02. Кто же "на самом деле" написал ТЭД?

В раз­го­во­ре с Фор­сте­ром Дик­кенс упо­ми­нал, что со­би­ра­ет­ся по­стро­ить свой новый роман сле­ду­ю­щим об­ра­зом: сна­ча­ла убий­ство, а потом ис­по­ведь убий­цы в ка­ме­ре смерт­ни­ков. Очень ин­те­рес­ный и очень труд­ный для во­пло­ще­ния за­мы­сел, от­ме­чал Дик­кенс. Дей­стви­тель­но, это озна­ча­ло бы, что весь роман це­ли­ком дол­жен как бы быть "на­пи­са­ным" одним из пе­со­на­жей ро­ма­на, а сам Дик­кенс вы­сту­пил бы в роли мак­си­мум "из­да­те­ля" этих по­смерт­ных за­пи­сок. При­чем, об ис­тин­ном "ав­тор­стве" чи­та­те­ли узна­ва­ли бы в самых по­след­них стро­ках, где убий­ца про­щал­ся бы с ними, от­прав­ля­ясь на казнь.

Нет све­де­ний, что Дик­кенс от­ка­зал­ся от столь труд­но­го, но кра­си­во­го за­мыс­ла. По­след­няя глава так и не была ни­ко­гда на­пи­са­на, и, если бы не слу­чай­но обо­ро­нен­ная Фор­сте­ру фраза пи­са­те­ля, мы так ни­ко­гда и не узна­ли бы о за­ме­ча­тель­ном плане Дик­кен­са — на­пи­сать не про­сто роман, а бел­ле­три­зо­ван­ные по­ка­за­ния об­ви­ня­е­мо­го, не ис­по­ведь пре­ступ­ни­ка, а его по­пыт­ку себя обе­лить, дать сво­е­му пре­ступ­ле­нию иное, более ро­ман­тич­ное и менее по­зор­ное объ­яс­не­ние.

Cами по себе "за­пис­ки из ка­ме­ры" — жанр не новый, из тюрь­мы пи­са­ли и Де Сад, и Сер­ван­тес (но на­сколь­ко раз­лич­но!), опи­сы­вал своё за­клю­че­ние и побег Ка­за­но­ва. Но Дик­кенс, как мне ка­жет­ся, впер­вые под­нял этот жанр на новую вы­со­ту, по­пы­тав­шись по­ка­зать всё "мер­зост­ное чудо" души убий­цы через его по­пыт­ку вы­го­ро­дить себя путем твор­че­ства, через его ложь, за­ис­ки­ва­ния и умол­ча­ния.

Можно ли, не имея на руках по­след­ней главы ро­ма­на, тем не менее до­ка­зать, что Дик­кенс ис­пол­нил свой пер­во­на­чаль­ный за­мы­сел? Да, до­ка­зать можно, хотя и не окон­ча­тель­но. Для этого надо пе­ре­чи­тать роман, держа в уме, что он на­пи­сан Джас­пе­ром. И уви­деть за дик­кен­сов­ски­ми строч­ка­ми мысли и чув­ства его пер­со­на­жа.

Пре­жде всего, роман — это по­ка­за­ния об­ви­ня­е­мо­го. Будет ли об­ви­ня­е­мый сви­де­тель­ство­вать в по­ка­за­ни­ях про­тив себя? Если он не рас­ка­ял­ся, и если он не са­мо­убий­ца — нет. Есть ли в ро­мане что либо, прямо сви­де­тель­ству­ю­щее про­тив Джас­пе­ра? Нет, ни­ка­ких пря­мых улик. Да и кос­вен­ных прак­ти­че­ски нет. Более того, "автор" почти не опи­сы­ва­ет ни одной си­ту­а­ции, когда Джас­пер был бы не на гла­зах у ко­го-ли­бо, не при сви­де­те­лях. Две строч­ки про воз­вра­ще­ние от Сапси, когда Джас­пер смот­рел на спя­ще­го Эдди, и пара аб­за­цев про до­ро­гу до до­ми­ка Дердл­са перед ноч­ной экс­кур­си­ей в собор, и это всё, со­вер­шен­но без­обид­но. То есть, "автор", чтобы слу­чай­но не про­го­во­рить­ся, твер­до при­дер­жи­ва­ет­ся пра­ви­ла - ни­ка­ких лиш­них по­ка­за­ний. Для Дик­кен­са, как ав­то­ра, такое са­мо­огра­ни­че­ние не имело бы смыс­ла.

Далее, пре­ступ­ник все­гда хочет по­ка­зать себя с наи­луч­шей сто­ро­ны. Он не будет кри­ти­ко­вать себя и свои по­ступ­ки, иро­ни­зи­ро­вать над собой, на­о­бо­рот — он будет при­ни­жать и вы­сме­и­вать всех про­чих, а к себе от­но­сить­ся с ува­же­ни­ем. Имен­но это мы и на­блю­да­ем: "автор" не го­во­рит про Джас­пе­ра ровно ни­че­го дур­но­го, ни разу не от­но­сит­ся к нему с иро­ни­ей, ни разу, кроме од­но­го слу­чая, не упо­треб­ля­ет в от­но­ше­нии него та­ко­го ли­те­ра­тур­но­го при­ё­ма, как срав­не­ние. Джас­пе­ра не срав­ни­ва­ют. Кого угод­но срав­ни­ва­ют — с гра­ча­ми, осла­ми, чер­тя­ми, над кем угод­но сме­ют­ся в ав­тор­ской речи, но не над Джас­пе­ром. Один-един­ствен­ный раз его срав­ни­ва­ют с дья­во­лом, и это, ско­рее, вос­хи­ще­ние, чем на­смеш­ка. О го­ло­се Джас­пе­ра и пер­со­на­жи, и "автор" го­во­рят толь­ко в пре­вос­ход­ных сте­пе­нях. Если же Джас­пер по­па­да­ет в невы­год­ное по­ло­же­ние, то и пер­со­на­жи, и "автор" ему тут же бро­са­ют­ся со­чув­ство­вать.

Зато дру­гих пер­со­на­жей "автор" вы­сме­и­ва­ет как хочет. Тут его яз­ви­тель­ность не знает ни гра­ниц, ни при­ли­чий. Если даже пер­со­наж, по­пав­ший под град ост­ро­умия "ав­то­ра", кру­гом по­ло­жи­тель­ный, то и в нем "автор" умуд­рит­ся вы­ис­кать повод для на­смеш­ки: носки у Грюд­жи­уса на чет­верть тор­чат из-под брюк; Тар­тар — ма­ни­а­каль­ный чи­стю­ля; мис­сис Кри­спаркл, ко­неч­но, кра­си­вая ста­рая дама, но любая мо­ло­дая была бы её кра­си­вее. Дик­кенс ли это?! Каж­дый пи­са­тель любит своих пер­со­на­жей, даже от­ри­ца­тель­ных, но для этого "ав­то­ра" его пер­со­на­жи - живые люди, ко­то­рых он вполне может не лю­бить, и ко­то­рых он счи­та­ет себя впра­ве пре­зи­рать.

Но ко­го-то же "автор" любит, кроме Джас­пе­ра? Да, о неко­то­рых он пишет с сим­па­ти­ей — об Эдвине Друде, о Розе, о Тар­та­ре, об Елене, ча­стич­но - о Грюд­жи­усе и Кри­спарк­ле. Это и по­нят­но, так как по­ка­зать, что он любил Эдви­на, убий­це вы­год­но. Розе "автор" явно сим­па­ти­зи­ру­ет, хотя и счи­та­ет глу­пень­кой (и тут от­чет­ли­ва пе­ре­клич­ка мне­ний "ав­то­ра" и Джас­пе­ра о Розе), при­зна­вать­ся в непри­яз­ни к Тар­та­ру убий­ца не может, так как это под­твер­ди­ло бы мотив рев­но­сти, Елена Джас­пе­ру ско­рее без­раз­лич­на, а Кри­спаркл и Грюд­жи­ус — глав­ные об­ви­ни­те­ли на про­цес­се и ссо­рить­ся с ними опас­но, перед ними пра­виль­нее будет за­ис­ки­вать. Вот так, сна­ча­ла об­сме­ять при­чес­ку, фи­гу­ру, по­ход­ку, ма­не­ры Грюд­жи­уса, и даже его носки, а потом ска­зать, что он, в сущ­но­сти, хо­ро­ший че­ло­век. Такой вот осо­бо­го рода, но ком­пли­мент.

Сов­па­де­ние взгля­дов Джас­пе­ра и "ав­то­ра" — по­ра­зи­тель­но. У них про­сто нет ни­ка­ких рас­хож­де­ний во мне­ни­ях. Оба счи­та­ют, что Клой­стерг­эм - это дыра, и в таком месте не может про­ис­хо­дить ни­че­го ин­те­рес­но­го. Оба счи­та­ют, что Эдвин лег­ко­мыс­ле­нен, Невил дер­зок и агрес­си­вен, Роза - кра­си­вое дитя и свое­воль­ная глу­пыш­ка, а по части Де­пу­та­та во­об­ще на­блю­да­ет­ся до­слов­ное сход­ство в эпи­те­тах в пря­мой и ав­тор­ской речи: " Вы зна­е­те этого… этого… эту… тварь? — спра­ши­ва­ет Джас­пер, не на­хо­дя слов для более точ­но­го опре­де­ле­ния этой твари. " (в ори­ги­на­ле: "thing" - "вещь, нечто неоду­шев­лен­ное"). Во­об­ще, ав­тор­ское опи­са­ние Де­пу­та­та слов­но ис­хо­дит из уст Джас­пе­ра, столь­ко в нем непри­я­тия и даже нена­ви­сти.

"Автор" успе­ва­ет кус­нуть всех — Ба­з­за­рда, "летучих" офи­ци­ан­тов, Бил­ли­кин и Твин­кл­тон, а Сапси и Сла­сти­г­рох так и про­сто втоп­та­ны в грязь. Все, кроме Дэ­че­ри. Вот этот пер­со­наж, ан­та­го­нист Джас­пе­ра, вос­при­ни­ма­ет­ся без на­смеш­ки, как рав­ный. Еще бы его не ува­жать "ав­то­ру" — ведь он по­бе­дит Джас­пе­ра, пре­взой­дет его по уму и хит­ро­сти.

Несколь­ко раз "автор" даже впря­мую про­го­ва­ри­ва­ет­ся, нена­ро­ком при­чис­ляя себя к жи­те­лям Клой­стерг­э­ма: "ку­рьер­ские по­ез­да не удо­ста­и­ва­ют наш бед­ный го­ро­док оста­нов­ки", "куда уж до него на­ше­му скром­но­му и бла­го­вос­пи­тан­но­му на­сто­я­те­лю"; один раз "автор" го­во­рит о себе в пер­вом лице: "если я спря­тал часы, когда был пьян, в трез­вом виде я не знаю, где они спря­та­ны, и узнаю, толь­ко когда опять на­пьюсь" (это что, Дик­кенс на­пьёт­ся пьян?!); а од­на­ж­ды даже впря­мую пы­та­ет­ся от­ве­сти от Джас­пе­ра по­до­зре­ния во лжи, при­чем, уверт­ки его крайне неук­лю­жи: "Вы пом­ни­те, — снова за­го­во­рил Джас­пер, — когда мы за­хо­ди­ли к ми­сте­ру Сапси, я ска­зал ему, что при по­след­ней встре­че у мо­ло­дых людей не было ни своры, ни ка­ких-ли­бо раз­но­гла­сий. (Джас­пер, го­во­ря так, не укло­нял­ся от ис­ти­ны, он дей­стви­тель­но ска­зал это мэру.) " То есть, пе­ре­фра­зи­руя, ис­ти­ной был тот факт, что Джас­пер ска­зал это мэру, но были ли ис­ти­ной сами его слова? Автор "иг­ра­ет" на сто­роне Джас­пе­ра? Или "автор" и есть сам Джас­пер?

Но что же, когда "ав­то­ру" при­хо­дит­ся по­ка­зы­вать Джас­пе­ра в ми­ну­ты его сла­бо­сти, в невы­год­ные для него мо­мен­ты? Тут Джас­пер по­сту­па­ет как на­шко­див­ший ре­бе­нок, за­яв­ля­ю­щий на все об­ви­не­ния: "Это был не я! Не знаю, кто, но не я!". В сце­нах в опи­ум­ном при­тоне, в сцене об­мо­ро­ка Джас­пе­ра как бы не участ­ву­ет он сам; нет, это кто-то по­сто­рон­ний ему, ка­кой-то "че­ло­век", "пут­ник", "гос­по­дин из Клой­стерг­э­ма", "фи­гу­ра" и даже "куча тря­пья", но не Джас­пер. Сра­ба­ты­ва­ет его за­щит­ная ре­ак­ция, он не в со­сто­я­нии на­пи­сать соб­ствен­ное имя даже в тре­тьем лице. Со­гла­си­тесь, такое было бы про­сто стран­но для Дик­кен­са, как ав­то­ра.

И вот если по­смот­реть с этой точки зре­ния, то роман за­иг­ра­ет но­вы­ми крас­ка­ми, как брил­ли­ант, на ко­то­рый луч света упал под пра­виль­ным углом. Роман на­пи­сан Джас­пе­ром. Это его мысли из­ло­же­ны в виде ав­тор­ско­го тек­ста. Это его яз­ви­тель­ные эпи­те­ты, его уни­чи­жи­тель­ные срав­не­ния, его лесть со­бе­сед­ни­кам в пря­мой и на­смеш­ки над ними в ав­тор­ской речи. Он, самый за­кры­тый и самый та­ин­ствен­ный пер­со­наж ро­ма­на, о мыс­лях ко­то­ро­го не было из­вест­но ров­ным сче­том ни­че­го, пред­ста­ёт вдруг перед нами, про­све­чен­ный на­сквозь, вы­пи­сан­ный с огром­ной вы­ра­зи­тель­ной силой. Все его тще­сла­вие, са­мо­лю­бо­ва­ние, оправ­да­ние соб­ствен­ных сла­бо­стей и даже пре­ступ­ле­ний — всё это со­зда­ёт за­во­ра­жи­ва­ю­щий образ "мер­зост­но­го чуда". Осо­бен­но, когда по­ни­ма­ешь, что так Джас­пер го­во­рил о себе самом.

И уже по дру­го­му вос­при­ни­ма­ют­ся "ав­тор­ские" сен­тен­ции про двой­ную жизнь мис­сис Твин­кл­тон, если зна­ешь, что это пишет сам ве­ду­щий двой­ную жизнь Джас­пер. Ясно по­ни­ма­ет­ся его от­но­ше­ние к Розе - это не тем­ная, всё по­гло­ща­ю­щая страсть, не рев­ность, а от­но­ше­ние как к "милой ша­лу­нье", оча­ро­ва­тель­но­му, но недо­ступ­но­му со­зда­нию. О Грюд­жи­усе ли пишет Джас­пер, или о самом себе, го­во­ря:

"По­до­зре­вал ли он ко­гда-ни­будь, что та, чье серд­це он за­во­е­вал с пер­вой встре­чи, давно уже была лю­би­ма дру­гим — лю­би­ма молча, без­на­деж­но, на рас­сто­я­нии? До­га­ды­вал­ся ли он хоть в ма­лей­шей сте­пе­ни, кто этот дру­гой? Да уж кому при­дет в го­ло­ву во­об­ра­зить тебя, в такой роли! Эх! Что уж тут! Ло­жись-ка лучше, бед­ня­га, и полно бре­дить!"

Но Джас­пе­ру было не суж­де­но до­пи­сать свой роман. Пра­во­су­дие ведь не ждет. На 23-й главе за ним при­шел палач, и Джас­пер "был по­ве­шен за шею, пока не умер".

07 июля 2012