившегося из колоний двухмачтового барка, с которого как раз сходили на берег путешественники по торговым или военным делам, эмиссары империи -- как неуверены, как осторожны их первые шаги по твёрдой земле! каким счастием от встречи с отчизной лучатся их глаза! как радуются встречающие -- здесь родители обнимают детей, там сыновья приветствуют отцов, и даже молодые индусы-переселенцы, пусть и держатся в стороне от всеобщего ликования, но тоже сверкают белозубыми улыбками, радуясь своему прибытию в средоточие цивилизации и свобод -- но и эту пристань минует лодка, и вот вырвается она на обширный простор свободной воды, который, кажется, закончится теперь лишь у Блэкуолла.

Но нет! вправо стремится поток, и покорная ему несется лодка --теперь уже вплотную к берегу.

Наконец, показались мрачные, угрюмого вида громады Вулвича; лодка проскальзывает между пришвартованными судами, и тут пираты высаживаются.

В Вулвиче направляются они в знакомый трактир, и поскольку речной свежий воздух обострил их аппетиты, требуют они всего, что только можно найти в кладовой. Выпивка тоже является в должной пропорции; и главарь банды платит за всех.
"Лондонские тайны", сочинение Г.В.М. Рейнолдса,
 автора "Пиквика за границей", 
"Роберта Макуэйра" и пр., том II, глава CLXVIII,
 издание Дж. Дика, нум. 313, Стрэнд.

----------------------

Доверительная беседа двух лошадей на стоянке кэбов в Гринвиче, 
подслушанная нашим корреспондентом, псом "Тоби"

"ХЭНСОМСКАЯ" ЛОШАДЬ. -- Проклятая муха!

ЛОШАДЬ У ОБОЧИНЫ. -- Можно и так сказать... Точно такой же парень пощекотал меня полчаса назад...

"ХЭНСОМСКАЯ" ЛОШАДЬ. -- Теперь солнце жарит мне спину! Чертова наша профессия! 

ЛОШАДЬ У ОБОЧИНЫ. -- Да, не слишком респектабельная... Особенно для меня... Моя матушка была сестрой самого Громобоя с ипподрома, но неудачно вышла замуж... за коня, который случайно оказался позади неё в очереди у кормушки... а уже в пять лет меня призвали в армию, артиллеристом... возить пушки...

"ХЭНСОМСКАЯ" ЛОШАДЬ. -- Тебе не повезло. Я был рожден для службы в драгунском полку, но ветеринар на медкомиссии обнаружил у меня плоскостопие и комиссовал меня вчистую. Эй, погоди! Вон та молодая мисс, смуглая, как "Леди сонетов", не нам ли строит она глазки?!

ЛОШАДЬ У ОБОЧИНЫ. -- Боюсь, что так... Людям её социального статуса больше пристало ходить пешком... но они все норовят пустить пыль в глаза и проехаться в кэбе...

МОЛОДАЯ ЛЕДИ. -- Кэбмен!

"ХЭНСОМСКАЯ" ЛОШАДЬ. -- Вот дьявол, она хочет ехать! Попробую её напугать... (лягается) Мой бог! Проклятый ревматизм!.. Ага, получилось! Теперь она идёт к тебе! Эй, милашка! Здесь мой друг, продажный тори, готов на всё за шиллинг!

ЛОШАДЬ У ОБОЧИНЫ. -- Я бы хотел заметить, что мои принципы лучше называть "консервативными"...

МОЛОДАЯ ЛЕДИ. -- Кэбмен! Ледерхолл-стрит, Корнхилл, Филантропическое Общество!

ЛОШАДЬ У ОБОЧИНЫ. -- Корнхилл! Мне надоело возить в Корнхилл!.. Почему не Сноу-хилл, Лудгейт-хилл, Муттон-хилл или какой-нибудь другой "хилл" для разнообразия?..

КЭБМЕН. -- С нашим удовольствием, мисс! (щелкает кнутом) Держись прямо! Это я не вам, мисс, это я лошади! (ударяет последнюю кнутом)

ЛОШАДЬ У ОБОЧИНЫ. -- О, моё плечо!.. 

"ХЭНСОМСКАЯ" ЛОШАДЬ. -- Гордись, тебя только что посвятили в рыцари!

КЭБМЕН. -- Ну, давай же, старая кляча! Кук! Кук! (стегает лошадь кнутом)

"ХЭНСОМСКАЯ" ЛОШАДЬ. -- Теперь ты должен обращаться к нему "сэр", невежа!

КЭБМЕН.  -- (стегает кнутом) Кук! кук!

КНУТ. -- Вак! вак!

ЛОШАДЬ У ОБОЧИНЫ. -- О, моя спина!.. Вот скорбные плоды филантропии! Лучше я прилягу... (заваливается на бок, опрокидывая кэб)

СПУТНИК МОЛОДОЙ ЛЕДИ. -- Пожалуйста, мистер, не бейте так это несчастное создание!

КЭБМЕН. -- Вот негодяй! (стегает кнутом) Вставай же! Кук! кук!

ЛОШАДЬ У ОБОЧИНЫ. -- "Негодяй"!? И это он мне, племяннику самого Громобоя! О, Пегас! Что же будет следующей ступенью моего социального падения?!

"ХЭНСОМСКАЯ" ЛОШАДЬ. -- Конская колбаса или, может быть, бифштекс из конины?..

*   *   *

Смуглая молодая леди и её спутник предпочли отправиться в Корнхилл пешком, благо были почти без багажа, а я поспешил вернуться домой, так как моя жена самым неплезантным образом треплет меня за шкварник, если я задерживаюсь с возвращением.
Искренне Ваш, пёс ТОБИ

"Панч, или Лондонский Кошачий Концерт", Воскресное Юмористическое Иллюстрированное Издание, 1847, No. 15,
под редакцией Марка Лемона. Флит-стрит, 85, Лондон

----------------------

Туннель под Темзой

В один прекрасный солнечный день в конце лета мы с другом посетили Туннель под Темзой, и хотя это было уже не первый наш визит, мы не могли снова не придти в восторг от величия этой чудесного сооружения.

Выйдя из гостиницы, мы повернули на восток к Бишофт-гейт, и далее через Джуд-стрит вышли к Хаундсдитчу и Уайтчепелу. Здесь на перекрестке мы увидели знаменитый магазин готового платья "Мозеса и сына"; здание это, действительно, помпезно и богато разукрашено, но, на наш взгляд, ему недостаёт вкуса -- впрочем, как и всем подобным новомодным заведениям. Миновав Тауэр, башенки которого были позолочены утренним солнцем, мы вступили в пределы Уоппинга, одного из самых грязных мест в Лондоне. Здешние обитатели -- в большинстве своём грузчики угля или нищие -- невежественны, дома их низки и уродливы, а местные запахи неприятны. Но вскоре мы увидели скромного вида деревянный указатель, гласивший "К Туннелю", и, поворотив направо, оказались перед небольшим круглым каменным павильоном, который предохраняет устье Туннеля от случайного затопления в дни разливов Темзы.

Войдя внутрь, мы опустили по одному пенни в счетчик-турникет, пропускающий в двери не более чем по одной персоне за раз, и  в конце дня удостоверяющий общее число посетителей, не позволяя тем самым служителям Туннеля возможности присвоить деньги -- к чему они, без сомнения, весьма расположены. За вращающейся дверью располагалась круглая комната над жерлом шахты Туннеля, ведущего со стороны Уоппинга под Темзу. Перегнувшись через перила, мы увидели далеко внизу пол Туннеля и публику, глядящую на нас снизу вверх, а так же вглубь Туннеля в сторону Ротерхита. В этой круглой комнатке по стенам были развешаны несколько картин с видами Неаполя (довольно низкопробными) и прочих знаменитых мест Италии; мы без сожаления расстались с ними и начали спуск по винтовой лестнице, уже вскорости достигнув самого дна. Ярко горели газовые фонари, разгоняя темноту, 
вечно царившую бы иначе в этом месте. Сразу же обнаружилось, что противоположный конец Туннеля увидеть невозможно, так как тому мешает шарообразность Земли -- ведь его длина составляет гордые 1200 футов! Звуки далёкой музыки достигали нашего слуха, отражаясь от множества арок, поддерживающих свод Туннеля; звучало это весьма красиво. Туннель состоял из двух продольных отделений, или полу-арок -- одна предполагалась для проезда экипажей, другая для пешей публики. Между этими половинами имелось  множество небольших арок, хорошо освещенных; их занимали молодые и старые торговки всеми видами сувениров и безделушек. Предлагалась почтовая бумага с видами Туннеля на ней, литографии, разная мелочь, съестное -- и всё это почти всовывалось нам в руки с тем рвением, которое так характерно для продавцов по всей Европе.

В центре Туннеля располагалась "Паровая Косморама", обещавшая виды "уникальные и прекрасные, и всего за один пенни!" -- и которой "покровительствовала сама Королева", чему владелец заведения обязан был забавному случаю. Однажды Королева в сопровождении всего одной или двух придворных дам неожиданно приехала осмотреть Туннель; как только она вошла, всех, разумеется, перестали пропускать как внутрь, так и наружу, а продавщицы в киосках были настолько поражены внезапным и восхитительным визитом, что в общем порыве преданности  приветствовали Её Величество, размахивая
 из-за прилавков платками и шарфиками. Королева из любопытства зашла на минуту в "Космораму", заплатив положенный пенни, и с того момента заведение это приобрело приставку "королевское".

Стоя в середине Туннеля, мы могли с отчетливостью видеть оба его конца. Рядом располагалась маленькая кофейня, предлагавшая горячие напитки и булочки, но мы не воспользовались этим предложением просто потому, что не были еще голодны.

Множество нарядно одетых дам и господ прогуливались в Туннеле, была и публика попроще; иногда даже и деловые люди по своей надобности переходили с одной стороны реки на другую. Так мы фланировали до выхода в Ротерхите, откуда, пожертвовав шиллинг на дальнейшее обустройство Туннеля и послушав итальянского шарманщика, накормившего нас грубого помола мелодиями, мы не торопясь отправились назад, в сторону Уоппинга. Удивительное чувство испытывали мы, стоя посреди просторного, хорошо освещенного Туннеля, и зная при том, что могучая река катит воды 
свои над нашими головами, и что большие корабли в тысячи тонн водоизмещения, распустив паруса, проплывают сотней футов выше. Некий молодой мулат из публики рядом с нами, с живым темпераментом указуя рукою на своды Туннеля, воскликнул: "Ах! но если эти арки вдруг уступят, и воды Темзы польются на нас, что будет тогда с нами?!" -- и одной этой голой идеи было достаточно, чтобы мы замерли в минутном ужасе. Однако, его спутница тут же возразила, желая успокоить его: "Сегодня твоим чичероне являюсь я, поэтому давай присядем вон в той кофейне, закажем себе для дегустации мармеладу, и исчислим вероятность исполнения этой твоей нелепой фантазии!" Весьма отрадно знать, что многие из юного поколения лондонцев не испытывают никакого страха перед техническими новшествами нашего стремительного века! 

Нет ни одного другого произведения строительного искусства в Лондоне (за исключением, пожалуй, собора Святого Павла), которое возбуждало бы столько любопытства и восхищения среди иностранцев, как Туннель под Темзой. Величественные здания можно встретить повсюду в Европе, но в мире нет второго Туннеля, подобного этому. Есть что-то грандиозное в самой идее провести под широкой рекой, подо всеми торговыми и военными кораблями сухой и безопасный пешеходный путь.

Извлечение из главы восьмой книги Дэвида В. Бартлетта "Лондон ночной и при свете дня, или Люди и вещи Великой Метрополии", сочинение 1852 года, издано компанией Хёрста, 122 Нассау-стрит, Нью-Йорк