29. Путешественник не по торговым делам

Невил Ланд­лес так рано от­пра­вил­ся в путь и шел таким бод­рым шагом, что к тому вре­ме­ни, когда в Клой­стерг­эме ко­ло­ко­ла на­ча­ли зво­нить к утрен­ней служ­бе, он успел уже отой­ти миль на во­семь. Из­ряд­но про­го­ло­дав­шись, так как перед ухо­дом толь­ко по­же­вал ка­кую-то ко­роч­ку, он решил оста­но­вить­ся в пер­вом при­до­рож­ном трак­ти­ре и по­зав­тра­кать. […] Отой­дя [от трак­ти­ра] на чет­верть мили, он оста­но­вил­ся, не зная, что лучше — про­дол­жать ли идти по боль­шой до­ро­ге или свер­нуть на про­се­лок, окайм­лен­ный двумя вы­со­ки­ми жи­вы­ми из­го­ро­дя­ми, ко­то­рый под­ни­мал­ся по ве­се­ло­му, по­рос­ше­му ве­ре­ском скло­ну, и в конце кон­цов, ве­ро­ят­но, опять со­еди­нял­ся с боль­шой до­ро­гой. Он решил в поль­зу про­сел­ка и стал не без труда про­би­рать­ся по нему, так как подъ­ем был кру­той, а до­ро­га из­ры­та глу­бо­ки­ми ко­ле­я­ми.

◊ ◊ ◊

В

АС ни­ко­гда не ин­те­ре­со­ва­ло, а куда же и по какой до­ро­ге от­пра­вил­ся в своё пу­те­ше­ствие Невил Ланд­лесс? И как так по­лу­чи­лось, что пре­сле­до­ва­те­ли его так быст­ро на­гна­ли, при­чём, тоже пеш­ком? Бе­жа­ли они за ним, что ли? А от­ку­да они тогда знали, в какую сто­ро­ну бе­жать? Можно ли се­год­ня вос­ста­но­вить марш­рут недол­го­го по­хо­да Неви­ла, можно ли во­очию уви­деть то место, на ко­то­ром пре­сле­до­ва­те­ли взяли Неви­ла Ланд­лес­са "в клещи" и, так ска­зать, аре­сто­ва­ли его? Или нам се­год­ня оста­ёт­ся по­ла­гать­ся толь­ко на фан­та­зию?

Да­вай­те возь­мём карту Кента того вре­ме­ни и при­ки­нем, в какую сто­ро­ну мог бы пойти Невил. Пред­ста­вим его са­мо­го, си­дя­щим над этой же кар­той в ком­нат­ке в доме ка­но­ни­ка и раз­ду­мы­ва­ю­ще­го, куда бы ему от­пра­вить­ся, и при этом не за­блу­дить­ся. Карта из­да­на "Об­ще­ством по рас­про­стра­не­нию по­лез­ных зна­ний" всего де­сять лет назад, то есть, она до­воль­но точ­ная.



К за­па­ду от Ро­че­сте­ра-Клой­стерг­э­ма лежат Кен­тер­бе­ри и Дувр. Оба го­ро­да ин­те­рес­ны сами по себе, но до по­бе­ре­жья всего миль 50-70, и Невил прой­дёт их за два-три дня. А он от­прав­ля­ет­ся пу­те­ше­ство­вать на две неде­ли. Что же потом, идти вдоль бе­ре­га? Тогда уж проще сразу пойти на юг. Там в де­сять милях будет Мэйдсто­ун, за ним стан­ция же­лез­ной до­ро­ги на Лон­дон и... и всё. Ни­че­го ин­те­рес­но­го к югу тоже нет. А вот на во­сток...

В трид­ца­ти милях к во­сто­ку от Клой­стерг­э­ма лежит сто­ли­ца мет­ро­по­лии, че­ты­рёх­мил­ли­он­ный Лон­дон. В том году Лон­дон всё ещё был круп­ней­шим го­ро­дом мира, и он не мог не вы­зы­вать жи­вей­ше­го ин­те­ре­са у юноши, толь­ко что при­е­хав­ше­го из от­да­лён­ной ко­ло­нии. Да, Невил уже видел Лон­дон мель­ком, но осмот­реть его по­дроб­нее ему еще слу­чай не пред­став­лял­ся. Через Ро­че­стер-Клой­стерг­эм про­хо­дит, кста­ти, поч­то­вый тракт Лон­дон-Дувр, по ко­то­ро­му ходят и ом­ни­бу­сы, что тоже по­лез­но, хотя Невил и со­брал­ся идти пеш­ком. Итак, будь мы на месте Неви­ла, мы бы непре­мен­но от­пра­ви­лись по Дувр­ской до­ро­ге на Лон­дон. И имен­но это мог от­ве­тить ка­но­ни­ку Невил на во­прос, куда он со­би­ра­ет­ся от­пра­вить­ся, какая цель будет у его пе­ше­го пу­те­ше­ствия: Лон­дон.

И вот, ран­ним утром 25-го де­каб­ря 1842 года Невил Ланд­лесс вы­хо­дит из дома ка­но­ни­ка, под­ни­ма­ет­ся на холм к раз­ва­ли­нам мо­на­сты­ря (Ро­че­стер­ский замок), сбе­га­ет по узкой и кру­той троп­ке на берег реки (идти мимо дома Джас­пе­ра он не хочет) и по бо­ко­вой лест­ни­це взби­ра­ет­ся на мост через реку Мед­вэй. На дру­гой сто­роне реки лежит го­ро­док Струд, и вот от­ту­да-то можно на­чи­нать от­счи­ты­вать мили.

Часа два Невил шел бод­рым шагом по под­мёрз­шей до­ро­ге, и "к тому вре­ме­ни, когда в Клой­стерг­эме ко­ло­ко­ла на­ча­ли зво­нить к утрен­ней служ­бе, он успел уже отой­ти миль на во­семь." Утрен­няя служ­ба в пер­вый день Рож­де­ства на­чи­на­ет­ся позд­нее обыч­но­го, из-за того, что преды­ду­щей ночью при­хо­жане не ло­жат­ся спать ранее по­лу­но­чи. Ска­жем, было около де­вя­ти утра, когда ко­ло­ко­ла на­ча­ли зво­нить (а в хо­лод­ном воз­ду­хе звуки раз­но­сят­ся да­ле­ко, да и утро было тихое, ветер улёг­ся). К этому мо­мен­ту Дердлс уже под­нял­ся на башню, оце­нил по­вре­жде­ния, на­не­сен­ные ноч­ным ура­га­ном, спу­стил­ся и раз­ре­шил бить в ко­ло­ко­ла ‒ ста­рая и уже давно ава­ри­ная башня долж­на была ещё вы­дер­жать этот пе­ре­звон. Ми­стер Джас­пер уже при­бе­жал, по­лу­оде­тый, к дому ка­но­ни­ка и со­об­щил со­брав­шим­ся там зе­ва­кам, что исчез его пле­мян­ник. Более того, уже была ор­га­ни­зо­ва­на груп­па по по­им­ке Неви­ла Ланд­лес­са, воз­глав­ля­е­мая Кри­спарк­лом и Джас­пе­ром. И груп­па эта уже от­пра­ви­лась по следу юноши, по той же самой до­ро­ге на Лон­дон ‒ и к моему до сих пор нема­ло­му удив­ле­нию, пеш­ком.

Так куда же успел дойти Невил к де­вя­ти утра 25-го де­каб­ря 1842 года по до­ро­ге Дувр-Лон­дон? По­смот­рим на карту, те­перь уже дру­гую. Это "Бо­улз­ская карта реки Темзы от её ис­то­ка в Гло­че­стер­ши­ре до её впа­де­ния в море", со­став­лен­ная в 1816-м году. Она не слиш­ком по­дроб­на, но это и хо­ро­шо, так как на карте от­сут­ству­ют ненуж­ные де­та­ли. Итак: ровно в де­вя­ти милях к во­сто­ку от Ро­че­сте­ра-Клой­стерг­э­ма Дувр­ская до­ро­га раз­два­и­ва­ет­ся ‒ точно как у Дик­кен­са! На­пра­во тракт резко по­во­ра­чи­ва­ет в сто­ро­ну реки и про­хо­дит через го­ро­док Гр­эй­в­се­нд, а левая до­ро­га идёт по­ля­ми. На карте это не обо­зна­че­но, но левая до­ро­га взби­ра­ет­ся на холм Винд­милл-Хилл (около 90 мет­ров вы­со­той) ‒ опять-та­ки, точно как у Дик­кен­са в ро­мане.

Ра­зу­ме­ет­ся, сей­час этого поч­то­во­го трак­та уже нет, город Гр­эй­в­се­нд раз­рос­ся, от холма Винд­милл-Хилл оста­лось одно на­зва­ние, и он весь за­стро­ен кот­те­джа­ми. Но раз­вил­ка оста­лась. Поч­то­вый тракт (его левый рукав) стал ули­цей Во­сточ­ная Олд-Ро­уд, а из до­ро­ги, ко­гда-то шед­шей на­пра­во, по­лу­чи­лось шоссе номер 226. И если мы от этой раз­вил­ки от­счи­та­ем чет­верть мили назад, мы ока­жем­ся на том же самом месте, где в 1842-м году стоял при­до­рож­ный трак­тир ‒ в книге он на­зы­вал­ся "У опро­ки­ну­то­го фур­го­на", а в ре­аль­ной жизни "Белый олень". Зда­ние трак­ти­ра сто­я­ло на этом месте на­чи­ная с 1603 года, и было сне­се­но лишь в 1910-м, и было един­ствен­ным при­до­рож­ным трак­ти­ром в ра­ди­у­се пары миль, так что, не вы­зы­ва­ет со­мне­ния, что имен­но оно и по­слу­жи­ло про­то­ти­пом ро­ман­но­го трак­ти­ра "У опро­ки­ну­то­го фур­го­на". Спи­сок Пи­го­та на­зы­ва­ет нам даже имя вла­дель­ца трак­ти­ра в 1840-х годах: Уи­льям Эд­вард Колли.

Уи­льям был уро­жен­цем Гр­эй­в­се­н­да, кре­сти­ли его в 1801-м году, так что, в год, когда про­ис­хо­ди­ли со­бы­тия ро­ма­на, ему было чуть боль­ше со­ро­ка. Он был женат вто­рым бра­ком на Марии Брон­гер и как раз в конце июля 1840 года у них ро­дил­ся пятый ре­бё­нок, по­лу­чив­ший имя Френ­сис. Тем де­кабрь­ским утром, когда Невил Ланд­лесс ждал своих то­стов и чая в трак­ти­ре се­мей­ства Колли, Френ­си­су было год и пять ме­ся­цев от роду и, без со­мне­ния, он-то и был тем опи­сав­шим­ся "мла­ден­цем, у ко­то­ро­го одна ножка была в крас­ном носке, а дру­гая го­лень­кая", и ко­то­ро­го "шлё­па­ла сер­ди­тая хо­зяй­ка" Мария Колли, урож­дён­ная Брон­гер.

Се­год­ня на месте трак­ти­ра "Белый олень" стоит ре­сто­ран, при­над­ле­жа­щий сети за­ку­соч­ных "Хар­ве­стер". Так что ‒ с неболь­шой на­тяж­кой ‒ можно бук­валь­но "зайти в книгу" и по­обе­дать почти за тем же сто­лом, за ко­то­рым сидел и Невил Ланд­лесс. И ми­стер Дик­кенс тоже! Его име­ние Гэдс-Хилл от­сто­я­ло от трак­ти­ра "Белый олень" всего миль на пять, а пи­са­тель, как мы пом­ним, был лю­би­те­лем даль­них про­гу­лок.

С боль­шой за­держ­кой по­зав­тра­кав в трак­ти­ре Колли (а за­держ­ка эта тре­бо­ва­лась для сю­же­та, она поз­во­ля­ла пре­сле­до­ва­те­лям на­гнать пу­те­ше­ствен­ни­ка), "the uncommertial traveller" Невил Ланд­лесс от­пра­вил­ся даль­ше по до­ро­ге на Лон­дон и через чет­верть мили дошёл до раз­вил­ки. Левая до­ро­га, взби­рав­ша­я­ся на холм Винд­милл-Хилл, по­нра­ви­лась ему боль­ше пра­вой ‒ она шла между двух вы­со­ких живых из­го­ро­дей, оче­вид­но, сде­лан­ных из ка­ких-ни­будь веч­но­зе­лё­ных ку­стов, типа туи ‒ чья зе­лень в де­каб­ре, дей­стви­тель­но, не могла не ра­до­вать глаз. "До­ро­га была из­ры­та глу­бо­ки­ми ко­ле­я­ми", по­сколь­ку не один Невил спрям­лял тут путь. Так по­сту­па­ли мно­гие воз­ни­цы, сле­ду­ю­щие Дувр­ским трак­том, и даже тя­же­ло гру­жё­ные ом­ни­бу­сы тоже про­ез­жа­ли этой же до­ро­гой, по­сколь­ку в несколь­ких милях далее, возле трак­ти­ра "Ста­рый принц Оран­ский", на­хо­ди­лась их пе­ре­са­доч­ная стан­ция.

Живые из­го­ро­ди вдоль до­ро­ги по­яви­лись тоже не слу­чай­но. При­мер­но в на­ча­ле 1840-х годов лон­дон­цы "от­кры­ли для себя" Грей­в­се­нд как место от­ды­ха в вы­ход­ные дни, благо го­ро­док на­хо­дил­ся всего в два­дца­ти милях от сто­ли­цы. Винд­милл-Хилл стали бла­го­устра­и­вать, там по­явил­ся неболь­шой парк Винд­милл-Гар­ден, дей­стви­тель­но, ого­ро­жен­ный веч­но­зе­лё­ны­ми ку­стар­ни­ка­ми. На вер­шине холма (си­лу­эт ко­то­ро­го ожив­ля­ла вет­ря­ная мель­ни­ца, сто­я­щая тут с во­сем­на­дца­то­го века) был обо­ру­до­ван па­ви­льон с "ка­ме­рой об­ску­рой", поз­во­ляв­шей рас­смот­реть окрест­но­сти на много миль во­круг. Позд­нее там же по­яви­лись лет­ние па­ви­льо­ны с про­хла­ди­тель­ны­ми на­пит­ка­ми с на­зва­ни­я­ми вроде "Ти­во­ли" и "Бель­вю", были про­ло­же­ны до­рож­ки для про­гу­лок и даже пла­ни­ро­ва­лось воз­ве­де­ние ка­ко­го-то ме­мо­ри­а­ла жерт­вам Крым­ской войны, но во вре­ме­на Неви­ла Ланд­лес­са всего этого ве­ли­ко­ле­пия ещё не было, а был про­сто по­рос­ший ве­ре­ском склон холма и про­сё­лоч­ная до­ро­га в об­рам­ле­нии живых из­го­ро­дей, да пара са­ра­ев и до­ми­ков.

Как всё это было, хо­ро­шо видно на ста­рой гра­вю­ре (на самом деле, видно плохо, но кое-что разо­брать можно). Од­на­ко, надо учесть, что ху­дож­ник с ре­а­лиз­мом явно не пе­ре­бар­щи­вал. Вот уве­ли­чен­ная цен­траль­ная часть этого ри­сун­ка:



Невил по­яв­ля­ет­ся из-за пра­во­го края гра­вю­ры (сама Дувр­ская до­ро­га тут не видна, так как на­хо­дит­ся несколь­ко ниже скло­на холма) и до­хо­дит до трак­ти­ра "У опро­ки­ну­то­го фур­го­на", он же "Белый олень" (обо­зна­чен у меня бук­вой A). Вот он, бе­ле­ет­ся из-за груп­пы из шести рас­ту­щих в ряд де­ре­вьев (буква В), боль­ше по­хо­жих на паль­мы, чем на нор­маль­ные ан­глий­ские дубы, пусть и мо­ло­дые. В чет­вер­ти мили от трак­ти­ра на­хо­дит­ся раз­вил­ка до­ро­ги (обо­зна­че­на бук­вой С), а в про­ме­жут­ке ‒ ещё ка­кие-то до­миш­ки, у ко­то­рых мы видим толь­ко крыши, так как сами стро­е­ния скры­ты скло­ном холма. Видна вы­со­кая белая труба куз­ни­цы ‒ это тоже "ли­те­ра­тур­ное" зда­ние, со­хра­нив­ше­е­ся и до сего дня, а имен­но "куз­ни­ца Джо Гар­дже­ри", од­но­го из ге­ро­ев ро­ма­на Дик­кен­са "Боль­шие на­деж­ды". Се­год­ня в этом зда­нии ли­те­ра­тур­ный музей.

Итак, Невил до­хо­дит до раз­вил­ки, от ко­то­рой одна до­ро­га от­ветв­ля­ет­ся на север и вглубь ри­сун­ка, и ведёт к го­род­ку Гр­эй­в­се­н­ду (обо­зна­че­на бук­вой D), а дру­гая идёт на зри­те­ля и по скло­ну холма, по­это­му почти не видна нам на подъ­ёме. Я обо­зна­чил её бук­вой E, возле ко­то­рой видно что-то вроде за­пря­жен­но­го ло­ша­дь­ми ди­ли­жан­са рядом с двух­этаж­ным до­ми­ком. До­ро­га эта, дей­стви­тель­но, окайм­ле­на живой из­го­ро­дью ‒ я по­ме­тил её бук­вой F. Рядом с до­ро­гой мы видим стран­ное де­ре­во с двумя кро­на­ми (буква G), но не будем за­бы­вать, что ху­дож­ник, ри­со­вав­ший это, ре­а­ли­стом не был.


На дру­гом ри­сун­ке, сде­лан­ном с точки, ле­жа­щей за пра­вым краем нашей первой гра­вю­ры, мы можем снова уви­деть и шесть дубов в ряд (те­перь они более по­хо­жи на нор­маль­ные де­ре­вья), и оди­но­кое де­ре­во на при­гор­ке, как бы с двумя кро­на­ми (опять-та­ки, более по­хо­жее на нор­маль­ное), и двух­этаж­ный домик рядом с ше­стью дуб­ка­ми. Те­перь даже два до­ми­ка, стена к стене (ве­ро­ят­но, вто­рой ри­су­нок был сде­лан парой лет позже пер­во­го). На холме видна и мель­ни­ца, дав­шая на­зва­ние всей воз­вы­шен­но­сти. А вот трак­тир "Белый олень" нам не виден, он остал­ся за пра­вым об­ре­зом ри­сун­ка.



Ещё один ри­су­нок по­ка­зы­ва­ет нам со­вер­шен­но точно, какой пей­заж видел Невил, когда огля­ды­вал­ся на своих пре­сле­до­ва­те­лей. Это уже даль­ше по до­ро­ге через холм Винд­милл-Хилл: на­по­ло­ви­ну ка­мен­ное, на­по­ло­ви­ну де­ре­вян­ное зда­ние в цен­тре ри­сун­ка ‒ это то самое стро­е­ние, ко­то­рое на пер­вой гра­вю­ре вы­гля­ды­ва­ет из-за дро­вя­но­го сарая в левой части листа. Так же, тут хо­ро­шо за­мет­но, что у до­ро­ги вы­со­кие обо­чи­ны, и она лежит слов­но в эта­кой ка­на­ве ‒ а у Дик­кен­са мы имен­но и чи­та­ем, что Невил "от­сту­пил к вы­со­кой обо­чине, чтобы про­пу­стить" своих пре­сле­до­ва­те­лей.

Так что, можно ска­зать, что вот примерно на этом месте, на ко­то­ром на ста­рой кар­тине стоит оди­но­кая се­лян­ка, и про­изо­шла драка Неви­ла с воз­ни­цей Джо.

Когда все они вышли с уз­ко­го про­сел­ка на от­кры­тый склон и этот по­ря­док не из­ме­нил­ся, хотя Невил на­ме­рен­но укло­нял­ся то в одну, то в дру­гую сто­ро­ну, ему стало ясно, что эти люди че­го-то хотят от него. Он оста­но­вил­ся. Все тоже оста­но­ви­лись.

— Чего вы ко мне при­вя­за­лись? — спро­сил он. — Что вы, шайка воров, что ли?

— Не от­ве­чай­те ему, — ска­зал кто-то, Невил не мог разо­брать кто. — Лучше его не тро­гать.

— Лучше не тро­гать? — по­вто­рил Невил. — Кто это ска­зал?

Никто не от­ве­тил.

— Это хо­ро­ший совет, кто бы из вас, тру­сов, его ни подал, — гнев­но про­дол­жал он. — Я не поз­во­лю, чтобы меня вот так за­жи­ма­ли, чет­ве­ро спе­ре­ди, чет­ве­ро сзади. Я хочу прой­ти впе­ред, и прой­ду, по­нят­но?

Все сто­я­ли непо­движ­но, и он в том числе.

— Когда во­семь че­ло­век, или чет­ве­ро, или двое, на­па­да­ют на од­но­го, — за­го­во­рил он вновь, с на­рас­та­ю­щей яро­стью, — этому од­но­му ни­че­го не оста­ет­ся, как толь­ко вздуть ко­го-ни­будь хо­ро­шень­ко! И, видит бог, я это сде­лаю, если меня еще будут за­дер­жи­вать!

Под­няв свою тя­же­лую трость, он устре­мил­ся впе­ред мимо тех чет­ве­рых, что пре­граж­да­ли ему до­ро­гу. Самый рос­лый и силь­ный из них быст­ро пе­ре­бе­жал на ту же сто­ро­ну и, хотя по­лу­чил же­сто­кий удар пал­кой, ловко об­хва­тил Неви­ла по­пе­рек тела, и оба по­ка­ти­лись на землю.

— Не тронь­те его! — негром­ко крик­нул этот че­ло­век, пока они бо­ро­лись на траве. — Пусть будет по-чест­но­му. Он про­тив меня все равно что дев­чон­ка, да еще и мешок у него на спине. Не тронь­те. Я сам справ­люсь.


Но, воз­мож­но, мы оши­ба­ем­ся, и Невил от­пра­вил­ся не по Дувр­ской до­ро­ге на Лон­дон, а в ка­кую-ни­будь дру­гую сто­ро­ну? Венди Якоб­сон в "Ком­мен­та­ри­ях к "Тайне Эдви­на Друда" ме­лан­хо­лич­но за­ме­ча­ет, что

"Уже мно­гие вла­дель­цы при­до­рож­ных трак­ти­ров пред­ла­га­ли своё за­ве­де­ние в ка­че­стве об­раз­ца для "Опро­ки­ну­то­го фур­го­на", чья вы­вес­ка, ве­ро­ят­но, и пред­став­ля­ла из себя де­ре­вян­ный фур­гон под па­ру­си­но­вой кры­шей. На вер­шине Струд-Хил­ла есть под­хо­дя­щий трак­тир "Ка­ре­та и ло­ша­ди", хотя если бы Невил вме­сто до­ро­ги на Лон­дон от­пра­вил­ся бы на юг, через Мэйдсто­ун и Кент­ский лес, то на вер­шине холма Блю­белл-Хилл он бы нашёл та­вер­ну "Верх­ний ко­ло­кол", от­сто­я­щую от Ро­че­сте­ра при­мер­но миль на шесть."

Од­на­ко, тут не учи­ты­ва­ет­ся, что в ро­мане трак­тир стоял у под­но­жья холма, а не на его вер­шине. Воз­вы­шен­ность же Струд-Хилл не от­сто­ит от Ро­че­сте­ра и на пару миль, да и Блю­белл-Хилл рас­по­ло­жен слиш­ком близ­ко. Что же ка­са­ет­ся вы­вес­ки с "де­ре­вян­ным фур­го­ном под по­лот­ня­ной кры­шей", то по­доб­ную в те вре­ме­на имел чуть ли не каж­дый при­до­рож­ный трак­тир, по­сколь­ку она была ре­кла­мой джина "CAB&COACH ENTIRE" про­из­вод­ства "ASH BREWERY", как это видно на фо­то­гра­фии трак­ти­ра "Крас­ный лев", ко­то­рый и по­ныне стоит непо­да­лё­ку от Кен­тер­бе­ри.



Что ж, это, по­жа­луй, всё, что можно из­влечь из пары пред­ло­же­ний, ко­то­ры­ми Дик­кенс опи­сал недол­гое пу­те­ше­ствие Неви­ла Ланд­лес­са. Оста­ёт­ся толь­ко в оче­ред­ной раз уди­вить­ся той фо­то­гра­фи­че­ской точ­но­сти, с ко­то­рой ве­ли­кий ро­ма­нист опи­сы­вал ви­ден­ное им всего од­на­ж­ды и за 28 лет до того, да ещё раз срав­нить текст ро­ма­на с "волшебным сундуком, из ко­то­рого чем боль­ше чер­па­ешь, тем боль­ше в нём об­на­ру­жи­ва­ет­ся".