08. Степл-Инн и его обитатели

В Лон­доне, в наи­бо­лее ста­рин­ной части Хол­бор­на, еще и сей­час воз­вы­ша­ет­ся ряд ост­ро­вер­хих домов, по­стро­ен­ных доб­рых три сто­ле­тия назад; они уныло со­зер­ца­ют про­ез­жую до­ро­гу у своих ног, слов­но все еще отыс­ки­ва­ют своим под­сле­по­ва­тым оком неко­гда про­те­кав­шую здесь речку Олд Борн, ко­то­рая уже дав­ным-дав­но пе­ре­сох­ла; а если прой­ти сквозь арку под этими древни­ми до­ма­ми, то по­па­дешь в тихий уго­лок, со­став­лен­ный из двух непра­виль­ной формы че­ты­рех­уголь­ных дво­ров и но­ся­щий на­зва­ние Степл-Инн. Это один из тех угол­ков, где у пе­ше­хо­да, свер­нув­ше­го сюда с гро­мы­ха­ю­щей улицы, по­яв­ля­ет­ся ощу­ще­ние, будто уши у него за­ткну­ты ватой, а баш­ма­ки под­би­ты бар­хат­ны­ми под­мет­ка­ми. Это один из тех угол­ков, где де­сят­ки за­дым­лен­ных во­ро­бьев ще­бе­чут на за­дым­лен­ных вет­ках, слов­но крича друг другу: «Да­вай­те по­иг­ра­ем в де­рев­ню!» — и где несколь­ко квад­рат­ных футов са­до­вой земли и несколь­ко ярдов усы­пан­ных гра­ви­ем до­ро­жек поз­во­ля­ют их кро­хот­ным во­ро­бьи­ным умиш­кам те­шить себя этой при­ят­ной, хотя и бес­поч­вен­ной фан­та­зи­ей.

◊ ◊ ◊

В

этой моей ста­тье не будет ка­ких-ли­бо скан­даль­ных раз­об­ла­че­ний, опи­са­ний кош­мар­ных убийств или ис­сле­до­ва­ния улик. Нет, мне про­сто хо­чет­ся, по­доб­но во­ро­бью из Степл-Ин­на, по­те­шить себя при­ят­ной фан­та­зи­ей — из дня се­го­дняш­не­го по­смот­реть на людей Вик­то­ри­ан­ской эпохи, на жи­те­лей Лон­до­на во­об­ще, и Степл-Ин­на в част­но­сти. Да­вай­те пе­ре­не­сем­ся на 164 года назад и вой­дём вме­сте с Розой Бад с улицы Хол­борн в во­ро­та Степл-Инна (чуть было не на­пи­сал "в го­сте­при­им­но рас­пах­ну­тые во­ро­та Степл-Инна", но нет — к мо­мен­ту по­яв­ле­ния Розы во­ро­та были уже за­пер­ты на ночь).

«Хай­рем Грюд­жи­ус, эс­квайр, Степл-Инн, Лон­дон» — Это все, что знала Роза о месте сво­е­го на­зна­че­ния, но и этого ока­за­лось до­ста­точ­но. С дре­без­гом по­ка­тил кэб по ка­мен­ной пу­стыне серых и пыль­ных улиц, где у ворот и на углах пе­ре­ул­ков тол­пи­лись люди, вы­шед­шие по­ды­шать воз­ду­хом, а мно­же­ство дру­гих людей ку­да-то шли, на­пол­няя улицу скуч­ным, скри­пу­чим шумом от шар­ка­нья ног по на­ка­лив­шим­ся за день тро­туа­рам, и где все — и дома и люди — было таким серым, пыль­ным и убо­гим!

На­ко­нец дре­без­жа­щий эки­паж оста­но­вил­ся у на­глу­хо за­пер­тых ворот, за ко­то­ры­ми, оче­вид­но, жил кто-то, кто очень рано ло­жил­ся спать и очень бо­ял­ся воров. Роза, от­пу­стив кэб, робко по­сту­ча­ла, и сто­рож впу­стил ее вме­сте с ее кро­хот­ным че­мо­дан­чи­ком."

Для того, чтобы впу­стить Розу, сто­ро­жу не при­ш­лось от­кры­вать во­ро­та це­ли­ком, так как для про­хо­да го­стей в одной из ство­рок име­лась двер­ца. Джен­тель­ме­ны, воз­вра­щав­ши­е­ся за­пол­ночь из те­ат­ров и мю­зик-хол­лов Лон­до­на, бла­го­да­ри­ли сто­ро­жа за от­кры­ва­ние две­рей пен­сом-дру­гим, но дело это было доб­ро­воль­ное, и с ба­рыш­ни сто­рож, ко­неч­но, платы за про­ход тре­бо­вать не мог.

В те­че­нии дня во­ро­та сто­я­ли от­кры­ты­ми, но сто­рож сидел на стуле под аркой, и в его обя­зан­но­сти вхо­ди­ло не пус­кать во двор бедно оде­тых тор­гов­цев, детей и ло­ша­дей. Сразу за аркой ворот, слева, за чу­гун­ной ре­шет­кой раз­ме­щал­ся во­дя­ной насос с двумя кра­на­ми и руч­кой, но вода пред­на­зна­ча­лась толь­ко для жи­те­лей Степл-Инна, а не для лю­бо­го во­шед­ше­го с улицы. Во­до­про­вод в домах, по­стро­е­ных в 16-м веке, по­нят­но, от­сут­ство­вал, так что Тар­та­ру при­хо­ди­лось для своей "ван­ной ком­на­ты" но­сить воду в вёд­рах и, на­вер­ное, греть её в ка­мине в котле.

— Ми­стер Грюд­жи­ус здесь живет?

— Ми­стер Грюд­жи­ус живет вон там, мисс, — от­ве­чал сто­рож, по­ка­зы­вая в глубь двора.

Двор Степл-Инна (соб­ствен­но, Степл-Инн со­сто­ял из двух дво­ров, со­еди­нен­ных узким про­хо­дом сквозь один из домов) был це­ли­ком за­мо­щен брус­чат­кой (неде­ше­вое удо­воль­ствие!), а для того, чтобы те­леж­ки тор­гов­цев не гро­хо­та­ли по­сто­ян­но по бу­лыж­ни­кам, были устро­е­ны еще и до­рож­ки из глад­ких плит, ве­ду­щие от ворот ко входу в Степл-Инн-Холл и к подъ­ез­дам. Во­круг немно­го­чис­лен­ных де­ре­вьев, од­на­ко, было остав­ле­но по фу­ту-дру­го­му от­кры­той земли, на ра­дость во­ро­бьям.

"в эти дни Степл-Инн не был еще за­те­нен вы­рос­ши­ми по со­сед­ству вы­со­ки­ми до­ма­ми. За­кат­ное солн­це бес­пре­пят­ствен­но за­ли­ва­ло его сво­и­ми лу­ча­ми, и южный ветер гулял здесь невоз­бран­но."

Если сто­рож по­ка­зы­вал Розе "в глубь двора", то это озна­ча­ет, что подъ­езд Грюд­жи­уса не рас­по­ла­гал­ся в доме, вы­хо­дя­щим фа­са­дом на Хол­борн-стрит (т.е. не в доме с во­ро­та­ми), и не был одним из бли­жай­ших к нему подъ­ез­дов в со­сед­них домах. Таких подъ­ез­дов (со­глас­но плана Степл-Инна) пять. И толь­ко один из них по рас­по­ло­же­нию квар­тир со­от­вет­ству­ет опи­са­нию офиса и жи­ли­ща Грюд­жи­уса: две двери на одной пло­щад­ке, за одной из них кон­то­ра с двумя ка­ми­на­ми, за дру­гой — един­ствен­ная ком­на­та-спаль­ня с одним ка­ми­ном. Это вто­рой от ворот подъ­езд в доме по пра­вую руку. Он же обыч­но изоб­ра­жа­ет­ся на ил­лю­стра­ци­ях как подъ­езд "PJT 1747".

Ниж­ний этаж за­ни­ма­ет кон­то­ра юри­стов, в ко­то­рой Грюд­жи­ус ино­гда одал­жи­ва­ет по­мощ­ни­ка, если Ба­з­за­рд по ка­кой-ли­бо при­чине от­сут­ству­ет. Таким об­ра­зом, офис Грюд­жи­уса на­хо­дил­ся во вто­ром или в тре­тьем этаже, и ско­рее всего — во вто­ром, так как туман, за­хо­дя­щий в от­кры­тую на­стежь дверь подъ­ез­да, вряд ли под­ни­мал­ся бы по узкой лест­ни­це аж до тре­тье­го этажа (а мы пом­ним, что "ле­ту­чий офи­ци­ант", входя в кон­то­ру Грюд­жи­уса с суд­ка­ми и та­рел­ка­ми, каж­дый раз впус­кал в ком­на­ту то­ли­ку лон­дон­ско­го смога).

Из окон вто­ро­го этажа Грюд­жи­усу очень удоб­но было "не вы­пус­кать из виду" Джас­пе­ра, сле­дя­ще­го за Невил­лом из окна подъ­ез­да на­про­тив, и тоже со вто­ро­го этажа.

Итак, вой­дём вме­сте с Розой в кон­то­ру Грюд­жи­уса и по­смот­рим на её пла­ни­ров­ку.

Роза про­шла во двор и через ми­ну­ту — часы как раз на­ча­ли бить де­сять — сто­я­ла уже на по­ро­ге, под сенью П.Б.Т., ди­вясь про себя, куда этот П.Б.Т. девал свой выход на улицу.

Сле­дуя ука­за­ни­ям до­щеч­ки с фа­ми­ли­ей ми­сте­ра Грюд­жи­уса, она под­ня­лась по лест­ни­це и по­сту­ча­ла.

По опи­са­нию Дик­кен­са, офис со­сто­ял из двух ком­нат: в пе­ред­ней ком­на­те (13), т.е. в пер­вой от вход­ных две­рей, рас­по­ла­гал­ся клерк Ба­з­за­рд (со своим ка­ми­ном, встро­ен­ным в стену между двумя шка­фа­ми), а за пе­ре­го­род­кой (не ука­зан­ной на плане, так как она, ви­ди­мо, была де­ре­вян­ная и по­стро­е­на до­пол­ни­тель­но) был ка­би­нет са­мо­го Грюд­жи­уса (14). Ведь раз­де­лить пе­ре­го­род­кой ком­на­ту пло­ща­дью всего 16 квад­рат­ных мет­ров, но име­ю­щую при этом два ка­ми­на, пред­став­ля­ет­ся вполне ло­гич­ным.

Итак, "ми­стер Грюд­жи­ус сидел и писал у сво­е­го ка­ми­на, а клерк ми­сте­ра Грюд­жи­уса сидел и писал у сво­е­го ка­ми­на". Камин ми­сте­ра Грюд­жи­уса вы­сту­пал из стены эта­ким углом, за ка­ми­ном было неко­то­рое узкое пу­стое про­стран­ство с по­ло­ви­ной окна; вто­рая по­ло­ви­на при­над­ле­жа­ла уже спальне ми­сте­ра Грюд­жи­уса. Ду­ма­ет­ся, ми­стер Грюд­жи­ус сидел спи­ной к ка­ми­ну, левым боком к бли­жай­ше­му окну, возле ко­то­ро­го и сто­я­ла его кон­тор­ка — тогда свет дня падал из окна под вы­год­ным углом.

Осо­бая форма ка­ми­на упо­ми­на­ет­ся и Дик­кен­сом: "ми­стер Грюд­жи­ус уже по­до­шел к ка­ми­ну, устро­ил­ся по дру­гую его сто­ро­ну, при­сло­нясь ло­пат­ка­ми к ка­мин­ной доске и по­до­брав фалды, — и, ви­ди­мо, го­то­вил­ся на­чать при­ят­ный раз­го­вор." То есть, ми­стер Грюд­жи­ус зашел за камин, по­сколь­ку тре­уголь­ная форма ка­ми­на ему это поз­во­ля­ла. Ло­гич­но пред­по­ло­жить, что имен­но в этот за­ка­мин­ный угол и за­тас­ки­ва­ли на день круг­лый склад­ной стол Грюд­жи­уса — тот, что "по­хо­дил в сло­жен­ном виде на доску для дарт­са".

На плане Степл-Инна в ком­на­те с двумя ка­ми­на­ми изоб­ра­же­на еще ка­кая-то косая лест­ни­ца, ве­ду­щая на что-то вроде га­ле­реи, но тут сле­ду­ет вспом­нить, что внут­рен­нюю пла­ни­ров­ку зда­ний обыч­но по­ка­зы­ва­ют по пер­во­му этажу, а ми­стер Грюд­жи­ус рас­по­ла­гал­ся во вто­ром. Воз­мож­но, в кон­то­ре юри­стов внизу и была по­доб­ная лест­ни­ца — либо на га­ле­рею, либо в под­вал.

Если же ми­стер Грюд­жи­ус пе­ре­хо­дил через пло­щад­ку общей лест­ни­цы и от­пи­рал дверь на­про­тив входа в свою кон­то­ру, то он по­па­дал пря­ми­ком в свою спаль­ню (12), имев­шую один камин и три с по­ло­ви­ной окна. Об этой ком­на­те мно­го­го ска­зать нель­зя, за ис­клю­че­ни­ем того, что она была "сырая и хо­лод­ная". А по­ме­ще­ние кон­то­ры, на­про­тив, было "сухим и тёп­лым". Ещё бы, с двумя ка­ми­на­ми-то!

Ил­лю­стра­ция Люка Фил­дса по­ка­зы­ва­ет нам Розу и её опе­ку­на, пью­щих чай за сто­лом в квар­ти­ре Грюд­жи­уса — об этом сви­де­тель­ству­ют по­ло­же­ние ка­ми­на, окна за спи­ной Розы и неко­то­рый бес­по­ря­док, ха­рак­тер­ный для жи­ли­ща ста­ро­го хо­ло­стя­ка. Вспом­ним, что офис Грюд­жи­уса, при этом, являл собой при­мер об­раз­цо­во­го по­ряд­ка.

Окна спаль­ни ми­сте­ра Грюд­жи­уса (12) были пре­крас­ным на­блю­да­тель­ным пунк­том: из них можно было за­ме­тить и Джас­пе­ра в окне подъ­ез­да на­про­тив (11), и Невил­ла, ожи­дав­ше­го ка­но­ни­ка у две­рей сво­е­го подъ­ез­да (1), и можно было даже, "ото­гнув за­на­вес­ку" (т.е. под очень ост­рым углом к стене) уви­деть са­мо­му и по­ка­зать Розе окна жи­ли­ща Ланд­лес­сов. Толь­ко в по­след­нем слу­чае при­ш­лось бы "силь­но за­ди­рать го­ло­ву", так как Невилл и Хе­ле­на жили в чер­дач­ном по­ме­ще­нии под самой кры­шей.

Отыс­кать на плане при­ста­ни­ще Ланд­лес­сов будет по­труд­нее, по­сколь­ку его надо будет при­вя­зать еще и к жи­ли­щу Тар­та­ра. Вспом­ним, что мы знаем из опи­са­ний квар­тир­ки Невил­ла:

"[Кри­спаркл] на­пра­вил­ся к Степл-Ин­ну, но не к тому подъ­ез­ду, где оби­та­ли П.Б.Т. и ми­стер Грюд­жи­ус. Много скри­пу­чих сту­пе­нек при­ш­лось ему пре­одо­леть, пре­жде чем он до­брал­ся до ман­сард­но­го по­ме­ще­ния, где в углу вид­не­лась дверь; он по­вер­нул ручку этой неза­пер­той двери, вошел и оста­но­вил­ся перед сто­лом, за ко­то­рым сидел Невил Ланд­лес.

Эта ком­на­та под кры­шей имела ка­кой-то за­бро­шен­ный вид, так же как и ее хо­зя­ин. От всего здесь веяло за­мкну­то­стью и оди­но­че­ством — и от него тоже. Косой по­то­лок, гро­мозд­кие ржа­вые замки и за­со­вы, тя­же­лые де­ре­вян­ные лари и мед­лен­но гни­ю­щие из­нут­ри балки смут­но на­по­ми­на­ли тюрь­му, — и лицо у него было блед­ное, осу­нув­ше­е­ся, как у за­клю­чен­но­го. Од­на­ко сей­час солн­це про­ни­ка­ло в низ­кое чер­дач­ное окно, вы­сту­пав­шее над че­ре­пи­цей кров­ли"

"Было уже около по­лу­но­чи, когда [Невил], на­ко­нец, вер­нул­ся и стал под­ни­мать­ся по лест­ни­це. Ночь была душ­ная, все окна на пло­щад­ках были от­кры­ты. До­брав­шись до­вер­ху, он вздрог­нул от удив­ле­ния — на этой пло­щад­ке не было дру­гих квар­тир, кроме его соб­ствен­ной, а меж тем на под­окон­ни­ке сидел незна­ко­мый че­ло­век, и си­дел-то он ско­рее как при­вык­ший к риску сте­коль­щик, чем как мир­ный обы­ва­тель, до­ро­жа­щий своей шеей, ибо на­хо­дил­ся не столь­ко внут­ри, сколь­ко сна­ру­жи, как если бы вска­раб­кал­ся сюда по во­до­сточ­ной трубе, а не под­нял­ся, нор­маль­ным по­ряд­ком, по лест­ни­це"

"— Я за­ме­тил (про­сти­те), что вы боль­шой до­мо­сед и что вам как будто нра­вит­ся мой ви­ся­чий садик. Если вы хо­ти­те, чтобы он был к вам по­бли­же, я могу про­тя­нуть несколь­ко бе­че­вок и жер­до­чек между вашим окном и моим, и вью­щи­е­ся рас­те­ния сей­час же по ним по­пол­зут. А кроме того, у меня есть два-три ящика с ре­зе­дой и жел­то­фи­о­лью, ко­то­рые я могу по­до­дви­нуть к ва­ше­му окну по же­ло­бу (для этого у меня име­ет­ся багор); <...> Тар­тар, к вашим услу­гам, такая же квар­ти­ра, как у вас, толь­ко с дру­го­го подъ­ез­да."

Итак: квар­ти­ра Неви­ла един­ствен­ная на пло­щад­ке, окно подъ­ез­да тоже вы­хо­дит на крышу (иначе как бы Тар­тар в него за­брал­ся), сразу за вход­ной две­рью рас­по­ла­га­ет­ся ра­бо­чая ком­на­та Неви­ла, окна ко­то­рой вы­хо­дят либо на запад, либо на се­ве­ро-за­пад (иначе солн­це в них было бы не толь­ко ве­че­ром), окна спаль­ни Неви­ла и окна Тар­та­ра со­сед­ние (можно про­тя­нуть ве­ре­воч­ки и дви­гать горш­ки баг­ром) и рас­по­ла­га­ют­ся под углом друг к другу (так как из од­но­го окна видно дру­гое). До­пол­ни­тель­ные при­ме­ты:

"По­кон­чив с тек­ста­ми, ко­то­рые Невил успел под­го­то­вить, оба по­до­шли к окну и, опер­шись на под­окон­ник, стали смот­реть вниз, в ма­лень­кий сад у дома."

"— Буду очень рад взять ваши окна на бук­сир, — ска­зал лей­те­нант. — Когда я тут са­дов­ни­чал у себя в окне, а вы на меня смот­ре­ли, я тоже неволь­но на вас по­гля­ды­вал, и часто думал (про­сти­те), что вы че­ре­с­чур уж при­леж­но тру­ди­тесь, а сами такой худой и блед­ный."

"Ми­стер Грюд­жи­ус в эту ми­ну­ту, ото­гнув за­на­вес­ку на окне спаль­ни, в по­след­ний раз за день удо­вле­тво­рял свою при­чу­ду — по­сто­ян­но иметь жи­ли­ще Неви­ла перед гла­за­ми. К сча­стью, взору его было до­ступ­но лишь то окно, что смот­ре­ло на фасад, а не то, ко­то­рое вы­хо­ди­ло на зад­нюю сто­ро­ну дома."

"— Мой бед­ный Невил сей­час за­ни­ма­ет­ся в дру­гой ком­на­те, по­то­му что с этой сто­ро­ны солн­це слиш­ком яркое."


Квар­ти­ры, удо­вле­тво­ря­ю­щие всем этим усло­ви­ям, на плане един­ствен­ные — подъ­езд Неви­ла в даль­нем левом от входа в Степл-Инн углу, а подъ­езд Тар­та­ра — тот во­об­ще в со­сед­нем дворе.

(Во­об­ще, вся эта ис­то­рия с по­ис­ком квар­тир ли­те­ра­тур­ных ге­ро­ев в ре­аль­ном мире — она по­доб­на чуду ма­те­ри­а­ли­за­ции. Вот тут они жили, вот по этой брус­чат­ке хо­ди­ли, вот из этого крана Хе­ле­на на­би­ра­ла воду, а из того окна вы­гля­ды­вал Джас­пер — имен­но вы­гля­ды­вал, так как уви­деть подъ­езд Неви­ла можно было толь­ко под­няв раму окна и вы­гля­нув: уж боль­но угол был неудоб­ный.)

Жи­ли­ще Ланд­лес­сов, таким об­ра­зом, со­сто­я­ло из двух ком­нат с уг­ло­вы­ми ка­ми­на­ми, мень­шая ком­на­та (2) при­мер­но шести квад­рат­ных мет­ров, и спаль­ня (3) мет­ров че­тыр­на­дца­ти (надо еще учесть, что из-за ска­тов крыши пло­щадь ком­нат может быть еще мень­ше, а окна рас­по­ла­гать­ся в эта­ких нишах). В спальне три окна, смот­ря­щих на юг, а под ними раз­бит садик, но не с ре­зе­дой Тар­та­ра, а со шток-ро­за­ми и даже фон­та­ном по­се­ре­дине. Аренд­ной платы со всех по­ме­ще­ний Степл-Инна со­би­ра­ли две с по­ло­ви­ной ты­ся­чи фун­тов в год — озе­ле­не­ние дво­ров тоже вхо­ди­ло в эту сумму. Было бы ин­те­рес­но вы­чис­лить плату, ко­то­рую Невил от­да­вал за съём квар­ти­ры.

Окна ра­бо­чей ком­на­ты Неви­ла (2) смот­рят на север, и солн­це в них за­гля­ды­ва­ет редко, ком­на­та сырая, тём­ная и хо­лод­ная. То, что из этих окон виден подъ­езд кон­то­ры Грюд­жи­уса — сла­бое уте­ше­ние.

Ни ку­хонь, ни туа­ле­тов в квар­ти­рах Степл-Инна нет и в по­мине. Грюд­жи­ус обе­да­ет в трак­ти­ре при го­сти­ни­це "Фер­ни­вал", рас­по­ло­же­ной за углом, на Фер­ни­вал-стрит (на­зван­ной так толь­ко в рус­ском пе­ре­во­де ТЭД, на самом деле име­ет­ся в виду Wood's Hotel in Furnivall's Inn). Чем и как пи­та­ет­ся Невил — неиз­вест­но. Ве­ро­ят­но, по­ку­па­ет ка­кую-ни­будь го­то­вую снедь прямо на Хол­борн-стрит у раз­нос­чи­ков. В ка­мине можно под­жа­рить кусок мяса или рыбу на ра­шпе­ре, можно вски­пя­тить чай­ник (хотя лон­дон­цы об­хо­ди­лись и пивом), но уже при­го­то­вить яич­ни­цу с бе­ко­ном за­труд­ни­тель­но.

Что же ка­са­ет­ся опо­рож­не­ния ноч­ных горш­ков — бог его знает, как оно там было у них устро­е­но. Но как-то справ­ля­лись.

Для вик­то­ри­ан­ско­го вре­ме­ни было ещё ха­рак­тер­но пол­ное от­сут­ствие пла­тя­ных шка­фов и гар­де­роб­ных стоек: вещи ле­жа­ли на пол­ках, ви­се­ли на вби­тых в стену гвоз­дях, одеж­да сва­ли­ва­лась кучей на ко­мо­де или хра­ни­лась в ларях. Моряк Тар­тар (вход (5) с со­сед­не­го подъ­ез­да) устро­ил­ся немно­го лучше, чем Ланд­лес­сы: волею слу­чая у него в квар­ти­ре было что-то вроде кла­до­вой (с по­ло­ви­ной окна, вто­рая по­ло­ви­на при­над­ле­жа­ла со­се­ду), из ко­то­рой он устро­ил себе ван­ную ком­на­ту (8), боль­ше "по­хо­див­шую на мо­лоч­ную". По­че­му на мо­лоч­ную? Ну, на­вер­ное в ней сто­я­ли два белых эма­ли­ро­ван­ных ведра, на­во­див­шие на мысли о ко­ро­вах и дойке, кув­шин на тре­но­ге и эма­ли­ро­ван­ный же тазик для омо­ве­ний. Ничто дру­гое на одном квад­рат­ном метре и по­ме­стить­ся бы не смог­ло.

Ком­на­та с че­ты­ре­мя ок­на­ми была, ви­ди­мо, раз­де­ле­на тон­кой пе­ре­го­род­кой на две части, услов­ную го­сти­ную (6) и услов­ную спаль­ню (7). В спальне имел­ся камин, и зна­чит, дверь в го­сти­ную была точно на­про­тив ка­ми­на — чтобы обо­гре­вать обе ком­на­ты разом. Окна квар­ти­ры Тар­та­ра смот­ре­ли и на вос­ход, и на закат, по­это­му по­ме­ще­ния были до­ста­точ­но свет­лы­ми весь день.

Так же, как и в ком­на­тах Ланд­лес­сов, в спальне Тар­та­ра под по­тол­ком про­хо­ди­ли де­ре­вян­ные балки, дер­жа­щие крышу; но если у Невил­ла балки на­по­ми­на­ли о тюрь­ме, то у Тар­та­ра с та­ки­ми же са­мы­ми бал­ка­ми под по­тол­ком "квар­ти­ра была самой уют­ной, самой чи­стой, самой ак­ку­рат­ной из всех квар­тир, какие есть под солн­цем, луной и звез­да­ми". Ве­ро­ят­но, по­то­му, что балки были по­кра­ше­ны или от­ла­ки­ро­ва­ны. В де­ре­вян­ные балки Тар­та­ру было удоб­но ввин­тить пару колец, на ко­то­рые можно было по­ве­сить ма­тер­ча­тую мат­рос­скую кой­ку-га­мак. На день же койку с по­мо­щью до­пол­ни­тель­ной ве­рев­ки можно было под­тя­ги­вать под по­то­лок, вы­иг­ры­вая тем самым до­пол­ни­тель­ное место.

За сте­ной спаль­ни Тар­та­ра (как и за сте­ной спаль­ни Неви­ла) рас­по­ла­га­лось нежи­лое (судя по от­сут­ствию окон в ска­тах крыши) чер­дач­ное по­ме­ще­ние (4). Но у Тар­та­ра в этой стене был камин, а у Неви­ла не было ни­че­го, сле­до­ва­тель­но стена была хо­лод­ная, так как по­ме­ще­ние за ней не отап­ли­ва­лось. За про­ти­во­по­лож­ной сте­ной на­хо­ди­лось дру­гое ма­ло­отап­ли­ва­е­мое по­ме­ше­ние — гро­ма­да Степл-Инн-Холла.

"... здесь даже име­ет­ся, в одном из при­ле­жа­щих зда­ний, ма­лень­кий су­деб­ный зал с ма­лень­ким стек­лян­ным ку­по­лом в крыше, но ка­ко­го рода крюч­ко­твор­ство здесь вер­ши­лось и к чьему ущер­бу — нам неиз­вест­но."

Таков он, Степл-Инн, ас­ке­тич­ное и уют­ное при­ста­ни­ще для его оби­та­те­лей — Грюд­жи­уса, Ба­з­за­рда, Тар­та­ра, Невил­ла и Хе­ле­ны Ланд­лес­сов.

* * *

Было бы, ко­неч­но, очень ин­те­рес­но найти на карте еще и жи­ли­ще Бил­ли­кин (Са­ут­хемп­тон-стрит, возле Блум­с­бе­ри-скве­ра; ныне Са­ут­хемп­тон-плейс). И ведь надо же — и это можно сде­лать! Бли­жай­ший к Блум­с­бе­ри-сквер дом номер 28 по Са­ут­хемп­тон-плейс, имеет всё, что тре­бу­ет­ся: внизу спаль­ню и го­сти­ную самой Бил­ли­кин, свер­ху бель­этаж с боль­ши­ми ок­на­ми и вто­рую го­сти­ную, над ним вто­рой этаж для мисс Твин­кл­тон, и чер­дач­ную ком­на­ту для слу­жан­ки. И раз­ра­зи меня гром, если на мед­ной до­щеч­ке рядом со вход­ной две­рью не зна­чи­тся и се­год­ня одно толь­ко слово «БИЛ­ЛИ­КИН» — "круп­ны­ми и чет­ки­ми за­глав­ны­ми бук­ва­ми, но без ука­за­ния пола и граж­дан­ско­го со­сто­я­ния"!


Подстраницы (1): Sven Karsten: Staple Inn and its inhabitants