23. Преступление Чарльза Диккенса

Но он вы­нуж­ден был под­нять­ся и сде­лать это. Он при­нуж­ден был де­лать это снова и снова, всё лучше и лучше, тща­тель­но и без­оши­боч­но, одним на­все­гда за­твер­же­ным об­ра­зом. Его го­ло­ва рас­ка­лы­ва­лась от гро­хо­та уда­ров; их мо­но­тон­ный ритм спле­тал­ся в на­гне­та­ю­щую ужас ме­ло­дию; её зачин и со­став­ля­ю­щие могли ва­рьи­ро­вать­ся, но её ос­нов­ная тема, даже если бы его ра­зу­му было по силам сло­мать её строй, ос­нов­ная тема ме­ло­дии оста­ва­лась неиз­мен­ной. Всё те же удары, по­сто­ян­ные в числе и силе, и с тем же убий­ствен­ным ре­зуль­та­том; та же нога, оскольз­нув­ша­я­ся по траве, и то же лицо, за­про­ки­нув­ше­е­ся к свету луны, и это же лицо чуть позд­нее, то­ну­щее те­перь в реч­ных стру­ях.

Река была в его мыс­лях неиз­мен­но. Мел­кие де­та­ли его плана могли ва­рьи­ро­вать­ся, но река всегда яв­ля­лась непре­мен­ным эле­мен­том. Река встре­ча­ла его еще на под­сту­пах к убий­ству, и даль­ше как будто вела его. После же убий­ства река бе­жа­ла впе­ре­ди, слов­но стре­мясь опо­ве­стить всех о слу­чив­шем­ся. Хва­тай­те его! За­при­те его! Но в эхе этого крика (в фан­та­зи­ях своих он уже лежал на кро­ва­ти в шлю­зо­вом до­ми­ке) он раз­ли­чал нетер­пе­ние, с ко­то­рым река сама ло­ми­лась в во­ро­та шлюза, пы­та­ясь опе­ре­дить его.

Чарльз Дик­кенс, чер­но­вик ро­ма­на "Наш общий друг"

◊ ◊ ◊

— Точно как я! — мог бы вос­клик­нуть на это при­зна­ние Бред­ли Хед­сто­на дру­гой рев­ни­вец и убий­ца, Джон Джас­пер. — Каж­дый раз я это про­де­лы­вал, с на­ча­ла и до конца. Сто тысяч раз я это делал ... Нет, мил­ли­о­ны и мил­ли­ар­ды раз!

— Пре­ступ­ни­ку, ко­то­рый дер­жит угры­зе­ния со­ве­сти в узде, — мог бы от­ве­тить им обоим Чарльз Дик­кенс, — все же не из­бе­жать дру­гой мед­лен­ной пытки: он непре­стан­но по­вто­ря­ет мыс­лен­но свое зло­де­я­ние и раз от разу тщит­ся со­вер­шить его все лучше и лучше. Такая на­вяз­чи­вая идея, вы­ис­ки­ва­ю­щая одно за дру­гим сла­бые места в со­де­ян­ном, чтобы укре­пить их, когда уже ни­че­го из­ме­нить нель­зя, усу­губ­ля­ет зло­де­я­ние тем, что оно со­вер­ша­ет­ся ты­ся­чу раз вме­сто од­но­го. И эта же на­прав­лен­ность мысли, точно драз­ня озлоб­лен­ную, не зна­ю­щую рас­ка­я­ния на­ту­ру, ка­ра­ет пре­ступ­ни­ка тяг­чай­шей карой, непре­стан­но на­по­ми­ная ему о том, что было. (OMF, IV-7)

Бр­эд­ли Хед­сто­ун, убий­ца, рас­кро­ив­ший череп своей жерт­ве, пре­ступ­ник, в имени ко­то­ро­го из­на­чаль­но уже было за­ло­же­но* его бу­ду­щее зло­де­я­ние (Headstone — го­ло­ва и ка­мень), как и Джон Джас­пер, за­ду­шив­ший свою жерт­ву шар­фом (Gasper — ду­ши­тель), по­па­ли в свой пер­со­наль­ный ад еще при жизни, непре­стан­но по­вто­ряя в мыс­лях своё пре­ступ­ле­ние. И через точно такой же ад дол­жен был прой­ти и их со­зда­тель, Чарльз Дик­кенс, пла­ни­руя за своих пер­со­на­жей их бу­ду­щие зло­де­я­ния и от­та­чи­вая каж­дую их де­таль.

В этой ста­тье мне хо­чет­ся во­след за Дик­кен­сом про­сле­дить весь про­цесс со­зда­ния так на­зы­ва­е­мо­го "сю­же­та, ле­жа­ще­го за сю­же­том", то есть, тайны Джона Джас­пе­ра, плана его пре­ступ­ле­ния. Ведь это не Джас­пер, пер­со­наж ро­ма­на, можно ска­зать ма­ри­о­нет­ка, что-то пла­ни­ру­ет, нет — это Дик­кенс, со­зда­тель и кук­ло­вод Джас­пе­ра, со­став­ля­ет план и про­ду­мы­ва­ет де­та­ли бу­ду­ще­го пре­ступ­ле­ния, а Джас­пе­ру пред­сто­ит лишь по­слуш­но его вы­пол­нять.

Вспом­ним здесь ос­нов­ные тре­бо­ва­ния, ко­то­рые де­тек­тив­ный жанр предъ­яв­ля­ет пер­со­на­жу-пре­ступ­ни­ку, пусть во вре­ме­на Дик­кен­са эти тре­бо­ва­ния еще и не были так явно сфор­му­ли­ро­ва­ны.

1. Убий­ца дол­жен быть зло­де­ем. Ко­неч­но, убить можно и из бла­го­род­ных по­буж­де­ний или за­щи­ща­ясь. Но смысл де­тек­тив­но­го про­из­ве­де­ния имен­но в том, чтобы по­ка­зать, как убий­ца по­лу­ча­ет по за­слу­гам, а спра­вед­ли­вость и за­кон­ность тор­же­ству­ют, иначе чи­та­тель по­чув­ству­ет разо­ча­ро­ва­ние. То есть, убий­ца дол­жен быть во­пло­ще­ни­ем зла.

2. Убий­ца дол­жен быть не похож на зло­дея. Если с пер­во­го взгля­да будет ясно, кто же убил, то ин­те­рес к книге будет по­те­рян. И зло, мас­ки­ру­ю­ще­е­ся под добро, вы­гля­дит в гла­зах чи­та­те­ля вде­ся­те­ро хуже.

3. Убий­ца дол­жен быть умным и изоб­ре­та­тель­ным. Чи­та­тель не дол­жен быть уве­рен­ным, что убий­цу удаст­ся пой­мать.

4. На серд­це убий­цы долж­на быть ду­шев­ная рана, то есть, с ним ко­гда-то, по его мне­нию, неспра­вед­ли­во обо­шлись, и это даёт ему право на месть.

5. Кроме ос­нов­но­го мо­ти­ва убий­цей дви­жет еще и страх раз­об­ла­че­ния.

И вот, держа в уме эти пять пра­вил, по­смот­рим, как при вы­пол­не­нии этих тре­бо­ва­ний из "Фраг­мен­та Сапси" шаг за шагом фор­ми­ру­ет­ся сюжет "Тайны Эдви­на Друда", а из без­обид­но­го плута По­ке­ра с неиз­беж­но­стью кри­стал­ли­зу­ет­ся образ убий­цы и опио­ма­на Джас­пе­ра.

От­прав­ная точка раз­мыш­ле­ний еще очень про­ста: ка­ким-то об­ра­зом Покер узна­ёт не толь­ко о том, что Роза Пе­арт­ри скоро вый­дет замуж за обес­пе­чен­но­го мо­ло­до­го че­ло­ве­ка Осваль­да Уэйк­фил­да, но и о до­пол­ни­тель­ном пунк­те за­ве­ща­ния ро­ди­те­лей Осваль­да — что в слу­чае его без­вре­мен­ной смер­ти до брака с Розой, вся сумма на­след­ства пе­рей­дёт его неве­сте.

Пер­вое он еще может узнать от окру­жа­ю­щих, и такой "зна­ток" прямо за­яв­лен во "Фраг­мен­те Сапси" — это сам "аук­ци­о­нер, оцен­щик и зе­мель­ный агент в этом го­ро­де". Но вто­рое, а имен­но точ­ное со­дер­жа­ние за­ве­ща­ния аб­со­лют­но для него по­сто­рон­них и уже умер­ших людей, По­ке­ру, как че­ло­ве­ку с улицы, узнать было бы крайне за­труд­ни­тель­но. Кто может рас­ска­зать ему об этом? Сапси? Нет, в этом деле он такой же "че­ло­век с улицы". Па­па­ша Пе­арт­ри? Он мог бы знать о де­та­лях за­ве­ща­ния, коль скоро там упо­мя­ну­та его дочь, но рас­ска­жет ли он хоть что-то че­ло­ве­ку, ко­то­рый выжил с места ра­бо­ты его друга Ким­бе­ра? Да и во­об­ще, рас­ска­жет ли он о чужих делах ко­му-то по­сто­рон­не­му? Нет, он же аб­со­лют­но по­ло­жи­те­лен и че­стен. Сама Роза Пе­арт­ри? А каким об­ра­зом? У Розы нет ни ма­лей­ших шан­сов пе­ре­ки­нуть­ся с учи­те­лем тан­цев По­ке­ром хоть сло­вом на­едине, а не по­лу­чив на­чаль­ной ин­фор­ма­ции, Покер и не по­ду­ма­ет ока­зы­вать ей осо­бое вни­ма­ние и пы­тать­ся по­го­во­рить тет-а-тет. Так что, и здесь мы по­лу­ча­ем за­мкну­тый круг.

Как я уже по­яс­нил в преды­ду­щей ста­тье, для По­ке­ра су­ще­ству­ет лишь один ло­гич­ный и про­стой спо­соб узнать текст за­ве­ща­ния — он дол­жен вне­зап­но стать опе­ку­ном бо­га­то­го юноши Осваль­да и по­лу­чить копию за­ве­ща­ния на руки прямо от по­ве­рен­но­го семьи Уэйк­фил­дов. И вот тут Дик­кенс по­лу­ча­ет пре­крас­ную воз­мож­ность на­не­сти сво­е­му пер­со­на­жу неза­жи­ва­ю­щую ду­шев­ную рану, тре­бу­е­мую чет­вер­тым пра­ви­лом де­тек­тив­но­го сю­же­та: хотя По­ке­ра и на­зна­чи­ли опе­ку­ном, его со­вер­шен­но обо­шли при рас­пре­де­ле­нии на­след­ства! И всю нена­висть По­ке­ра к умер­ше­му па­па­ше Уэйк­фил­ду он пе­ре­не­сёт на ни в чём не по­вин­но­го юношу, и эта нена­висть (по­по­лам с силь­ней­шей оби­дой) и даст По­ке­ру, как он по­счи­та­ет, мо­раль­ное право убить Осваль­да, же­нить­ся на его неве­сте и при­сво­ить фа­миль­ные ка­пи­та­лы, таким об­ра­зом как бы вос­ста­но­вив по­пран­ную в от­но­ше­нии его спра­вед­ли­вость.

Зло, как из­вест­но, крайне эго­цен­трич­но, и на пер­вое место зло­дей все­гда ста­вит пре­сле­до­ва­ние соб­ствен­ных ин­те­ре­сов. Но из­на­чаль­но ко­рыст­ные по­буж­де­ния зло все­гда склон­но мас­ки­ро­вать выс­ши­ми со­об­ра­же­ни­я­ми — на­при­мер, ме­стью за вы­ду­ман­ную обиду или борь­бой про­тив ка­жу­щей­ся неспра­вед­ли­во­сти.

Таким об­ра­зом, здесь Дик­кенс дал бу­ду­ще­му убий­це пер­вый эле­мент три­а­ды пре­ступ­ле­ния "мо­тив-спо­соб-воз­мож­ность". Бу­ду­щий убий­ца по­лу­чил неза­жи­ва­ю­щую ду­шев­ную рану и вме­сте с ней от­чет­ли­вый мотив — месть стар­ше­му Уэйк­фил­ду через убий­ство его сына Осваль­да.

По­жа­луй, здесь уже можно пре­кра­тить на­зы­вать Эдви­на Друда непри­выч­ным име­нем Освальд. Без вся­ко­го вреда для сю­же­та Эдвин уже может стать Дру­дом. Но сам Покер, хотя и пре­вра­тил­ся на наших гла­зах в опе­ку­на этого бо­га­то­го юноши, для сю­же­та всё еще оста­ёт­ся учи­те­лем тан­цев По­ке­ром.

И это силь­но ослож­ня­ет дело. Покер ведь дол­жен не толь­ко убить Эдви­на, но и же­нить­ся на его неве­сте — иначе до ка­пи­та­лов се­мей­ства Дру­дов не до­брать­ся. А как это сде­лать? Во-пер­вых, стар­ший Пе­арт­ри дол­жен быть на­стро­ен резко про­тив че­ло­ве­ка, ли­шив­ше­го ра­бо­ты его друга Ким­бе­ра. Такой чест­ный че­ло­век как Пе­арт­ри, ни­ко­гда не даст со­гла­сия на брак своей до­че­ри с про­хо­дим­цем По­ке­ром. Во-вто­рых, взду­май Покер ка­ким-ли­бо об­ра­зом, шан­та­жом или по­хи­ще­ни­ем, при­ну­дить Розу Пе­арт­ри к за­клю­че­нию брака, её отец, ранее слу­жив­ший в Бри­тан­ской армии, ста­нет для него опас­ней­шим про­тив­ни­ком. Куда про­тив бо­е­во­го офи­це­ра учи­те­лю тан­цев По­ке­ру! По­это­му, Дик­кенс мыс­лен­но вы­ки­ды­ва­ет из сю­же­та образ па­па­ши Пе­арт­ри и де­ла­ет Розу си­ро­той. Те­перь она сама может вы­би­рать, за кого ей вы­хо­дить замуж после смер­ти же­ни­ха. Си­рот­ство Розы де­ла­ет необ­хо­ди­мым по­яв­ле­ние в сю­же­те её опе­ку­на, но об этом можно по­ду­мать и позже.

Вто­рая слож­ность: как при­ка­же­те По­ке­ру пы­тать­ся вскру­жить го­ло­ву Розе, те­перь уже си­ро­те, жи­ву­щей в шко­ле-ин­тер­на­те и не по­яв­ля­ю­щей­ся нигде без со­про­вож­де­ния, если он ни на ми­ну­ту не может остать­ся с ней на­едине? По­пасть в шко­лу-ин­тер­нат Покер может толь­ко в ка­че­стве учи­те­ля, но учи­тель тан­цев ведь не за­ни­ма­ет­ся с ба­рыш­ня­ми ин­ди­ви­ду­аль­но, он обу­ча­ет контр­дан­сам и валь­си­ро­ва­нию целые клас­сы, да еще кто-то ведь дол­жен по­сто­ян­но ак­ком­па­ни­ро­вать. Выбор не велик: оста­ёт­ся лишь учи­тель му­зы­ки и пения — вот его-то могли ино­гда оста­вить с уче­ни­цей на­едине, осо­бен­но если та кон­фу­зит­ся петь при­люд­но. Тогда, крайне осто­рож­но и ни на ми­ну­ту не пре­кра­щая му­зи­ци­ро­вать, Покер мог бы бро­сать на уче­ни­цу страст­ные взгля­ды, вго­нять её в крас­ку тща­тель­но по­до­бран­ны­ми лю­бов­ны­ми бал­ла­да­ми и даже ка­сать­ся её руки, по­ка­зы­вая какую кла­ви­шу пи­а­но­лы и с какой силой нужно на­жи­мать. Ино­гда за­гля­ды­ва­ю­щая в ком­на­ту за нож­ни­ца­ми или за­бы­той ли­ней­кой мисс Твин­кл­тон ни­че­го предо­су­ди­тель­но­го за­ме­тить была бы не в со­сто­я­нии.

По­это­му, учи­тель тан­цев Покер в одну ми­ну­ту пре­вра­ща­ет­ся в учи­те­ля му­зы­ки и пения Джас­пе­ра. Это пре­вра­ще­ние де­ла­ет из­лиш­ним уча­стие в сю­же­те дру­го­го пер­со­на­жа, учи­те­ля тан­цев Ким­бе­ра — ведь те­перь никто уже не от­би­ра­ет у Ким­бе­ра ра­бо­ту, пусть себе и даль­ше учит ба­ры­шень тан­цам, но те­перь уже за кад­ром, не вме­ши­ва­ясь в сюжет.

Нет Пе­арт­ри, нет Ким­бе­ра — ис­че­за­ет за нена­доб­но­стью и "Клуб Вось­ми", и ми­стер Сапси те­перь уже не раз­го­ва­ри­ва­ет с По­ке­ром у входа в Зал со­бра­ний Клуба. Ми­стер Сапси и ми­стер Джас­пер те­перь не зна­ко­мы. В луч­шем слу­чае, они что-то слы­ша­ли друг о друге, но ни­ко­гда не встре­ча­лись.

Но без зна­ком­ства с вла­дель­цем шко­лы-ин­тер­на­та ми­сте­ром Сапси, как же смог устро­ить­ся туда учи­те­лем му­зы­ки Джон Джас­пер, че­ло­век в го­ро­де новый, ре­ко­мен­да­ций не име­ю­щий? Что ж, пред­по­ло­жим, что за него ми­сте­ра Сапси кто-то по­про­сил — вот вам и ре­ко­мен­да­ция. Тогда кто же этот че­ло­век, и по­че­му ми­стер Сапси по­сле­до­вал этой ре­ко­мен­да­ции?

Дик­кенс вспо­ми­на­ет, что в Ро­че­сте­ре, в го­ро­де, ко­то­рый он со­би­ра­ет­ся вы­ве­сти в ро­мане под на­зва­ни­ем Клой­стерг­эм, вла­дель­ца част­ной школы обя­за­тель­но кон­тро­ли­ро­вал По­пе­чи­тель­ский совет, куда вхо­ди­ли мно­гие ав­то­ри­тет­ные в го­ро­де люди. На­при­мер, На­сто­я­тель со­бо­ра или кто-то из ка­но­ни­ков-пре­сен­то­ров. С одним из них, ка­но­ни­ком Ро­бер­том Уай­сто­ном, Дик­кенс даже был одно время дру­жен. Да, такой че­ло­век вполне мог бы дать ре­ко­мен­да­цию, и ми­стер Сапси к ней на­вер­ня­ка бы при­слу­шал­ся.

Но по­че­му пред­ста­ви­тель Клой­стерг­эм­ско­го клира будет про­сить за ни­ко­му не из­вест­но­го учи­те­ля пения? Для этого долж­ны же быть ка­кие-то зна­чи­тель­ные ос­но­ва­ния! Ка­но­ник ведь не ста­нет кри­вить душой и на­хва­ли­вать че­ло­ве­ка, не бу­дучи уве­рен­ным, что Джас­пер спра­вит­ся со сво­и­ми обя­зан­но­стя­ми в школе и не по­сра­мит ре­ко­мен­да­ций. Зна­чит, к ка­но­ни­ка уже был слу­чай про­ве­рить ма­стер­ство Джас­пе­ра — да вот хоть в цер­ков­ном хоре! Пусть такая долж­ность в штате со­бо­ра и не преду­смот­ре­на, но Джас­пе­ра можно сде­лать хор­мей­сте­ром, и пусть он за ко­рот­кое время так под­тя­нет и на­тас­ка­ет хо­ри­стов, на такую новую вы­со­ту под­ни­мет ма­стер­ство пев­чих, что его можно будет безо вся­ких за­зре­ний со­ве­сти ре­ко­мен­до­вать ми­сте­ру Сапси в школь­ные учи­те­ля пения. Для до­пол­ни­тель­но­го за­ра­бот­ка — ведь ми­стер Джас­пер до­воль­но беден, по­кой­ный зять обо­шел его на­след­ством, не за­ве­щал ему и гроша, а долж­ность хор­мей­сте­ра вне­штат­ная и боль­ше пят­на­дца­ти фун­тов в год Джас­пе­ру пла­тить невоз­мож­но, так вот пусть он хоть уро­ка­ми за­ра­бо­та­ет. Квар­ти­ру в цер­ков­ном при­де­ле со­бор­ное на­чаль­ство ему еще может предо­ста­вить, но сто­ло­вать­ся у мис­сис Топ хор­мей­стер дол­жен уже на свои.

И те­перь мы уже можем ви­деть, как от пер­во­на­чаль­но­го за­мыс­ла, пунк­ти­ром на­ме­чен­но­го в "Фраг­мен­те Сапси", не оста­ёт­ся прак­ти­че­ски ни­че­го, кроме са­мо­го Сапси и его школы, управ­ля­е­мой мисс Твин­кл­тон (за­ме­тим по­пут­но, что мы по­хо­дя раз­би­ли тео­рию, что в имени мисс Твин­кл­тон от­ра­зи­лась её ноч­ная и днев­ная двой­ствен­ность, под­креп­лен­ная фра­зой о за­бы­тых спья­ну кар­ман­ных часах — имя Твин­кл­тон ро­ди­лось за­дол­го до идеи дать ро­ма­ну де­тек­тив­ный сюжет). Роза Пе­арт­ри стала Розой Бад, си­ро­той с "боль­ши­ми на­деж­да­ми", учи­тель тан­цев Покер пре­вра­тил­ся в хор­мей­сте­ра со­бо­ра Джас­пе­ра и стал опе­ку­ном Эдви­на, по­лу­чив по­пут­но ду­шев­ную рану, раз­бу­див­шую в нём жажду денег и мести. Мотив у Джас­пе­ра име­ет­ся, воз­мож­ность со­вер­шить пре­ступ­ле­ние тоже, оста­лось дать ему спо­соб.

При этом, не сле­ду­ет за­бы­вать и пятое пра­ви­ло де­тек­тив­но­го сю­же­та: убий­ца дол­жен бо­ять­ся раз­об­ла­че­ния, его план обя­зан обес­пе­чи­вать Джас­пе­ру сто­про­цент­ное АЛИБИ (ин­те­рес­но, что имен­но так, про­пис­ны­ми бук­ва­ми, и пи­са­лось во вре­ме­на Дик­кен­са это ла­тин­ское слово).

Вкрат­це, план Джас­пе­ра со­сто­ит из двух по­сле­до­ва­тель­ных шагов:

1. Убить Эдви­на и до­ждать­ся пе­ре­хо­да ка­пи­та­лов по­кой­но­го Розе;

2. Же­нить­ся на Розе и по­лу­чить все день­ги Дру­дов.

И если при долж­ной ор­га­ни­за­ции дела его никто не дол­жен будет за­по­до­зрить в убий­стве — ведь в гла­зах окру­жа­ю­щих у него от­сут­ству­ет мотив, по­сколь­ку де­нег-то он не на­сле­ду­ет — то когда он при­сту­пит ко вто­рой части плана, его ин­те­рес будет за­ме­чен всеми, а кто-ни­будь, по­жа­луй, смо­жет и свя­зать оба со­бы­тия во­еди­но. Но тут уж при­дёт­ся немно­го риск­нуть; всё равно, до­ка­зать уже будет ни­че­го нель­зя, а же­лать же­нить­ся на бо­га­той неве­сте — это еще не пре­ступ­ле­ние.

Итак, Дик­кенс (а не Джас­пер!) на­чи­на­ет пла­ни­ро­вать убий­ство Эдви­на Друда, по­сто­ян­но учи­ты­вая страх Джас­пе­ра быть раз­об­ла­чен­ным (пятое пра­ви­ло де­тек­ти­ва).

Каким об­ра­зом здо­ро­вый мо­ло­дой че­ло­век без вред­ных при­вы­чек может неожи­дан­но уме­реть? На­си­лие, са­мо­убий­ство или несчаст­ный слу­чай — дру­гих ва­ри­ан­тов нет. На­си­лие под­ра­зу­ме­ва­ет ограб­ле­ние или смерть во время драки. Вот бы Эдви­на избил до смер­ти ка­кой-ни­будь пья­ный дра­чун! Да где ж та­ко­го взять? До­го­ва­ри­вать­ся с кем-то опас­но, может вы­дать, может потом шан­та­жи­ро­вать, а Джас­пер хочет из­бе­жать любой, даже самой малой для себя опас­но­сти. Ко­неч­но, можно ин­сце­ни­ро­вать смерть Эдви­на при по­пыт­ке ограб­ле­ния — ударить его в тем­но­те кам­нем по го­ло­ве, да вы­вер­нуть кар­ма­ны и за­брать часы — но, об­на­ру­жив труп, по­ли­ция нач­нет ис­кать и пре­ступ­ни­ка, а что если най­дёт? Нет, надо обой­тись без по­ли­ции.

Может быть, са­мо­убий­ство? Его тоже можно ин­сце­ни­ро­вать: опо­ить Эдви­на чем-ни­будь, а потом су­нуть го­ло­вой в петлю или сбро­сить в реку. Но это слож­но, слож­но! Да и у Эдви­на нет ни ма­лей­шей при­чи­ны кон­чать с собой — он же стоит на по­ро­ге столь дол­го­ждан­ной же­нить­бы! У людей могут воз­ник­нуть во­про­сы, мёрт­вое тело может осмот­реть врач и за­ме­тить при­зна­ки на­силь­ствен­ной смер­ти. Нет, надо сде­лать так, чтобы тело не нашли.

Тогда оста­ёт­ся несчаст­ный слу­чай. Упал с ло­ша­ди? Нет, такое невоз­мож­но ор­га­ни­зо­вать. Упал с лест­ни­цы, ска­тил­ся по сту­пе­ням? Могут за­ин­те­ре­со­вать­ся, был ли кто-то рядом, не столк­нул ли кто бед­ня­гу. Упал с башни со­бо­ра? Что, вот прямо так, пошел на экс­кур­сию, за­смот­рел­ся на звёз­ды, шаг­нул через па­ра­пет и сва­лил­ся? Но экс­кур­сий на башню со­бо­ра не водят, да и ключа от двери в звон­ни­цу у Джас­пе­ра нет. А если Эдвин толь­ко силь­но рас­ши­бёт­ся при па­де­нии, но не умрёт? Эта башня и устро­е­на-то по-ду­рац­ки, на землю и упасть-то слож­но, кру­гом крыши тран­сеп­тов и при­де­лов.

Тут надо по­ни­мать, что Дик­кенс, ко­неч­но, своей ав­тор­ской вла­стью мог и экс­кур­сии на башню ор­га­ни­зо­вать, и дать Джас­пе­ру ключ, это всё ему, де­ми­ур­гу со­здан­но­го его фан­та­зи­ей мира, вполне по силам. Но, со­став­ляя план пре­ступ­ле­ния, он дол­жен был ду­мать как учи­тель пения Джас­пер. А Джас­пер, как сле­ду­ет из пяти пра­вил на­пи­са­ния де­тек­ти­ва, не толь­ко злой и эго­и­стич­ный, но еще и умный и осто­рож­ный пре­ступ­ник. Такой, ко­то­рый в со­сто­я­нии при­ду­мать аб­со­лют­но для него без­опас­ное, что на­зы­ва­ет­ся, "иде­аль­ное" убий­ство.

Река. Она текла через все эле­мен­ты плана Бр­эд­ли Хед­сто­у­на, она же вы­ру­чит и Джона Джас­пе­ра. Несчаст­ный слу­чай на реке! Мо­ло­дой че­ло­век, бу­дучи слег­ка на­ве­се­ле после дру­же­ско­го ужина, решил ис­ку­пать­ся, не спра­вил­ся с те­че­ни­ем, су­до­ро­га — и он уто­нул. Бы­ва­ет. Каж­дые пару лет кто-ни­будь да тонет, а ко­ро­вы с ов­ца­ми так и чаще. То есть, если на бе­ре­гу у за­пру­ды (самое удоб­ное для ку­па­ния место на реке с или­сты­ми бе­ре­га­ми) най­дут ак­ку­рат­но сло­жен­ную одеж­ду Эдви­на Друда, то ни­ко­му и в го­ло­ву не при­дёт по­до­зре­вать убий­ство. А под­ло­жить одеж­ду Эдви­на на берег, это за­да­ча вы­пол­ни­мая.

Но эту одеж­ду нужно сна­ча­ла снять — с трупа! Перед тем, как Эдви­на раз­деть, его нужно как-то убить. Как же?

Во-пер­вых, сразу от­па­да­ют любые ножи, пи­сто­ле­ты, ду­бин­ки и камни. Всё это остав­ля­ет или может оста­вить кро­ва­вые пятна, а крови на одеж­де быть не долж­но, иначе вме­сто несчаст­но­го слу­чая при ку­па­нии могут на­чать рас­сле­до­вать убий­ство. Отрав­ле­ние? Можно под­сы­пать Эдви­ну что-ни­будь в вино, ка­кой-ни­будь мы­шьяк от крыс, но вдруг жерт­ву вы­тош­нит, и одеж­да снова ис­пач­ка­ет­ся? Вдруг Эдвин умрёт не сразу, а успе­ет по­звать на по­мощь? Вдруг он про­сто не за­хо­чет это вино пить — про­сто по­то­му, что вкус ему не по­нра­вит­ся?! Нет, всё это слиш­ком рис­ко­ван­но, а надо чтобы уж на­вер­ня­ка!..

Оста­ёт­ся уду­ше­ние. Ду­шить го­лы­ми ру­ка­ми можно, ко­неч­но, но это надо ока­зать­ся с Эдви­ном лицом к лицу, а что если он сам вце­пит­ся в горло ду­ши­те­лю? Что если руки Джас­пе­ра со­скольз­нут, или у него про­сто не хва­тит силы? Он ведь не моряк, при­вык­ший сжи­мать в ла­до­нях про­смо­лё­ный канат, а учи­тель му­зы­ки!

Нет, ду­шить надо чем-то вроде ве­рёв­ки или про­во­ло­ки, и за­хо­дить нужно со спины. Да, но ве­рев­ку при­дёт­ся тогда на­ки­ды­вать на горло через го­ло­ву Эдви­на, а юноша носит шляпу. И пусть на то, чтобы на­ки­нуть петлю тре­бу­ет­ся не более се­кун­ды, но Эдвин может успеть схва­тить­ся за ве­рёв­ку. Опо­ить его опи­умом, чтобы он ни­че­го не со­об­ра­жал? Так опять же, а вдруг он от­ка­жет­ся пить, на­силь­но же его не за­ста­вишь!

Но выход дол­жен быть, дол­жен! Стоп, идея! Так у Эдви­на уже есть что-то вроде ве­рев­ки на шее — его гал­стук! За­тя­нуть по­ту­же и... Нет, тоже не го­дит­ся! Ведь гал­стук Эдви­на надо будет по­ло­жить на бе­ре­гу вме­сте с одеж­дой, и он не дол­жен быть измят и вы­тя­нут в стру­ну. Тогда пусть Джас­пер по­да­рит Эдви­ну новый гал­стук, ста­рый спря­чет в кар­ман, новый по­вя­жет на шею пле­мян­ни­ку (и Эдвин не будет про­те­сто­вать, от по­дар­ка ведь не от­ка­зы­ва­ют­ся), а потом как бы слу­чай­но зай­дёт сзади и...

Дик­кенс до­воль­но ки­ва­ет, усме­ха­ясь своим мыс­лям. Да, весь­ма, весь­ма непло­хой план. Джас­пер дарит Эдви­ну новый гал­стук, потом этим же гал­сту­ком душит его, раз­де­ва­ет бес­чув­ствен­ное тело и скла­ды­ва­ет вещи у пло­ти­ны. А тело Эдви­на со сле­да­ми уду­ше­ния на шее (такие страш­ные крас­ные по­ло­сы, бр-р!..) где-то пря­чет.

Но где же? Там, где мёрт­вое тело никто не най­дёт, да и ис­кать не будет — в мо­ги­ле Дру­да-стар­ше­го. Прах к праху, так ска­зать. Это что же, Джас­пе­ру при­дёт­ся раз­ры­вать мо­ги­лу?! Не опас­но ли это? Нет, если вме­сто мо­ги­лы сде­лать на­зем­ное за­хо­ро­не­ние. На­при­мер, в сар­ко­фа­ге — крыш­ки сар­ко­фа­гов обыч­но за­пи­ра­ют на ключ, а ключ есть толь­ко у Джас­пе­ра, как у един­ствен­но­го со­вер­шен­но­лет­не­го род­ствен­ни­ка усоп­ше­го. В сар­ко­фа­ге же, куда ста­вят за­кры­тые гробы один на дру­гой, все­гда най­дёт­ся место для еще од­но­го трупа.

И вот эта идея с по­да­рен­ным гал­сту­ком была взята Дик­кен­сом за ос­но­ву. Из­вест­но, что Дик­кенс, за­ка­зы­вая Люку Фил­дсу ри­су­нок об­лож­ки (на базе эс­ки­за Кол­лин­за), по­про­сил того на­ри­со­вать Джас­пе­ру под белым сти­ха­рем "длин­ный чер­ный гал­стук, ко­то­рый два­жды об­ви­ва­ет шею", на что удив­лен­ный ху­дож­ник, ко­то­рый уже на­ри­со­вал Джас­пе­ру ма­лень­кий гал­стук, по­ин­те­ре­со­вал­ся, зачем пи­са­те­лю нужен непре­мен­но такой? "Мо­же­те ли вы хра­нить тайну?" — спро­сил Дик­кенс. — "Мне нужен двой­ной чер­ный гал­стук по­то­му, что Джас­пер душит им Эдви­на".

Дей­стви­тель­но, на ри­сун­ке об­лож­ки от­чет­ли­во виден не чер­ный шарф, об­мо­тан­ный во­круг горла Джас­пе­ра для за­щи­ты от хо­ло­да в со­бо­ре, а имен­но чер­ный гал­стук, за­прав­лен­ный под во­рот­ник со­роч­ки. Но в тек­сте ро­ма­на ясно на­пи­са­но "a large black scarf of strong close-wo­ven silk", и для этой за­ме­ны у Дик­кен­са были вполне ос­но­ва­тель­ные при­чи­ны чисто ху­до­же­ствен­но­го по­ряд­ка, ко­то­рые мы раз­бе­рем позд­нее.

Пока же, Джас­пе­ру (то есть, ко­неч­но, Дик­кен­су) надо опре­де­лить­ся с ме­стом и вре­ме­нем со­вер­ше­ния пре­ступ­ле­ния. Это весь­ма важно, так как вы­бран­ный спо­соб убий­ства на­кла­ды­ва­ет на место и время до­воль­но жест­кие огра­ни­че­ния. Time and place должны быть both in hand.

Во-пер­вых, убий­ство долж­но про­изой­ти ночью. По мно­же­ству при­чин, не толь­ко по­то­му, что никто не дол­жен ви­деть мо­мент убий­ства. Труп нужно раз­деть, Джас­пер дол­жен неза­ме­чен­ным дойти до пло­ти­ны, раз­ме­стить там одеж­ду Эдви­на, вер­нуть­ся назад и за­тол­кать тело в сар­ко­фаг. Час-дру­гой на это тре­бу­ет­ся. Всё это время труп Эдви­на будет ле­жать среди могил? Нет, днём всё это про­де­лать невоз­мож­но.

Во-вто­рых, не каж­дая ночь го­дит­ся, долж­но быть но­во­лу­ние, да и лет­ние ночи ко­рот­кие. Это долж­на быть зим­няя ночь, и осо­бен­но удоб­на ночь Со­чель­ни­ка, когда по стро­гой ан­глий­ской тра­ди­ции на ули­цах нет ни души, так как всем по­ла­га­ет­ся быть дома и за се­мей­ным сто­лом празд­но­вать рож­де­ние Хри­ста.

Со­чель­ник так же весь­ма удо­бен для того, чтобы на празд­ник по­да­рить Эдви­ну новый гал­стук, да и за­сто­лье при­дёт­ся весь­ма кста­ти — потом можно будет ска­зать, что Эдвин выпил боль­ше обыч­но­го, от­то­го и уто­нул.

Да, но ку­па­ние в реке летом вы­гля­дит нор­маль­но, а вот ку­па­ние зимой... этот по­во­рот сю­же­та надо как-то обос­но­вать. Надо, чтобы чи­та­тель при­вык к мысли, что зимой тоже можно ку­пать­ся — для здо­ро­вья! Пом­нит­ся, ка­но­ник Ро­берт Уай­стон был боль­шим при­вер­жен­цем вся­ко­го рода об­ли­ва­ний хо­лод­ной водой и зим­них ку­па­ний... По­жа­луй, вве­дём его в роман — он нам еще много где при­го­дит­ся. Так в сю­же­те по­яв­ля­ет­ся ка­но­ник Кри­спаркл, спортс­мен и при­вер­же­нец за­ка­ли­ва­ния.

И вот те­перь план Джас­пе­ра почти пол­но­стью готов. По­че­му "почти"? Не ре­ше­ны два до­воль­но важ­ных во­про­са: а) где спря­тать труп на то время, пока Джас­пер от­но­сит одеж­ду к пло­тине, и б) каким об­ра­зом вы­ма­нить Эдви­на в ночь Со­чель­ни­ка на улицу, да еще так, чтобы Джас­пе­ра и Эдви­на никто не уви­дел вме­сте.

Здесь вни­ма­тель­ный чи­та­тель может вос­клик­нуть: так в чем же про­бле­ма?! Пусть Джас­пер спря­чет труп в сар­ко­фа­ге сна­ча­ла, а рас­кла­ды­вать одеж­ду у пло­ти­ны от­прав­ля­ет­ся уже потом! И этот чи­та­тель будет со­вер­шен­но прав. И Дик­кенс не мог не уви­деть этой воз­мож­но­сти. Но он своей ав­тор­ской волей за­пре­тил Джас­пе­ру до­ду­мать­ся до этого про­сто­го ре­ше­ния, ко­то­рое сде­ла­ло бы пла­ни­ру­е­мое убий­ство "иде­аль­ным" и нерас­кры­ва­е­мым. Дик­кенс за­ста­вил Джас­пе­ра имен­но в этом месте плана до­пу­стить ошиб­ку — и по­стро­ил на этой ошиб­ке весь даль­ней­ший сюжет.

Про­сле­дим, как Дик­кенс по­сле­до­ва­тель­но, глава за гла­вой, про­во­дит Джас­пе­ра через все этапы об­ду­мы­ва­ния и под­го­тов­ки убий­ства.

В пер­вой главе Джас­пер, почти обес­си­лив­ший от необ­хо­ди­мо­сти целый год до­жи­дать­ся на­ме­чен­ной для убий­ства ночи, спа­са­ет­ся от нерв­но­го на­пря­же­ния опи­умом: "Когда уж не мог боль­ше тер­петь, я при­хо­дил сюда в по­ис­ках об­лег­че­ния. И мне ста­но­ви­лось легче! Да, легче!"

Во вто­рой главе, Джас­пер, на­пу­ган­ный зву­ка­ми хо­ра­ла, в ко­то­рых ему по­чу­дил­ся голос дья­во­ла, и пе­ре­жив мо­мент все­по­гло­ща­ю­ще­го ужаса от мысли, что Эдвин до­га­дал­ся о гро­зя­щей ему опас­но­сти, де­ла­ет по­след­нюю роб­кую по­пыт­ку "пре­ду­пре­дить" свою бу­ду­щую жерт­ву.

Затем Про­ви­де­ние (а лучше ска­зать дья­вол, по­дав­ший голос де­ся­ток стра­ниц назад) по­сы­ла­ет ему ре­ше­ние пер­вой за­гвозд­ки в его плане. Джас­пер видит воз­мож­ность за­вла­деть клю­чом от скле­па Сапси — весь­ма удоб­но­го места для раз­де­ва­ния трупа.

В конце сле­ду­ю­щей главы Джас­пер долго и вни­ма­тель­но смот­рит на спя­ще­го Эдви­на, слов­но про­ща­ясь с ним — при­го­вор пле­мян­ни­ку те­перь под­пи­сан.

И снова Джас­пе­ру предо­став­ля­ет­ся воз­мож­ность от­ка­зать­ся от пла­нов убий­ства: Эдвин ссо­рит­ся с при­е­хав­шим в Клой­стерг­эм Неви­лом Ланд­лес­сом, и дело едва не кон­ча­ет­ся кро­во­про­ли­ти­ем. Джас­пер еще ко­леб­лет­ся, он не знает, со­вер­шить ли убий­ство са­мо­му или за­ста­вить вспыль­чи­во­го Неви­ла сде­лать за него всю гряз­ную ра­бо­ту. Эти ко­ле­ба­ния по­ка­за­ны Дик­кен­сом в воз­гла­се оч­нув­ше­го­ся от кош­ма­ра Джас­пе­ра: "Что слу­чи­лось? Кто это сде­лал?"

И тут же Джас­пер на­хо­дит ре­ше­ние для вто­рой за­гвозд­ки в своём плане: Невил и по­мо­жет вы­ма­нить Эдви­на ночью на улицу! Убий­ство же Джас­пер со­вер­шит сам, как и пла­ни­ро­вал. Дик­кенс по­ка­зы­ва­ет при­ня­тие Джас­пе­ром та­ко­го ре­ше­ния сло­ва­ми хор­мей­сте­ра, ска­зан­ны­ми Кри­спарк­лу: "Я это сде­лаю."

Ре­шив­шись на пре­ступ­ле­ние, Джас­пер более не ко­леб­лет­ся. В главе "Ночь с Дердл­сом" он со­вер­ша­ет по­след­ние при­го­тов­ле­ния к убий­ству: кра­дёт ключ от скле­па Сапси, вы­хо­дит из со­бо­ра, от­пи­ра­ет склеп и остав­ля­ет его двери за­кры­ты­ми, но не за­пер­ты­ми. После чего ключ воз­вра­ща­ет­ся в узе­лок Дердл­са.

И в празд­нич­ный день Со­чель­ни­ка Джас­пер по­яв­ля­ет­ся на пуб­ли­ке, имея на шее бу­ду­щее ору­дие убий­ства — двой­ной чер­ный гал­стук... ээ... по­го­ди­те, тут в тек­сте на­пи­са­но "чер­ный шарф", а на об­лож­ке на­ри­со­ван гал­стук! От­ку­да же взял­ся шарф вме­сто пла­ни­ро­вав­ше­го­ся гал­сту­ка? Джас­пер пе­ре­ду­мал?!

Нет, пе­ре­ду­мал Дик­кенс. По сю­же­ту хор­мей­стер дол­жен был по­явить­ся при­люд­но с чер­ным гал­сту­ком на шее — чтобы на это об­ра­тил вни­ма­ние и чи­та­тель, и пуб­ли­ка в со­бо­ре. Такая бра­ва­да Джас­пе­ра была при­зва­на стать еще одной его ошиб­кой: позд­нее гал­стук дол­жен был стать ули­кой, опо­знан­ной как при­над­ле­жа­щей Джас­пе­ру. И этот же гал­стук (те­перь уже из­мя­тый от носки, ведь гал­стук за­вя­зы­ва­ют узлом) Джас­пер дол­жен был по­да­рить Эдви­ну?! Нет, мятые но­шен­ные вещи не дарят.

По­это­му в по­след­ний мо­мент Дик­кенс за­ме­ня­ет гал­стук шар­фом, ко­то­рый уже по при­ро­де своей из­на­чаль­но измят и скру­чен. Пом­ни­те, Джас­пер перед тем как войти в дом, где его уже ожи­да­ют Эдвин и Невилл, сни­ма­ет шарф с шеи, рас­прав­ля­ет его и пе­ре­ки­ды­ва­ет через ло­коть? Все эти ма­ни­пу­ля­ции имеют смысл толь­ко в одной си­ту­а­ции — этот шарф поз­во­ле­но ви­деть на шее Джас­пе­ра кому угод­но, но толь­ко не тем, кто на­хо­дит­ся внут­ри квар­ти­ры хор­мей­сте­ра. По­то­му что, это по­да­рок на Рож­де­ство, по­да­рок для Эдви­на.

Так что, мы видим, что Дик­кенс при­ду­мал для Джас­пе­ра пре­вос­ход­ный план пре­ступ­ле­ния, про­стой и эф­фек­тив­ный, но Дик­кенс же спе­ци­аль­но за­ло­жил в этом плане и несколь­ко оши­бок Джас­пе­ра, ко­то­рые позд­нее, при пра­виль­ной раз­ра­бот­ке, при­ве­дут убий­цу в ка­ме­ру смерт­ни­ков. Ошиб­кой был склеп Сапси, ошиб­кой было по­яв­ле­ние на людях в чер­ном шарфе. Джас­пер мог из­бе­жать этих оши­бок, если бы он тща­тель­нее об­ду­мал свой план.

Но Дик­кенс до­ба­вил в сюжет еще несколь­ко слу­чай­но­стей, ко­то­рых Джас­пер, думай он хоть до по­си­не­ния, преду­смот­реть никак не мог. Этими слу­чай­но­стя­ми стали:

а) коль­цо ма­те­ри Розы, дан­ное Эдви­ну опе­ку­ном неве­сты,

б) пло­хая по­го­да с ура­ган­ным вет­ром в ночь убий­ства, и

в) куча стро­и­тель­но­го му­со­ра, остав­лен­ная ра­бо­чи­ми Дердл­са внут­ри скле­па Сапси. Куча, в ко­то­рой кроме песка на­хо­ди­лась и едкая нега­ше­ная из­весть.

Две ошиб­ки и три слу­чай­но­сти свели на нет все хит­рые по­стро­е­ния Джас­пе­ра, спас­ли от смер­ти Эдви­на и Неви­ла, а са­мо­го хор­мей­сте­ра при­ве­ли на ска­мью под­су­ди­мых и едва не на ви­се­ли­цу.

— Есть пять­де­сят две­рей, куда может про­ник­нуть раз­об­ла­че­ние. — го­во­рит Джону Джас­пе­ру и Бр­эд­ли Хед­сто­уну Дик­кенс. — С ве­ли­чай­шим тру­дом и ве­ли­чай­шей хит­ро­стью пре­ступ­ник за­пи­ра­ет на двой­ной замок, на за­движ­ки сорок де­вять из них — и не видит, что пя­ти­де­ся­тая стоит рас­пах­ну­тая на­стежь.

В ро­мане "Тайна Эдви­на Друда" рас­пах­ну­той на­стежь в самом бук­валь­ном смыс­ле сто­я­ла ко­ва­ная дверь скле­па Сапси — такой её и об­на­ру­жил Джас­пер, вер­нув­ший­ся от пло­ти­ны на место пре­ступ­ле­ния чтобы спря­тать труп. Дверь сто­я­ла рас­пах­ну­тая на­стежь, а тело пле­мян­ни­ка... тело Эдви­на ис­чез­ло!




*) Диккенс традиционно давал своим героям "говорящие" имена и фамилии, причем отрицательные персонажи получали фамилии, намекающие на их преступления. В дополнение к Джасперу и Хедстоуну можно вспомнить преступника из повести "Прохода нет" Жюля Обенрайцера, чья фамилия была образована Диккенсом из немецкого выражения "von oben reißen", которое означает в переводе "сорваться с высоты". Действительно, в повести Обенрайцер столкнул свою жертву в пропасть. Злодею из романа "Оливер Твист" Диккенс дал имя Билли Сайкс, образовав его из слова "билли", жаргонного названия дубинки, и глагола "shakes", означающего "трясти, потрясать чем-либо". И именно дубинкой Билли Сайкс убил свою сообщницу Нэнси.