24. Её Королевское высочество принцесса

Ко­гда я, из­ряд­но по­плу­тав пе­ред тем по ок­ре­ст­но­стям, до­б­рал­ся до нуж­но­го дво­ра, опи­ум­но­го мас­те­ра не ока­за­лось до­ма, и мне при­шлось ко­ро­тать вре­мя до его воз­вра­ще­ния за раз­го­во­ром с его же­ной. Я бы ска­зал, что она бы­ла анг­ли­чан­ка, но до­га­дать­ся об этом мож­но бы­ло толь­ко по её ре­чи. Это бы­ла ма­лень­кая, из­мо­ж­ден­но­го ви­да жен­щи­на, не­уло­ви­мо на­по­ми­наю­щая ли­цом ки­та­ян­ку или ази­ат­ку; ста­рое хлоп­ко­вое пла­тье анг­лий­ско­го по­кроя не­лов­ко си­де­ло на её ху­дых, ост­ро вы­пи­раю­щих пле­чах. Её ко­жа бы­ла смуг­ло-жел­той, на­тя­ну­той на ску­лах, гла­за поч­ти по­те­ря­ли свою ев­ро­пей­скую фор­му и пре­вра­ти­лись ед­ва ли не в ще­лоч­ки. Бед­ная жен­щи­на бы­ла, оче­вид­но, очень боль­на; по­сто­ян­ное вды­ха­ние тон­ких ис­па­ре­ний опи­ум­но­го пре­па­ра­та, при­го­тов­ле­ни­ем ко­то­ро­го за­ни­мал­ся её муж, по­сте­пен­но уби­ва­ло её. Она не воз­ра­жа­ла про­тив это­го, она при­вык­ла, но это "ска­зы­ва­лось на ней", как она со­об­щи­ла мне сквозь су­до­рож­ный, тя­же­лый ка­шель.

— Вы имее­те в ви­ду дым из тру­бок ва­ших кли­ен­тов-ку­риль­щи­ков? — ос­ве­до­мил­ся я.

— Из тру­бок не идёт ды­ма, — от­ве­ти­ла она. — Дым слиш­ком це­нен, что­бы его про­сто так вы­пус­кать в воз­дух. Это бы­ло бы рас­то­чи­тель­но. Нын­че ни­кто не зна­ет, как пра­виль­но ку­рить опи­ум...

И она со­про­во­ди­ла эти сло­ва скорб­ным по­ка­чи­ва­ни­ем го­ло­вой, с бес­ко­неч­ной жа­ло­стью смот­ря на ме­ня, слов­но я был са­мым от­ста­лым и не­про­све­щен­ным че­ло­ве­ком на све­те.


Джеймс Грин­вуд, "В Стран­ной Ком­па­нии"

◊ ◊ ◊

M

ИСТЕР Грин­вуд опуб­ли­ко­вал свои "Бы­ва­лые за­пис­ки бро­дя­че­го кор­ре­спон­ден­та", от­ку­да и по­черп­ну­ты про­ци­ти­ро­ван­ные выше стро­ки, уже после смер­ти Дик­кен­са, в 1874 году. Од­на­ко, своё по­се­ще­ние опи­ум­но­го при­то­на он со­вер­шил зна­чи­тель­но рань­ше, в тем вре­ме­на, когда ли­те­ра­тур­ный про­то­тип "прин­цес­сы Ку­рил­ки" ан­гли­чан­ка Ханна Джон­сон еще жила вме­сте со своим мужем ки­тай­цем А Син­гом; су­пру­ги разъ­е­ха­лись через несколь­ко лет после того, и при­чи­ной этого "раз­во­да" был ал­ко­го­лизм Ханны. В 1969 году при­тоне Ханны в со­про­вож­де­нии по­лис­ме­на были с экс­кур­си­ей Дик­кенс и Филдс, зайдя после Ханны и в при­тон са­мо­го А Синга (тот за­пом­нил по­се­ще­ние зна­ме­ни­то­го пи­са­те­ля). Эли­за­бет Хоуп Чанг в книге "Britain's Chinese Eye" при­во­дит слова са­мо­го А Синга (пра­виль­ная транс­ли­те­ра­ция его имени была бы "А Си"), ска­зан­ные им о быв­шей жене ‒ по сло­вам ки­тай­ца, они разъ­е­ха­лись после того слу­чая, когда Ханна укра­ла сбе­ре­же­ния мужа чтобы ку­пить себе вы­пив­ку; под конец Ханна снес­ла в лом­бард даже свой сва­деб­ный по­да­рок, кра­си­вый шарф ки­тай­ско­го шелка. Оскорб­лен­ный в луч­ших чув­ствах А Синг ушел из дома, но опи­ум­ный биз­нес вы­ну­дил его по­се­лить­ся со­всем рядом, на про­ти­во­по­лож­ной сто­роне двора Нью-Кор­та ‒ иначе кли­ен­там было бы слож­но на­хо­дить его при­тон.

Пред­став­ля­ет­ся ло­гич­ным, что при этом "раз­во­де" А Синг за­брал у быв­шей су­пру­ги и все ору­дия сво­е­го ре­мес­ла ‒ ки­тай­ские ку­ри­тель­ные труб­ки для опи­ума. Джеймс Грин­вуд опи­сы­ва­ет их как "шест­на­дцать дюй­мов тем­но-окра­шен­но­го бам­бу­ка, тол­щи­ной в ука­за­тель­ный палец че­ло­ве­ка, с за­тыч­кой на одном конце. Там не было дру­го­го"мунд­шту­ка" кроме ши­ро­ко­го, от­кры­то­го ство­ла; на за­кры­том же конце, дюйм или около того от края, был от­вер­стие с резь­бой, куда вво­ра­чи­ва­ли кро­шеч­ный шар, сде­лан­ный, я думаю, из же­ле­за, раз­ме­ром не более го­лу­би­но­го яйца." Дик­кенс в при­тоне у Ханны видел уже ев­ро­пе­и­зи­ро­ван­ный ва­ри­ант труб­ки: ствол её был де­ре­вян­ный, а вме­сто же­лез­но­го шара Ханна при­спо­со­би­лась вво­ра­чи­вать в труб­ку ма­лень­кие пу­зырь­ки из-под чер­нил, пред­ва­ри­тель­но сто­чив у них до­ныш­ко. Ко­неч­но, такие труб­ки быст­ро при­хо­ди­ли в негод­ность, де­ре­во и стек­ло трес­ка­лись от жара пла­ме­ни, на ко­то­ром в труб­ке по­до­гре­ва­ли опиум, но и сто­и­ли они не боль­ше пары пен­сов. Ин­те­рес­но, что Джон Бау­э­ринг, быв­ший гу­бер­на­тор Гон­кон­га, про­чи­тав в чер­но­ви­ках Дик­кен­са опи­са­ние опи­ум­но­го при­то­на Ханны Джон­сон и её тру­бок из скля­нок из-под чер­нил, ука­зал Дик­кен­су на необыч­ность этой кон­струк­ции и даже при­слал ему эскиз "пра­виль­ной труб­ки", на что Дик­кенс, по­бла­го­да­рив Бау­э­рин­га, за­ме­тил, что опи­сы­ва­ет лишь то, что видел соб­ствен­ны­ми гла­за­ми.

Изу­че­ние лон­дон­ской пе­ре­пи­си 1871 года даёт нам не толь­ко адрес Ханны Джон­сон ‒ номер 6, Нью-Корт, Вик­то­рия-стрит ‒ но и её воз­раст: на мо­мент пе­ре­пи­си Ханне было всего 39 лет. Это озна­ча­ет, что Дик­кенс видел её в воз­расте 37 лет, и она уже тогда была (по сви­де­тель­ству Грин­ву­да) из­мож­ден­но­го вида, боль­ной жен­щи­ной, с жел­той кожей и су­до­рож­ным, тя­же­лым кашлем. Тем не менее, Ханна Джон­сон пе­ре­жи­ла и Дик­кен­са, и сво­е­го мужа, умер­ше­го в 1890-м. Дома на Вик­то­рия-стрит снес­ли в се­ре­дине вось­ми­де­ся­тых, на их месте по­стро­и­ли школу, а су­пру­ги Джон­сон вы­нуж­де­ны были оста­вить своё ре­мес­ло и пе­ре­ехать на Кор­ну­элл-стрит, в дом 131. Ин­те­рес­но, что за гро­бом А Синга шла не толь­ко вдова, но и трое их до­че­рей.

Таким об­ра­зом, если Дик­кенс не со­ста­рил "прин­цес­су Ку­рил­ку" ис­кус­ствен­но, а пе­ре­нес её в 1842 год в том же воз­расте, в ко­то­ром Ханна Джон­сон была в 1869-м, то Ку­рил­ка, дей­стви­тель­но, не была ста­ру­хой (и Дик­кенс нигде не на­зы­ва­ет её "old woman"), а толь­ко вы­гля­де­ла та­ко­вой. На самом деле, ей было всего 37 лет.

Важен ли воз­раст Ку­рил­ки для рас­сле­до­ва­ния "Тайны Эдви­на Друда"? Не слиш­ком. Го­раз­до ин­те­рес­нее узнать, какую роль Ку­рил­ка долж­на была сыг­рать в сю­же­те ро­ма­на. По­че­му Ку­рил­ка разыс­ки­ва­ет Джона Джас­пе­ра? Хочет она ото­мстить ему, шан­та­жи­ро­вать или сдать его по­ли­ции? Опять непра­виль­ный во­прос! Ин­те­ре­со­вать­ся надо дру­гим ‒ зачем Дик­кен­су по­на­до­би­лось, чтобы Ку­рил­ка разыс­ки­ва­ла Джас­пе­ра?

И ответ опять-та­ки надо ис­кать в ан­глий­ских уго­лов­ных уло­же­ни­ях. След­ствие по делу об убий­стве воз­мож­но было на­чать толь­ко в двух слу­ча­ях ‒ если най­де­но мёрт­вое тело, или если име­ют­ся по­ка­за­ния сви­де­те­ля, ви­дев­ше­го убий­ство или слы­шав­ше­го о та­ко­вом. Сюжет "Тайны Эдви­на Друда" тем и ин­те­ре­сен, что тело Эдви­на не было най­де­но (со­глас­но моему ре­ше­нию, он выжил и укрыл­ся в Нор­фол­ке). По­это­му и по­лу­ча­ет­ся, что осу­дить Джас­пе­ра за убий­ство можно толь­ко на ос­но­ва­нии по­ка­за­ний сви­де­те­ля. А то что Джас­пер был осуж­ден, не под­ле­жит со­мне­нию: об этом нам по­ве­дал и Фор­стер, и Филдс ‒ по­след­не­го Дик­кенс даже спе­ци­аль­но водил на экс­кур­сию в тюрь­му, чтобы ху­дож­ник мог позд­нее изоб­ра­зить Джас­пе­ра в ка­ме­ре смерт­ни­ков. Со­гла­сим­ся, что в тюрь­му и на ви­се­ли­цу по­па­да­ют толь­ко по при­го­во­ру суда, и никак иначе.

Зна­чит, во вто­рой по­ло­вине книги Дик­кенс пла­ни­ро­вал опи­сать су­деб­ный про­цесс. И по­ни­ма­ние этого факта поз­во­ля­ет по-но­во­му взгля­нуть на мно­гие эпи­зо­ды книги. Ста­но­вит­ся по­нят­ным, для чего, на­при­мер, Грюд­жи­усу в сви­де­те­ли пе­ре­да­чи коль­ца Эдви­ну тре­бо­вал­ся Ба­з­за­рд ‒ для под­твер­жде­ния своих слов на бу­ду­щем суде (в мо­мент пе­ре­да­чи коль­ца Грюд­жи­ус еще не по­до­зре­ва­ет, что дело кон­чит­ся судом, он про­сто по­сту­па­ет как при­вык­ший быть преду­смот­ри­тель­ным юрист). Или зачем Дик­кенс за­ста­вил Джас­пе­ра в день убий­ства по­явить­ся при­люд­но с шар­фом на шее ‒ для того, чтобы позд­нее сви­де­те­ли под­твер­ди­ли, что ви­де­ли это ору­дие убий­ства (уду­ше­ния) на шее у убий­цы. И, на­ко­нец, чем имен­но за­ни­ма­ет­ся в Клой­стерг­эме та­ин­ствен­ный Дэ­че­ри.

Как толь­ко мы пой­мём, что имен­но суд (сна­ча­ла над Неви­лом, а затем над Джас­пе­ром) и ста­нет ос­нов­ным со­бы­ти­ем вто­рой части книги, тут же нам ста­нет ясно, что вся сю­жет­ная линия Ку­рил­ки и Дэ­че­ри в пер­вой по­ло­вине книги ‒ это ни что иное, как про­цесс дви­же­ния клю­че­во­го сви­де­те­ля об­ви­не­ния к по­мо­сту для дачи сви­де­тель­ских по­ка­за­ний в суде Олд Бейли.

Итак, как я по­пы­тал­ся по­ка­зать в преды­ду­щей главе моего рас­сле­до­ва­ния, Дик­кенс при­ду­мал для Джас­пе­ра спо­соб "иде­аль­но­го убий­ства", преду­смот­рев по­пут­но и несколь­ко "оши­бок Джас­пе­ра", ко­то­рые свели на нет все его убий­ствен­ные планы. По­ку­ше­ние на жизнь Эдви­на окон­чи­лось неуда­чей, пусть Джас­пе­ру это и невдо­мёк. Но зло­де­я­ние, пусть даже и не до­ве­ден­ное (бла­го­да­ря вме­ша­тель­ству слу­чая или Про­ви­де­ния) до конца, оста­ёт­ся зло­де­я­ни­ем, и Джас­пер не дол­жен из­бе­жать от­вет­ствен­но­сти за всё то, что он всё-та­ки успел со­вер­шить. Нужен суд над пре­ступ­ни­ком, и суд не Божий, но че­ло­ве­че­ский. А для че­ло­ве­че­ско­го суда в от­сут­ствии трупа тре­бу­ет­ся клю­че­вой сви­де­тель.

Да, Ку­рил­ка не ви­де­ла мо­мен­та убий­ства, хотя тем ве­че­ром она и была в Клой­стерг­эме. Это сле­ду­ет из всего её даль­ней­ше­го по­ве­де­ния, слов и даже "внут­рен­них мо­но­ло­гов". Но Ку­рил­ка о пла­ни­ро­вав­шем­ся убий­стве слы­ша­ла ‒ в опи­ум­ном бор­мо­та­нии Джас­пе­ра.

Дик­кенс по­ни­мал, что его герой Джон Джас­пер ‒ лич­ность крайне скрыт­ная и склон­ная к при­твор­ству. Такой че­ло­век в трез­вом уме ни­ко­гда не выдал бы свои планы даже на­мё­ком. По­это­му Дик­кен­су при­ш­лось сде­лать Джас­пе­ра опио­ма­ном: для того, чтобы Джас­пер про­го­во­рил­ся тогда, когда не кон­тро­ли­ро­вал себя ‒ в опи­ум­ном сне. И его мысли и планы услы­шал бы един­ствен­ный че­ло­век, ко­то­рый со­вер­шен­но ло­гич­но ока­зал­ся бы в это время по­бли­зо­сти ‒ хо­зяй­ка при­то­на.

Но где лон­дон­ский опи­ум­ный при­тон, и где Клой­стерг­эм! Ска­жем даже боль­ше: где хо­зяй­ка этого при­то­на (сви­де­тель), и где Грюд­жи­ус (об­ви­ни­тель на суде). Они чрез­вы­чай­но да­ле­ки и не по­до­зре­ва­ют о су­ще­ство­ва­нии друг друга. Един­ствен­ным общим их зна­ко­мым яв­ля­ет­ся Джон Джас­пер ‒ а уж он-то не све­дет этих двух вме­сте! Зна­чит, Дик­кен­су нужно све­сти их вме­сте ка­ким-то дру­гим путём. На­при­мер, через Эдви­на и Дэ­че­ри.

И Дик­кенс тща­тель­но вы­стра­и­ва­ет эту це­поч­ку, про­во­дя её через весь роман. В пер­вой главе Ку­рил­ка слы­шит о пла­нах убий­ства и ре­ша­ет­ся про­сле­дить за Джас­пе­ром (об этом мы узна­ем из её слов толь­ко в 23-й главе). Какой у этого ре­ше­ния был мотив, мы пока не будем вы­яс­нять. Пока мы рас­смат­ри­ва­ем дей­ствия, а не по­буж­де­ния ге­ро­ев ро­ма­на. Итак, Ку­рил­ка сле­дит за Джас­пе­ром вплоть до сто­ян­ки ом­ни­бу­сов и там те­ря­ет его из виду. Как Дик­кенс обос­но­вал эту её неуда­чу? Никак, но для сю­же­та тре­бо­ва­лась имен­но неуда­ча, по­сколь­ку для встре­чи с Эдви­ном Ку­рил­ка долж­на была при­быть в Клой­стерг­эм имен­но в день убий­ства ‒ из со­об­ра­же­ний те­ат­раль­но­сти Эдвин дол­жен был по­лу­чить "про­ро­че­ство" в нуж­ный мо­мент, а не за три ме­ся­ца до по­ку­ше­ния.

Что во­об­ще из бор­мо­та­ния Джас­пе­ра слы­ша­ла Ку­рил­ка? Опре­де­лен­но, она слы­ша­ла имя "Нэд" и слы­ша­ла о "по­друж­ке Нэда" ‒ это по­нят­но из двух во­про­сов, ко­то­рые она за­даст Эдвниу ве­че­ром Со­чель­ни­ка. И она опре­де­лен­но слы­ша­ла о самом Со­чель­ни­ке, как вре­ме­ни убий­ства. Так как имен­но в день перед Со­чель­ни­ком она, не в силах уси­деть дома, когда пред­по­ла­га­е­мо­го пре­ступ­ни­ка можно пой­мать "на го­ря­чем", она пред­при­ни­ма­ет по­пыт­ку "найти игол­ку в стоге сена". Она от­прав­ля­ет­ся в Клой­стерг­эм, Джас­пе­ра там не на­хо­дит (хотя он раз­гу­ли­ва­ет по всему го­ро­ду с шар­фом на шее), но зато на­ты­ка­ет­ся на дру­гую, луч­шую "игол­ку" ‒ на Эдви­на. Пер­вая опора моста Ку­рил­ка-Грюд­жи­ус ста­но­вит­ся на своё место.

Ку­рил­ка не опо­зна­ёт в Эдвине бу­ду­щую жерт­ву. Она во­об­ще ищет не Нэда, а Джас­пе­ра ‒ его она, по край­ней мере, знает в лицо. Ку­рил­ка вы­пра­ши­ва­ет у Эдви­на день­ги на опиум, и уже после этого, как бы в знак бла­го­дар­но­сти, рас­ска­зы­ва­ет ему (по­сто­рон­не­му че­ло­ве­ку, не "Нэду") об опас­но­сти, ко­то­рая как раз сей­час ко­му-то гро­зит. Это озна­ча­ет, что Ку­рил­ка не пы­та­ет­ся пре­ду­пре­дить пре­ступ­ле­ние. Она не идёт в по­ли­цию Клой­стерг­э­ма, она не пы­та­ет­ся узнать у Эдви­на, нет ли среди его зна­ко­мых дру­гих "нэдов", она про­сто "рас­пла­чи­ва­ет­ся" с по­сто­рон­ним че­ло­ве­ком кус­ком из­вест­ной ей ин­фор­ма­ции. И толь­ко по воле Про­ви­де­ния и Дик­кен­са пре­ду­пре­жде­ние это по­па­да­ет имен­но к нуж­но­му че­ло­ве­ку.

Более того, Ку­рил­ка точно не знает, что за опас­ность под­жи­да­ет неиз­вест­но­го Нэда. Она про­сто знает, что опас­ность ве­ли­ка. Это сле­ду­ет из её неудач­ной по­пыт­ки вы­ра­зить­ся афо­ри­стич­но ‒ "он будет жить вечно, такая боль­шая опас­ность ему сей­час гро­зит!" ‒ ка­ко­вая фраза бес­смыс­лен­на в при­ло­же­нии к убий­ству.

Итак, Ку­рил­ка пре­ду­пре­жда­ет Эдви­на о на­дви­га­ю­щем­ся на "Нэда" несча­стье, при­чем де­ла­ет это таким те­ат­раль­но пре­уве­ли­че­ным об­ра­зом, что не за­пом­нить такую встре­чу Эдви­ну невоз­мож­но. То есть, пе­ре­во­дя это со­бы­тие на юри­ди­че­ский язык, Ку­рил­ка в пер­вый раз объ­яв­ля­ет себя сви­де­те­лем, и де­ла­ет это чер­тов­ски удач­но ‒ в раз­го­во­ре с бу­ду­щей жерт­вой. После этого за­яв­ле­ния Ку­рил­ка воз­вра­ща­ет­ся в свой при­тон.

Далее про­ис­хо­дит по­пыт­ка убий­ства Эдви­на, по­ис­ки его тела и так далее. Эдвин бежит в Лон­дон к Грюд­жи­усу и среди всего про­че­го рас­ска­зы­ва­ет юри­сту о стран­ной жен­щине-"про­ро­чи­це". Таким об­ра­зом Грюд­жи­ус узна­ёт о су­ще­ство­ва­нии сво­е­го бу­ду­ще­го клю­че­во­го сви­де­те­ля. Ра­зу­ме­ет­ся, он пока не при­да­ёт этому осо­бо­го зна­че­ния, так как в его гла­зах вы­жив­шая жерт­ва яв­ля­ет­ся го­раз­до луч­шим сви­де­те­лем.

Как я уже ска­зал выше, сле­ду­ю­щие пол­го­да Эдвин скры­ва­ет­ся в Нор­фол­ке, на ферме Ба­з­за­рдов. Ра­зу­ме­ет­ся, от Эдви­на о та­ин­ствен­ной ста­ру­хе узна­ёт и Ба­з­за­рд-стар­ший, ко­то­рый, вос­поль­зо­вав­шись тем, что его при­е­хав­ший в от­пуск сын может те­перь при­смот­реть за Эдви­ном, под видом Дэ­че­ри от­прав­ля­ет­ся в Клой­стерг­эм по­ис­кать улик и сви­де­те­лей. Таким об­ра­зом, мост Ку­рил­ка-Грюд­жи­ус на­чи­на­ют стро­ить и с про­ти­во­по­лож­но­го бе­ре­га.

Но по­на­ча­лу удача не улы­ба­ет­ся Дэ­че­ри. Хотя ему и уда­ёт­ся найти пару че­ло­век, ко­то­рые нега­тив­но от­но­сят­ся к Джас­пе­ру (Дердлс и Де­пу­тат), цен­ных сви­де­тельств они дать не в со­сто­я­нии. И Дик­кен­су снова при­хо­дит­ся по­сы­лать Ку­рил­ку в Клой­стерг­эм. Чтобы "вы­ма­нить" её из Лон­до­на, Дик­кенс вы­нуж­ден устро­ить Джас­пе­ру еще один не слиш­ком оправ­дан­ное ло­ги­кой по­се­ще­ние при­то­на. Вспом­ним, что у Джас­пе­ра была и своя труб­ка, и свой опиум, а если бы его запас вдруг кон­чил­ся, он все­гда мог бы ку­пить опи­ум-сы­рец у ап­те­ка­ря. Тем не менее, он от­прав­ля­ет­ся ку­рить в при­тон.

Ку­рил­ка устра­и­ва­ет Джас­пе­ру до­прос под "сы­во­рот­кой прав­ды" и узна­ёт о уже со­вер­шив­шем­ся "пу­те­ше­ствии", т.е. убий­стве. Она снова про­сле­жи­ва­ет Джас­пе­ра, на этот раз уже до квар­ти­ры ‒ и на этом этапе рас­сле­до­ва­ния нам ста­но­вит­ся по­нят­но, для чего Дик­кенс по­се­лил Дэ­че­ри рядом с Джас­пе­ром: не для того, чтобы сле­дить за убий­цей, нет! много бы этот сыщик вы­смот­рел, следя за таким скрыт­ным джентль­ме­ном! Дик­кенс по­се­лил Дэ­че­ри в ка­мор­ке у Топов толь­ко для того, чтобы его смог­ла встре­тить Ку­рил­ка. В любом дру­гом месте это было бы невоз­мож­но.

Встре­тив "про­ро­чи­цу" и опо­знав в ней ста­ру­ху из рас­ска­зов Эдви­на, Дэ­че­ри по­на­ча­лу не при­да­ёт этому боль­шо­го зна­че­ния ‒ ни­ка­кое яс­но­ви­де­ние не яв­ля­ет­ся сви­де­тель­ством в уго­лов­ном суде, и Дэ­че­ри-Ба­з­за­рд, как быв­ший стряп­чий, знает это до­под­лин­но. Од­на­ко, он не на­ме­рен и те­рять новую зна­ко­ми­цу из виду, по­ру­чив Де­пу­та­ту разыс­кать её адрес в Лон­доне. И лишь узнав на сле­ду­ю­щий день, что ста­ру­ха не га­да­ла, а имен­но была зна­ко­ма с Джас­пе­ром и знала его "по­луч­ше, чем все эти пре­по­до­бия вме­сте взя­тые", Дэ­че­ри по­ни­ма­ет, что нашел, воз­мож­но, весь­ма цен­но­го сви­де­те­ля. Про­лё­ты моста Ку­рил­ка-Грюд­жи­ус "встре­ти­лись" на се­ре­дине реки.

За­ме­тим, что Дэ­че­ри не пы­та­ет­ся сам до­про­сить Ку­рил­ку и вы­знать ка­кую-ли­бо ин­фор­ма­цию о пре­ступ­ле­нии Джас­пе­ра. Он остав­ля­ет эту за­да­чу Грюд­жи­усу, а мис­сия са­мо­го Дэ­че­ри, как это обу­слов­ле­но сю­же­том, со­сто­ит лишь в том, чтобы узнать адрес Ку­рил­ки и пе­ре­дать его Грюд­жи­усу.

Таким об­ра­зом, вся ис­то­рия с опи­умо­ку­ре­ни­ем Джас­пе­ра, при­то­ном, слеж­кой, по­яв­ле­ни­ем в Клой­стерг­эме "сы­щи­ка" Дэ­че­ри, всё это вклю­че­но Дик­кен­сом в сюжет толь­ко для того, чтобы про­тив Джас­пе­ра можно было на­чать (и вы­иг­рать!) про­цесс по делу об убий­стве. Дик­кенс сна­ча­ла за­став­ля­ет Джас­пе­ра про­го­во­рить­ся, обес­пе­чи­ва­ет при­сут­ствие че­ло­ве­ка, ко­то­рый услы­шит эти при­зна­ния, а потом дол­гой до­ро­гой ведет этого сви­де­те­ля на встре­чу с юри­стом-об­ви­ни­те­лем.

Но чем же Дик­кенс обос­но­вы­ва­ет всю эту ан­ти-джас­пе­ров­скую ак­тив­ность Ку­рил­ки? Тут мы, к со­жа­ле­нию, можем лишь до­га­ды­вать­ся, по­сколь­ку Дик­кенс дал нам слиш­ком мало ин­фор­ма­ции для обос­но­ван­ных пред­по­ло­же­ний.

С дру­гой сто­ро­ны, Дик­кенс на­пи­сал уже по­ло­ви­ну книги, не по­за­бо­тив­шись ясно обо­зна­чить для чи­та­те­ля при­чи­ну, по ко­то­рой Ку­рил­ка вы­сле­жи­ва­ет Джас­пе­ра. Можно пред­по­ло­жить, что при­чи­на эта была слиш­ком по­нят­на то­гдаш­ней чи­та­ю­щей пуб­ли­ке, чтобы на ней оста­нав­ли­вать­ся особо. Ше­сти­де­ся­тые годы XIX века были порой рас­цве­та так на­зы­ва­е­мой "сен­са­ци­он­ной ли­те­ра­ту­ры", ба­зи­ро­вав­шейс­ся на ал­го­рит­ме, сфор­му­ли­ро­ван­ном позд­нее Пи­те­ром Эд­вард­сом ‒ "под­жог, шан­таж, су­ма­сше­ствие и осуж­де­ние неви­нов­ных". Все эти ин­гре­ди­ен­ты за ис­клю­че­ни­ем под­жо­га (с целью по­лу­че­ния стра­хов­ки или со­кры­тия сле­дов пре­ступ­ле­ния) мы можем найти и в "Тайне Эдви­на Друда": пре­сле­до­ва­ние неви­нов­но­го Неви­ла, безу­мие Джас­пе­ра, вы­ра­жа­ю­ще­е­ся в его опио­ма­нии и па­де­ни­ях в об­мо­рок с ужас­ны­ми воп­ля­ми, и ‒ шан­таж.

Ку­рил­ка как шан­та­жист? По­че­му нет? Во всех трёх-че­ты­рех сце­нах с её уча­сти­ем она го­во­рит о день­гах, вы­пра­ши­ва­ет день­ги, жа­лу­ет­ся на их от­сут­ствие. Она не го­во­рит о вос­ста­нов­ле­нии спра­вед­ли­во­сти, ма­те­рин­ской любви, по­те­ря­ном ре­бен­ке, она го­во­рит ис­клю­чи­тель­но о день­гах и опи­уме. Узнав из "до­про­са" Джас­пе­ра об уже со­вер­шив­шем­ся пре­ступ­ле­нии, Ку­рил­ка ни сло­вом, ни на­мё­ком не по­ка­зы­ва­ет своё от­ри­ца­тель­ное от­но­ше­ние к этому акту. Всё, о чем она го­во­рит, это "те­перь-то я тебя не упущу, до­ро­гу­ша!" и "Ты ведь за­пла­тишь мне по­ло­жен­ное, не так ли?".

В преды­ду­щем ро­мане "Наш общий друг" пи­са­тель вывел сразу двух шан­та­жи­стов, Сай­ла­са Вегга и Рай­дер­гу­да, при­чем по­след­ний шан­та­жи­ру­ет убий­цу, Бр­эд­ли Хед­сто­у­на. В "Боль­ших на­деж­дах" Орлик за­ма­ни­ва­ет Пипа к месту пла­ни­ру­е­мо­го убий­ства ано­ним­ным пись­мом. Шан­та­жист и убий­ца Риго иг­ра­ет за­мет­ную роль в ро­мане "Крош­ка Дор­рит". По­че­му же и в "Тайне Эдви­на Друда" убий­цу Джас­пе­ра не может шан­та­жи­ро­вать хо­зяй­ка при­то­на, слы­шав­шая его опи­ум­ные при­зна­ния? Есть ли у нас ос­но­ва­ния счи­тать Ку­рил­ку по­ло­жи­тель­ным пер­со­на­жем? Кроме одной фразы, ска­зан­ной Эдви­ну ‒ "бла­го­да­ри бога, что тебя не зовут Нэдом" ‒ ни­ка­ких.

Но по­ме­ша­ет ли Дэ­че­ри этим пла­нам шан­та­жа? Пе­ре­ку­пит ли он у Ку­рил­ки ком­про­ме­ти­ру­ю­щую хор­мей­сте­ра ин­фор­ма­цию? Опре­де­лен­но можно ска­зать толь­ко одно: без денег тут не обой­дёт­ся. Да, Дэ­че­ри узна­ет всё, но ему при­дёт­ся за это за­пла­тить.