27. Часы Эдвина, или Что сказал ювелир

Часы, най­ден­ные на пло­тине, юве­лир при­знал за те самые, ко­то­рые он в этот же день про­ве­рял и за­во­дил для Эдви­на Друда и по­ста­вил на два­дцать минут тре­тье­го; завод кон­чил­ся рань­ше, чем их бро­си­ли в воду, и, по твер­до­му убеж­де­нию юве­ли­ра, их не за­во­ди­ли вто­рич­но. Это поз­во­ля­ет ду­мать, что часы были взяты у вла­дель­ца вско­ре после по­лу­но­чи, когда он по­ки­нул дом сво­е­го дяди в об­ще­стве того лица, ко­то­рое по­след­ним ви­де­ли с ним; затем часы еще неко­то­рое время где-то хра­ни­ли и, на­ко­нец, вы­бро­си­ли. По­че­му вы­бро­си­ли? Если мо­ло­дой че­ло­век был убит и, чтобы за­ме­сти следы, как-ни­будь хитро изуро­до­ван или спря­тан, или и то и дру­гое вме­сте, убий­ца, ко­неч­но, по­за­бо­тил­ся снять с трупа все наи­бо­лее проч­ные, мно­гим в го­ро­де из­вест­ные и легко опо­зна­ва­е­мые пред­ме­ты. А часы и бу­лав­ка как раз та­ки­ми и были.

◊ ◊ ◊

Венди Якоб­сон в своей книге "Спра­воч­ник по Тайне Эдви­на Друда" в при­ме­ча­ни­ях к шест­на­дца­той главе ро­ма­на за­ме­ча­ет по по­во­ду на­ход­ки ка­но­ни­ком Кри­спарк­лом в реке часов и гал­стуч­ной за­кол­ки, при­над­ле­жа­щих Эдви­ну Друду:

"Для тех ис­сле­до­ва­те­лей ТЭД, ко­то­рые счи­та­ют, что Эдвин был убит, об­на­ру­же­ние его часов и гал­стуч­ной за­кол­ки у Клой­стерг­эм­ской за­пру­ды яв­ля­ет­ся до­ка­за­тель­ством того, что убий­ство име­ло-та­ки место. Если же он спас­ся и не пред­при­ни­ма­ет ни­ка­ких дей­ствий, чтобы при­влечь обид­чи­ка к от­вет­ствен­но­сти по за­ко­ну, это [т.е. обнаружение часов - SK] будет иметь тя­жё­лые по­след­ствия для Неви­ла."

Я поз­во­лю себе не со­гла­сить­ся с этим утвер­жде­ни­ем. На­о­бо­рот, имен­но об­на­ру­же­ние за­кол­ки и часов (и имен­но в том виде, в ко­то­ром они были най­де­ны) яв­ля­ет­ся ис­чер­пы­ва­ю­щим до­ка­за­тель­ством неви­нов­но­сти Неви­ла — и Джас­пер не может этого не знать.

Но пре­жде, чем объ­яс­нить это моё утвер­жде­ние, да­вай­те сна­ча­ла по­го­во­рим о ме­то­ди­ке раз­га­ды­ва­ния тех за­га­док, ко­то­рые за­да­ют нам ав­то­ры де­тек­тив­ных ис­то­рий. По­нят­но, что в каж­дом де­тек­ти­ве на­сту­па­ет мо­мент, когда автор уже по­зна­ко­мил чи­та­те­ля со всеми ули­ка­ми, ко­то­рые необ­хо­ди­мы, чтобы раз­га­дать тайну пре­ступ­ле­ния. Воз­мож­но, сам книж­ный сыщик ещё не до­га­дал­ся, кто имен­но убий­ца или как пре­ступ­ле­ние было со­вер­ше­но, но чи­та­тель — если он от­ло­жит книгу и хо­ро­шо по­ду­ма­ет — может сам найти раз­гад­ку, и ни­ка­кой сыщик ему для этого не нужен. В слу­чае с "Тай­ной Эдви­на Друда" весь во­прос в том, до­брал­ся ди Дик­кенс в своём рас­ска­зе до этой "точки невоз­вра­та", или ка­кие-то улики ещё пред­сто­ит найти? Мне ду­ма­ет­ся, что Дик­кенс уже со­об­щил чи­та­те­лю всё, аб­со­лют­но всё необ­хо­ди­мое для раз­гад­ки тайны, и нам оста­ёт­ся лишь найти эти раз­бро­сан­ные по тек­сту ука­за­ния и пра­виль­но их ин­тер­пре­ти­ро­вать.

Улика все­гда кон­крет­на. Если в де­тек­тив­ном ро­мане ка­кой-ни­будь пер­со­наж, ска­жем, без­дум­но про­гу­ли­вет­ся по го­ро­ду, не об­ра­щая вни­ма­ние на время и на то, какие улицы он про­хо­дит (то есть, автор не со­об­ща­ет чи­та­те­лю ин­фор­ма­цию о на­зва­ни­ях улиц и прой­ден­ном рас­сто­я­нии), а потом мы вдруг чи­та­ем "В шест­на­дца­ти шагах впе­ре­ди себя Джон за­ме­тил ка­кую-то тень. Ав­то­ма­ти­че­ски он бро­сил взгляд на часы — было три ми­ну­ты чет­вёр­то­го" — можно быть уве­рен­ным: имен­но это точ­ное время и имен­но это точ­ное рас­сто­я­ние до пре­ступ­ни­ка даль­ше по тек­сту по­тре­бу­ет­ся ав­то­ру, чтобы изоб­ли­чить него­дяя. То есть, такая вне­зап­ная и сла­бо-мо­ти­ви­ро­ван­ная "на­вод­ка на рез­кость" и яв­ля­ет­ся сиг­на­лом вни­ма­тель­но­му чи­та­те­лю, что где-то здесь и пря­чет­ся необ­хо­ди­мая для рас­сле­до­ва­ния улика или клю­че­вое до­ка­за­тель­ство. Ведь ав­то­ру по­че­му-то же было важно, чтобы до тени было имен­но шест­на­дцать шагов, а не два­дцать шесть. Тут-то и "за­ко­па­на со­ба­ка", зна­чит.

Что мы имеем в слу­чае часов Эдви­на?

Эдвин без­дум­но про­гу­ли­ва­ет­ся по го­ро­ду, и мы не знаем, где имен­но он бро­дит — Дик­кенс не со­об­ща­ет нам этого. Оче­вид­но, ме­сто­по­ло­же­ние Эдви­на не важно для сю­же­та. Далее, он за­ме­ча­ет, что часы его оста­но­ви­лись. Что де­ла­ет Эдвин? Он не пы­та­ет­ся, по­смот­рев на ба­шен­ные часы, вы­ста­вить по ним свои и за­ве­сти их. Он за­хо­дит к юве­ли­ру и от­да­ёт часы в ре­монт. Оче­вид­но, он пред­по­ла­га­ет, что часы его оста­но­ви­лись по­то­му, что в них по­па­ла со­рин­ка. Ему не приходит мысль, что его часы оста­но­ви­лись всего лишь по­то­му, что он вчера ве­че­ром, пре­бы­вая после раз­ры­ва по­молв­ки в рас­стро­ен­ных чув­ствах, про­сто забыл их за­ве­сти. Но имен­но на это на­мек­нёт ему юве­лир, при осмот­ре не об­на­ру­жив­ший внут­ри ни­ка­кой со­рин­ки: "Не за­бы­вай­те, сэр, во­вре­мя их за­во­дить."

Дик­кенс не со­об­ща­ет нам, как вы­гля­дел юве­лир или его лавка, не го­во­рит, где она была рас­по­ло­же­на, но вдруг де­ла­ет эту пре­сло­ву­тую "вне­зап­ную и сла­бо-мо­ти­ви­ро­ван­ную "на­вод­ку на рез­кость" — со­об­ша­ет нам точ­ное время этого раз­го­во­ра: два­дцать минут тре­тье­го. И тут у нас в го­ло­ве дол­жен про­зве­неть тре­вож­ный зво­но­чек — такая точ­ность тут неспро­ста!

Де­ся­тью стра­ни­ца­ми далее Дик­кенс по­вто­ря­ет ту же самую ин­фор­ма­цию ещё раз (для тех, кто не понял её важ­ность с пер­во­го раза):

Часы, най­ден­ные на пло­тине, юве­лир при­знал за те самые, ко­то­рые он в этот же день про­ве­рял и за­во­дил для Эдви­на Друда и по­ста­вил на два­дцать минут тре­тье­го; завод кон­чил­ся рань­ше, чем их бро­си­ли в воду, и, по твер­до­му убеж­де­нию юве­ли­ра, их не за­во­ди­ли вто­рич­но.

За­ме­ти­ли? Нам не толь­ко на­пом­ни­ли про "два­дцать минут тре­тье­го", но и со­об­щи­ли нечто до­пол­ни­тель­ное, нечто свя­зан­ное со сло­ва­ми юве­ли­ра две главы назад — что завод часов (про­из­ве­дён­ный юве­ли­ром после ре­мон­та) кон­чил­ся рань­ше, чем часы по­па­ли в воду.

И что это озна­ча­ет? Нам от­ве­ча­ет Джон Джас­пер:

... часы были взяты у вла­дель­ца вско­ре после по­лу­но­чи, когда он по­ки­нул дом сво­е­го дяди в об­ще­стве того лица, ко­то­рое по­след­ним ви­де­ли с ним; затем часы еще неко­то­рое время где-то хра­ни­ли и, на­ко­нец, вы­бро­си­ли. По­че­му вы­бро­си­ли? Если мо­ло­дой че­ло­век был убит и, чтобы за­ме­сти следы, как-ни­будь хитро изуро­до­ван или спря­тан, или и то и дру­гое вме­сте, убий­ца, ко­неч­но, по­за­бо­тил­ся снять с трупа все наи­бо­лее проч­ные, мно­гим в го­ро­де из­вест­ные и легко опо­зна­ва­е­мые пред­ме­ты. А часы и бу­лав­ка как раз та­ки­ми и были. Что ка­са­ет­ся воз­мож­но­сти вы­бро­сить их в реку, то у мо­ло­до­го Ланд­ле­са (если по­до­зре­вать его), таких воз­мож­но­стей было сколь­ко угод­но; мно­гие ви­де­ли, как он бро­дил возле го­ро­да с той сто­ро­ны, где на­хо­дит­ся пло­ти­на, — прав­да, и с дру­гих сто­рон тоже, — в крайне угне­тен­ном, можно ска­зать, близ­ком к умо­по­ме­ша­тель­ству, со­сто­я­нии. По­че­му он вы­брал имен­но это место? Может быть, и не вы­би­рал, а про­ста вос­поль­зо­вал­ся пер­вым слу­ча­ем от­де­лать­ся от опас­ной улики, рас­су­див, что, где бы ее ни нашли, все лучше, чем если най­дут на нем; или среди его вещей.

Сколь­ко слов! И это ведь толь­ко треть ска­зан­но­го хор­мей­сте­ром на том до­зна­нии!

Где умный че­ло­век пря­чет лист? В лесу. Где умный че­ло­век — а Джон Джас­пер, без­услов­но, умный че­ловк! — где, такой как он, пря­чет слова прав­ды? В во­ро­хе дру­гих слов — тоже прав­ды! Да толь­ко не име­ю­щей от­но­ше­ния к делу!

Про­чтём ещё раз:

Что ка­са­ет­ся воз­мож­но­сти вы­бро­сить их в реку, то у мо­ло­до­го Ланд­ле­са (если по­до­зре­вать его), таких воз­мож­но­стей было сколь­ко угод­но

Прав­да? Ко­неч­но, прав­да! Как толь­ко про­би­ло пол­ночь, дал Эдви­ну Друду тя­жё­лой тро­стью по го­ло­ве, снял с него часы и бу­лав­ку, бро­сил где-то труп, про­ша­гал (за сорок минут) более трёх ки­ло­мет­ров до пло­ти­ны, бро­сил часы в воду (или под­ве­сил их в ноч­ной тем­но­те на брёв­нах), ещё за сорок минут вер­нул­ся назад и — при­мер­но в по­ло­вине вто­ро­го ночи уже при­шёл домой, к ка­но­ни­ку Кри­спарк­лу. Или иначе — утром, от­прав­ля­ясь в поход, Невил при­хва­тил с собой часы Друда и его бу­лав­ку, затем, про­хо­дя мимо пло­ти­ны, бро­сил их в воду и по­ша­гал даль­ше — и к семи трид­ца­ти успел про­ша­гать при­мер­но три­на­дцать ки­ло­мет­ров. Воз­мож­но такое? Вполне воз­мож­но! Сколь­ко угод­но воз­мож­но­стей, целых две! И тут — тоже прав­да?

Ми­ну­точ­ку, а как же по­ка­за­ния юве­ли­ра? Вспом­ним, что он "про­ве­рял и за­во­дил для Эдви­на Друда часы и по­ста­вил их на два­дцать минут тре­тье­го; завод кон­чил­ся рань­ше, чем их бро­си­ли в воду, и, по твер­до­му убеж­де­нию юве­ли­ра, их не за­во­ди­ли вто­рич­но."

Итак, юве­лир за­во­дит Эдви­ну часы до упора в два­дцать минут тре­тье­го преды­ду­ще­го дня, часы имеют су­точ­ный запас хода, зна­чит — когда они оста­но­вят­ся, если их не за­во­дить? Да так и оста­но­вят­ся: при­мер­но в два­дцать минут тре­тье­го сле­ду­ю­ще­го дня!

И вот толь­ко тогда их можно бро­сать в воду! Иначе же они по­па­дут туда иду­щи­ми пол­ным ходом.

А что у Неви­ла с воз­мож­но­стью бро­сить их в воду после двух трид­ца­ти сле­ду­ю­ще­го за убий­ством дня, два­дцать пя­то­го де­каб­ря? А ни­че­го — в это время он сидит в доме ка­но­ни­ка в своей ком­на­те под до­маш­ним аре­стом. Его же пой­ма­ли где-то часов в во­семь утра и вер­ну­ли в город. Часы в это время (где бы они не на­хо­ди­лись) ещё ти­ка­ли. Он сидит под аре­стом, и будет си­деть там, пока часы не най­дут. А после этого его во­об­ще за­прут в тюрь­му.

То есть, "у мо­ло­до­го Ланд­ле­са (если по­до­зре­вать его)," воз­мож­но­сти вы­бро­сить часы в реку оста­но­вив­ши­ми­ся не было вовсе. И Джас­пер это пре­крас­но понял в первую же ми­ну­ту, по­то­му и уто­пил это умо­за­клю­че­ние в по­то­ке не от­но­ся­щих­ся к делу слов, за­мо­ро­чив го­ло­ву не толь­ко го­ро­жа­нам, но и чи­та­те­лям — на все 140 лет.

А я-то всё со­жа­лел — ну, по­че­му Дик­кенс не ска­зал, не на­мек­нул где-ни­будь, во сколь­ко же Невил вер­нул­ся домой в ночь убий­ства! Ока­зы­ва­ет­ся, по­то­му-то и не ска­зал, что это была бы лиш­няя, неваж­ная ин­фор­ма­ция. В ко­то­ром бы часу бы он ни вер­нул­ся — часов и бу­лав­ки он в воду не бро­сал, сле­до­ва­тель­но и не ви­но­вен.

И вот часы най­де­ны. Кри­спаркл, при­хва­тив с собой Неви­ла из-под до­маш­не­го аре­ста, с ча­са­ми в руке от­прав­ля­ет­ся к ми­сте­ру Сапси. Что де­ла­ет тот? Пра­виль­но, по­сы­ла­ет за Джас­пе­ром, чтобы опо­знать часы:

По­сла­ли за ми­сте­ром Джас­пе­ром, часы и бу­лав­ка были опо­зна­ны, Невил аре­сто­ван

За­ме­ча­тель­но, но как же в мэрии (или где там) по­явил­ся юве­лир? Он-то зачем? За ним тоже по­сы­ла­ли? По­че­му? Кто знал, что Эдвин за­хо­дил к юве­ли­ру по­чи­нить часы? Никто не знал — ни Джас­пер, ни Кри­спаркл, ни Сапси. Опо­знать часы с гра­ви­ров­кой "Э.Д." как при­над­ле­жа­щие Эдви­ну Друду пре­крас­но может дя­дюш­ка Джас­пер, и юве­лир тут не нужен. Как во­об­ще в деле ока­зал­ся юве­лир?!

Оста­ёт­ся по­ду­мать, что он сло­нял­ся непо­да­лё­ку и по­до­шёл сам. Ага, так мы и по­ве­ри­ли...

Юве­лир нужен был Дик­кен­су, и нужен для того, чтобы "со­об­щить" Джас­пе­ру про "два­дцать минут тре­тье­го" и "по­па­ли в воду уже оста­но­вив­ши­ми­ся". Умный Джас­пер сразу сло­жил два и два, понял, что по­ка­за­ния юве­ли­ра до­ка­зы­ва­ют неви­нов­ность Неви­ла, понял это и по­ста­рал­ся на­гнать столь­ко сло­вес­ной мути, чтобы её хва­ти­ло за­пу­тать всех и за­ста­вить всех за­быть про эти по­ка­за­ния юве­ли­ра.

По­то­му что — если не Невил, то кто же тогда бро­сил часы в реку? Ведь по­лу­ча­ет­ся, что кто бро­сил, тот и убий­ца, верно?

Пе­ре­чи­та­ем ещё раз "по­ка­за­ния" Джас­пе­ра:

... часы были взяты у вла­дель­ца вско­ре после по­лу­но­чи, когда он по­ки­нул дом сво­е­го дяди в об­ще­стве того лица, ко­то­рое по­след­ним ви­де­ли с ним; затем часы еще неко­то­рое время где-то хра­ни­ли и, на­ко­нец, вы­бро­си­ли. По­че­му вы­бро­си­ли? Если мо­ло­дой че­ло­век был убит и, чтобы за­ме­сти следы, как-ни­будь хитро изуро­до­ван или спря­тан, или и то и дру­гое вме­сте, убий­ца, ко­неч­но, по­за­бо­тил­ся снять с трупа все наи­бо­лее проч­ные, мно­гим в го­ро­де из­вест­ные и легко опо­зна­ва­е­мые пред­ме­ты. А часы и бу­лав­ка как раз та­ки­ми и были.

Ло­гич­но из­ла­га­ет, не прав­да ли? Чув­ству­ет­ся, что Джас­пер знает, о чём го­во­рит. Так где же были часы, если не у Неви­ла Ланд­лес­са?

Фор­маль­но под­хо­дя, у нас есть мно­оже­ство по­до­зре­ва­е­мых, вклю­чая не толь­ко Джас­пе­ра, но и Сапси, Дердл­са, Де­пу­та­та и ещё пол­дю­жи­ны про­чих. Все они, тео­ре­ти­че­ски, имели воз­мож­ность от­пра­вить­ся ночью к пло­тине и вы­бро­сить часы. И всех их — кроме Джас­пе­ра! — от­се­ка­ет сле­ду­ю­щая ма­ло­по­нят­ная фраза из дан­ных в тот день по­ка­за­ний:

по твер­до­му убеж­де­нию юве­ли­ра, их [часы] не за­во­ди­ли вто­рич­но

Ка­за­лось бы, какая раз­ни­ца, за­во­ди­ли ли их вто­рич­но, или нет? Что это ме­ня­ет? Ока­зы­ва­ет­ся, ме­ня­ет очень мно­гое. С этой до­бав­кой по­ка­за­ния юве­ли­ра пре­вра­ща­ют­ся в чёт­кую фор­му­лу:

Часы бро­си­ли в воду не рань­ше два­дца­ти че­ты­рёх, но не позже со­ро­ка вось­ми часов после мо­мен­та за­во­да.

По­то­му что, если бы их бро­си­ли в воду, ска­жем, через три дня после мо­мен­та за­во­да, было бы уже не важно, за­во­ди­ли ли их вто­рич­но или нет — пру­жи­на успе­ла бы ещё раз рас­кру­тить­ся. И слова юве­ли­ра про "не за­во­ди­ли вто­рич­но", встав­лен­ные Дик­кен­сом в текст, были бы не нужны, по­те­ря­ли бы смысл. Но они есть, и, сле­до­ва­тель­но, важны.

Сапси, Дердлс, Де­пу­тат и про­чие имели воз­мож­ность швыр­нуть часы в реку в любую из ночей, но один лишь Джас­пер (и далее по тексту я докажу это) мог бро­сить часы в воду толь­ко и ис­клю­чи­тель­но в сле­ду­ю­щую за убий­ством ночь. Да-да, имен­но бро­сить в воду, а не под­ве­сить на брёв­нах, чтобы Кри­спаркл их нашёл. Об­на­ру­же­ние часов во­об­ще не вхо­ди­ло в планы Джас­пе­ра. На­о­бо­рот, оно могло их рас­стро­ить (и рас­стро­и­ло, как мы уви­де­ли бы из вто­рой части книги).

Пси­хо­ло­ги­че­ски, это со­вер­шен­но по­нят­но. Убий­ца хочет уни­что­жить улики, сде­лать так, чтобы их никто ни­ко­гда не нашёл. Может ли он бро­сить их под куст, за­ко­пать в землю или за­му­ро­вать в стену? Нет, ведь от­ту­да он сам может до­стать их — а зна­чит, это же могут сде­лать и дру­гие! Надо так из­ба­вить­ся от улик, чтобы убий­ца сам боль­ше не смог вер­нуть их — и тут бро­сить улики в реку яв­ля­ет­ся самым про­стым и ло­гич­ным.

По­смот­рим на схему, на ко­то­рой циф­ра­ми я от­ме­тил клю­че­вые со­бы­тия ночи убий­ства и сле­ду­ю­щих пары дней:



В два часа два­дцать минут дня два­дцать чет­вёр­то­го де­каб­ря юве­лир за­во­дит Эдви­ну часы (пер­вая от­мет­ка на схеме). Часы имеют су­точ­ный завод и будут ти­кать (жир­ная сплош­ная линия) до се­ре­ди­ны сле­ду­ю­ще­го дня (от­мет­ка номер че­ты­ре) после чего оста­но­вят­ся (блед­ная сплош­ная линия). Утром два­дцать вось­мо­го де­каб­ря их най­дёт ка­но­ник (от­мет­ка номер во­семь), и даль­ней­шая судь­ба часов для рас­сле­до­ва­ния не важна.

Невил (вто­рая свер­ху жир­ная сплош­ная линия) будет аре­сто­ван утром два­дцать пя­то­го де­каб­ря (от­мет­ка номер три), за­перт в ком­на­те в доме Кри­спарк­лов и про­ве­дёт остав­ше­е­ся до об­на­ру­же­ния часов дни под до­маш­ним аре­стом (пунк­тир­ная линия). На схеме пре­крас­но видно, что Невил попал под арест рань­ше, чем часы оста­но­ви­лись, и, сле­до­ва­тель­но, он никак не мог бро­сить их в воду после того, как пру­жи­на рас­кру­ти­лась пол­но­стью.

Эдвин ис­че­за­ет со сцены в час убий­ства (от­мет­ка номер два) и с этого мо­мен­та пре­бы­ва­ет "оф­флайн" (пунк­тир­ная линия). Здесь его "линия жизни" при­ве­де­на толь­ко в ил­лю­стра­тив­ных целях, и в на­сто­я­щий мо­мент не иг­ра­ет осо­бой роли. На этом месте могли бы быть линии Дердл­са, Топа или Де­пу­та­та — неваж­но, все они (и даже Эдвин, если при­нять, что он выжил) имели воз­мож­ность бро­сить часы в реку в любой мо­мент.

Но вот с Джас­пе­ром — кар­ти­ра со­вер­шен­но иная! До­бив­шись аре­ста Неви­ла он (непо­нят­но, по­че­му) мед­лит с на­ча­лом по­ис­ка тела пле­мян­ни­ка. По­ис­ки нач­нут­ся лишь на дру­гой день утром (от­мет­ка номер пять) и про­длят­ся до ве­че­ра два­дцать седь­мо­го де­каб­ря. Всё это время Джас­пер находится на виду у массы на­ро­да, за­ни­ма­ю­ще­го­ся по­ис­ка­ми тела Эдви­на. Ве­че­ром 27-го декабря при­ез­жа­ет Грюд­жи­ус и со­об­ща­ет хор­мей­сте­ру о раз­ры­ве по­молв­ки. Тот па­да­ет в об­мо­рок (от­мет­ка шесть). А утром два­дцать вось­мо­го де­каб­ря ка­но­ник на­хо­дит на пло­тине часы (от­мет­ка во­семь).

Улику при­но­сят ми­сте­ру Сапси, и Джас­пе­ра вы­зы­ва­ют на опо­зна­ние. Тут же вер­тит­ся и юве­лир со своим "твёр­дым убеж­де­ни­ем, что завод кон­чил­ся рань­ше, чем часы по­па­ли в воду, и их не за­во­ди­ли вто­рич­но." И оста­ёт­ся сде­лать лишь один ло­ги­че­ский шаг — и неви­нов­ность Неви­ла будет всем по­нят­на. Но вот что тогда с алиби Джас­пе­ра? Имел ли он воз­мож­ность вы­бро­сить часы в воду? Да, ока­зы­ва­ет­ся, имел.

Смот­ри­те, в ночь убий­ства он этого ещё не мог сде­лать — часы ещё шли. В ночь с 26.12 на 27.12 он этого не мог сде­лать, так как был на виду у всех. В ночь же после об­мо­ро­ка Джас­пер, тео­ре­ти­че­ски, мог бы вы­скольз­нуть из дома, про­брать­ся к пло­тине и за­швыр­нуть часы по­глуб­же — но Дик­кенс "за­ткнул эту дырку", от­пра­вив ка­но­ни­ка к за­пру­де ещё вечером в тем­но­те. Толь­ко этим сю­жет­но и обос­но­ва­на стран­ная ноч­ная про­гул­ка Кри­спарк­ла — от­сечь для Джас­пе­ра воз­мож­ность вы­ки­нуть часы уже после об­мо­ро­ка. Вспом­ним, как вёл себя ка­но­ник у пло­ти­ны, и мы пой­мём, что Кри­спаркл за­ме­тил блеск часов под звёз­да­ми ещё ночью, за­ме­тил бо­ко­вым зре­ни­ем, по­то­му он и вер­нул­ся утром снова на это же место. Не мог же Дик­кенс за­ста­вить его пла­вать и ны­рять в по­ис­ках тела в кро­меш­ной тьме!

То есть, между точ­ка­ми семь и во­семь могла бы быть "дырка", когда Джас­пер пре­бы­вал не на виду у дру­гих, но Дик­кенс из­ба­вил­ся от неё, за­ста­вив ка­но­ни­ка "об­на­ру­жить" часы ещё позд­ним ве­че­ром, уви­деть их в свете звёзд и не по­нять, что же такое он уви­дел.

И получается, что един­ствен­ная ночь, когда Джас­пер мог вы­бро­сить улики — это следующая ночь после ночи убий­ства (от­ме­че­на у меня зна­ком во­про­са). Толь­ко и ис­клю­чи­тель­но в эту ночь Джас­пер мог от­пра­вить­ся к са­мо­му глу­бо­ко­му месту на реке, чтобы на­все­гда по­хо­ро­нить там до­став­ше­е­ся ему в ре­зуль­та­те пре­ступ­ле­ния "жал­кое, гад­кое и незна­чи­тель­ное" на­след­ство Дру­дов — не акции ин­же­нер­ной фирмы, как он пла­ни­ро­вал, а всего лишь ста­рые часы и гал­стуч­ную за­кол­ку пле­мян­ни­ка. В воду их!

"Смот­ри­те, смот­ри­те! Что это там лежит на дне?! [...] Вот этого, вот этого я рань­ше не видел!"

И имен­но эта ночь находится между от­мет­кой че­ты­ре, по­ка­зы­ва­ю­щей мо­мент, когда часы Эдви­на оста­но­ви­лись в дей­стви­тель­но­сти, и от­мет­кой, по­ка­зы­ва­ю­щей когда бы они оста­но­ви­лись, бу­дучи за­ве­дён­ны­ми вто­рой раз (по­ме­че­но у меня бук­вой А). Имен­но на эту един­ствен­ную ночь ука­зы­ва­ет стран­ное за­ме­ча­ние юве­ли­ра, что "часы не за­во­ди­лись вто­рич­но". Для всех дру­гих ночей и для всех дру­гих по­до­зре­ва­е­мых эта часть его по­ка­за­ний была бы из­лиш­ней.

К несча­стью Джас­пе­ра, часы он за­швы­ри­вал в воду в тем­но­те, по­это­му и не за­ме­тил, что за­бро­сил их на брёв­на, где они и по­вис­ли, за­це­пив­шись за кре­пёж. Джас­пер-то хотел за­бро­сить их по­глуб­же, а самое глу­бо­кое место ведь — не по­се­ре­дине пруда, а ближе к самой пло­тине...

Что ж, неви­нов­ность Неви­ла мы, по сути, уже до­ка­за­ли. До­ка­зы­ва­ет ли эта часть рас­сле­до­ва­ния, что Эдви­на убил имен­но Джас­пер? Нет, тоже не до­ка­зы­ва­ет. Всё, чего мы до­би­лись — мы до­ка­за­ли, что у Джас­пе­ра не было алиби в части воз­мож­но­сти из­ба­вить­ся от улик. У Неви­ла такое алиби те­перь есть (спа­си­бо юве­ли­ру), а у Джас­пе­ра боль­ше нет. Это не до­ка­зы­ва­ет его ви­нов­ность, но яв­ля­ет­ся важ­ным шагом рас­сле­до­ва­ния, ко­то­рое долж­но при­ве­сти хор­мей­сте­ра в ка­ме­ру смерт­ни­ков, как и за­ду­мы­ва­лось Дик­кен­сом с са­мо­го на­ча­ла.

Ви­нов­ность Джас­пе­ра в убий­стве при­зва­на до­ка­зать вто­рая улика — коль­цо ма­те­ри Розы, так и остав­ше­е­ся в за­пер­том те­перь скле­пе мис­сис Сапси.

Но как это, всё-та­ки, по­э­тич­но! Джас­пе­ра на ви­се­ли­цу от­пра­вят две улики: коль­цо ма­те­ри Розы и часы отца Эдви­на. Будто ро­ди­те­ли их из-за гроба по­за­бо­ти­лись о детях, вы­ко­ва­в проч­ную "цепь, впа­ян­ную в самое ос­но­ва­ние земли и неба и об­ла­дающую ро­ко­вой силой дер­жать и влечь." Да, креп­ко дер­жать пре­ступ­но­го хор­мей­сте­ра и неумо­ли­мо влечь его на ви­се­ли­цу.