11. О "скелетах в фамильных шкафах"

— Го­во­рят, в каж­дом доме есть своя тайна, скры­тая от чужих глаз. А ты думал, Нэд, что в моей жизни этого нет?

— Чест­ное слово, Джек, я и сей­час так думаю. Но, ко­неч­но, если по­раз­мыс­лить, то даже в Ки­с­ки­ном доме — если бы он у нее был — или в моем — если бы он был у меня…

◊ ◊ ◊

Эдвин не окон­чил фразы, так как его дя­дюш­ка Джек Джас­пер по­ско­рее от­влёк пле­мян­ни­ка от опас­ной темы. А жаль. Иначе мы могли бы и узнать, что же это за "тайна, скры­тая от чужих глаз", име­ет­ся в семье Дру­дов (если по­раз­мыс­лить, ко­неч­но). Но по­раз­мыс­лить ведь ни­ко­гда не позд­но, даже и через 140 лет...

При­чи­ны мно­гих пре­ступ­ле­ний (не спон­тан­ных, а тех, ко­то­рые долго го­то­вят­ся и пла­ни­ру­ют­ся) часто лежат в от­да­лён­ном про­шлом. Может быть, и мотив пре­ступ­ле­ния Джас­пе­ра тоже нужно ис­кать среди се­мей­ных тайн рода Дру­дов? Тем более, одно из ра­бо­чих на­зва­ний ро­ма­на прямо на­во­дит нас на такую мысль: "The Mystery in the Dood Family" — так зву­ча­ло оно, то есть "Тайна семьи Дру­дов", не боль­ше, но и не мень­ше.

Да­вай­те со­вер­шим неболь­шое пу­те­ше­ствие в про­шлое, а за точку от­сче­та возь­мём год ис­чез­но­ве­ния Эдви­на — 1842-й, как его бле­стя­ще опре­де­лил (во­след за Перси Кар­де­ном) Фе­ликс Айл­мер в книге "The Drood Case". Со­об­ра­же­ния Айл­ме­ра были про­сты: Дик­кенс сам дал нам точ­ней­шее ука­за­ние на год, в ко­то­рый про­ис­хо­ди­ли со­бы­тия. Пом­ни­те, во время ве­чер­ней про­гул­ки Кри­спарк­ла и Невил­ла ка­но­ник ска­зал сво­е­му под­опеч­но­му:

— Се­год­ня пер­вый день неде­ли, а по­след­ний день на этой неде­ле — со­чель­ник.

Зна­чит, канун Рож­де­ства (то есть, 24 де­каб­ря) при­шел­ся в этом году на суб­бо­ту — ведь ан­глий­ская неде­ля тра­ди­ци­он­но на­чи­на­ет­ся с вос­кре­се­нья. Таких годов во вто­рой чет­вер­ти де­вят­на­дца­то­го века всего три: это 1836-й, 1842-й и 1853-й годы. Вспом­ним, что жи­те­ли Клой­стерг­э­ма до­би­ра­лись в сто­ли­цу сна­ча­ла на ди­ли­жан­се, а ки­ло­мет­рах в де­ся­ти от го­ро­да пе­ре­са­жи­ва­лись на поезд. В первую из трёх дат вб­ли­зи Клой­стерг­э­ма-Ро­че­сте­ра не было и следа от ка­кой-ни­будь же­лез­но­до­рож­ной линии, а в 1853-м рель­сы уже со­еди­ни­ли Лон­дон и го­ро­док Струд, от­де­лен­ный от Ро­че­сте­ра лишь мо­стом через реку Мед­вэй. Так что, под­хо­дя­щая дата опре­де­ля­ет­ся про­стым ис­клю­че­ни­ем: Эдвин исчез в 1842-м, в ночь на 25 де­каб­ря.

В 1842-м году хор­мей­сте­ру Джас­пе­ру 26 лет, сле­до­ва­тель­но, ро­дил­ся он в 1816-м. Эдви­ну Друду без ма­ло­го 21 год, его день рож­де­ния при­хо­дит­ся на май 1822 года. Розе Бут­тон почти сем­на­дцать — она ро­ди­лась в 1825-м. Когда Розе едва ис­пол­ни­лось шесть, тра­ги­че­ски умер­ла её ма­туш­ка, уто­ну­ла во время "party of pleasure", и это был, таким об­ра­зом, 1831-й год. Сам ми­стер Бут­тон пе­ре­жил свою жену ровно на год: дата его смер­ти — 1832-й год.

Фе­ликс Айл­мер свёл все эти даты в ко­ро­тень­кую таб­лич­ку, свое­об­раз­ный timeline ис­то­рии:


1816           John Jasper born       Ро­дил­ся Джон Джас­пер

1822           Edwin Drood born       Ро­дил­ся Эдвин Друд

1822-29 ?      Mrs Drood died         Умер­ла мис­сис Друд, урож­ден­ная Джас­пер

1825           Rosa Bud born          Ро­ди­лась Роза Бут­тон

1831           Mrs Bud died           Умер­ла (уто­ну­ла) мис­сис Бут­тон

1832           Mr Bud died            Умер ми­стер Бут­тон

1837           Jasper came of age     Год со­вер­шен­но­ле­тия Джас­пе­ра

1838 ?         Mr Drood died          Умер ми­стер Друд

1841           Mrs Sapsea died        Скон­ча­лась мис­сис Сапси

1842 (Dec. 24) Edwin disappears       Исчез Эдвин Друд


За­ме­тим, что нам не из­вест­но в точ­но­сти, когда имен­но ов­до­вел ми­стер Друд. Про­изо­шло это, как сле­ду­ет из сю­же­та, между днем рож­де­ния Эдви­на (мать могла уме­реть при родах) и днем смер­ти мис­сис Бут­тон. По­это­му и такая рас­плыв­ча­тая дата: 1822-29 годы.

И ми­стер Друд, скон­чав­ший­ся при­мер­но в 1838-41 годах, по­хо­ро­нен один — мо­ги­ла его су­пру­ги, ушед­шей из жизни (?) два­дца­тью го­да­ми рань­ше, от­сут­ству­ет на клад­би­ще Клой­стерг­э­ма. Его по­смерт­ное оди­но­че­ство под­чер­ки­ва­ет­ся и фор­мой за­хо­ро­не­ния: в сар­ко­фа­ге, по­доб­но фа­ра­о­ну.

Не яв­ля­ет­ся ли неяс­ная судь­ба ма­туш­ки Эдви­на тем самым фа­миль­ным "ске­ле­том в шкафу" се­мей­ства Дру­дов? Если она мерт­ва, то где её мо­ги­ла? А если она жива, то где же она сама? Вдо­ба­вок, дело ослож­ня­ет­ся еще и тем, что мис­сис Друд, урож­ден­ная Джас­пер, при­хо­дит­ся хор­мей­сте­ру Джону род­ной сест­рой (несмот­ря на то, что по воз­рас­ту го­дит­ся ему в ма­те­ри).

А что же за сек­рет может быть в се­мей­стве Бут­то­нов?

Тут нет нужды фан­та­зи­ро­вать, так как Дик­кенс прямо ука­зал нам на клас­си­че­ский "лю­бов­ный тре­уголь­ник": ми­стер Бут­тон — мис­сис Бут­тон — ми­стер Грюд­жи­ус.

— По­до­зре­вал ли он ко­гда-ни­будь, что та, чье серд­це он за­во­е­вал с пер­вой встре­чи, давно уже была лю­би­ма дру­гим — лю­би­ма молча, без­на­деж­но, на рас­сто­я­нии? До­га­ды­вал­ся ли он хоть в ма­лей­шей сте­пе­ни, кто этот дру­гой?

Без­услов­но, до­га­ды­вал­ся, от­ве­тим мы Хи­ра­му Грюд­жи­усу. Сам Дик­кенс, пусть и ску­пы­ми, но чрез­вы­чай­но точ­ны­ми маз­ка­ми кисти на­ри­со­вал нам кар­ти­ну про­изо­шед­ше­го в семье Бут­то­нов несча­стья.

Остав­шись круг­лой си­ро­той в ран­нем дет­стве, Роза с семи лет не знала иного дома, кроме Жен­ской Оби­те­ли, и иной ма­те­ри, кроме мисс Твин­кл­тон. Свою род­ную мать она пом­ни­ла смут­но как пре­лест­ное ма­лень­кое со­зда­ние. очень по­хо­жее на нее самое (и лишь немно­гим стар­ше, как ей ка­за­лось). Зато ярким и от­чет­ли­вым было вос­по­ми­на­ние о том ро­ко­вом дне, когда отец Розы на руках при­нес свою мерт­вую жену домой — она уто­ну­ла во время про­гул­ки [party of pleasure]. Каж­дая склад­ка и каж­дый узор на­ряд­но­го лет­не­го пла­тья, длин­ные влаж­ные во­ло­сы с за­пу­тав­ши­ми­ся в них ле­пест­ка­ми от раз­мок­ше­го венка, скорб­ная кра­со­та уло­жен­ной на кро­вать юной по­кой­ни­цы — все это неиз­гла­ди­мо за­пе­чат­ле­лось в па­мя­ти Розы. Также спер­ва бур­ное от­ча­я­ние, а после угрю­мая по­дав­лен­ность ее бед­но­го мо­ло­до­го отца, ко­то­рый скон­чал­ся, уби­тый горем, в первую го­дов­щи­ну своей утра­ты.

Един­ствен­ным его уте­ше­ни­ем в эти тяж­кие ме­ся­цы было вни­ма­ние и со­чув­ствие близ­ко­го друга и быв­ше­го школь­но­го то­ва­ри­ща, Друда, тоже рано остав­ше­го­ся вдов­цом; от­сю­да и ро­ди­лась мысль о по­молв­ке Розы. Но и этот друг вско­ре ушел той оди­но­кой до­ро­гой, в ко­то­рую рано или позд­но вли­ва­ют­ся все зем­ные стран­ствия.

О неко­то­рых де­та­лях со­бы­тий той поры рас­ска­зы­ва­ет и ми­стер Грюд­жи­ус:

— Ми­стер Эдвин, это коль­цо с ро­зет­кой из брил­ли­ан­тов и ру­би­нов, изящ­но оправ­лен­ных в зо­ло­то, при­над­ле­жа­ло ма­те­ри мисс Розы. Его в моем при­сут­ствии сняли с ее мерт­во­го паль­ца, и не дай мне бог еще ко­гда-ни­будь уви­деть такое горе, такое от­ча­я­ние, какое я видел в тот раз! Я очень су­ро­вый че­ло­век, но для этого я недо­ста­точ­но суров. ... Это коль­цо было по­да­ре­но мо­ло­дой жен­щине ее су­пру­гом в тот день, когда они впер­вые по­кля­лись друг другу в вер­но­сти. А она по­гиб­ла так рано, в самом на­ча­ле своей пре­крас­ной и счаст­ли­вой жизни! Он снял это коль­цо с ее без­жиз­нен­ной руки, и он же, чув­ствуя при­бли­же­ние смер­ти, пе­ре­дал его мне. А по­ру­че­ние, воз­ло­жен­ное им на меня со­сто­я­ло в сле­ду­ю­щем: когда вы и мисс Роза ста­не­те взрос­лы­ми муж­чи­ной и жен­щи­ной и ваша по­молв­ка, счаст­ли­во про­те­кая, будет бли­зить­ся к за­вер­ше­нию, я дол­жен вру­чить это коль­цо вам, чтобы вы на­де­ли его ей на палец. Если же со­бы­тия раз­вер­нут­ся иначе, оно оста­нет­ся у меня.

Клю­че­вым мо­мен­том для рас­пу­ты­ва­ния всей ис­то­рии яв­ля­ет­ся тот факт, что осо­бен­но бур­ное от­ча­я­ние вне­зап­но ов­до­вев­ший ми­стер Бут­тон ис­пы­тал имен­но в тот мо­мент, когда за­ме­тил на паль­це своей уто­нув­шей су­пру­ги по­мол­воч­ное (не об­ру­чаль­ное) коль­цо. Имен­но об­на­ру­же­ние коль­ца от­кры­ло ми­сте­ру Бут­то­ну глаза: его су­пру­га не про­сто уто­ну­ла, а уто­пи­лась — по­кон­чи­ла с собой, бу­дучи не в силах жить об­ви­ня­е­мой лю­би­мым су­пру­гом в невер­но­сти.

Вы­стро­им ми­зан­сце­ну с са­мо­го на­ча­ла.

Вот ми­стер Бут­тон, уже срав­ни­тель­но немо­ло­дой че­ло­век лет 35-ти (воз­раст Грюд­жи­уса в те годы), де­ла­ет пред­ло­же­ние своей бу­ду­щей су­пру­ге, мо­ло­дой жен­щине лет во­сем­на­дца­ти (воз­раст Розы в ро­мане). Это пред­ло­же­ние с вос­тор­гом и бла­го­дар­но­стью при­ня­то. В знак со­вер­ше­ния по­молв­ки жених дарит неве­сте по­мол­воч­ное коль­цо с ру­би­на­ми и брил­ли­ан­та­ми (ми­стер Бут­тон, таким об­ра­зом, был не беден, и не скуп — т.е. пред­став­лял хо­ро­шую пар­тию для юной дамы). Бу­ду­щая мис­сис Бут­тон "с гор­до­стью и ра­до­стью" носит это коль­цо — и эта гор­дость и ра­дость оче­вид­на для тре­тье­го пер­со­на­жа тре­уголь­ни­ка, тоже влюб­лен­но­го в эту чужую неве­сту: для ми­сте­ра Грюд­жи­уса, ко­то­рый, судя по всему, вхо­дил в ком­па­нию гос­под Бут­то­на и Друда. Де­ли­кат­ный ми­стер Грюд­жи­ус ре­ша­ет не ме­шать чу­жо­му сча­стью, не от­кры­вать своих чувств ни­ко­му, и бо­го­тво­рить бу­ду­щую мис­сис Бут­тон из­да­ли. Но не слиш­ком из­да­ли: он ведь не уехал в Ав­стра­лию, судя по тому, что в день смер­ти мис­сис Бут­тон он ока­зал­ся по­бли­зо­сти (не при­ни­мая, од­на­ко, уча­стия в "party of pleasure").

В день сва­дьбы по­мол­воч­ное коль­цо тра­ди­ци­он­но за­ме­ня­ет­ся об­ру­чаль­ным. В по­ло­жен­ный срок рож­да­ет­ся ма­лют­ка Роза. Про­хо­дит несколь­ко лет.

В мо­мент тра­ге­дии Джас­пе­ру пят­на­дцать лет, Эдви­ну де­вять, а Розе шесть.

Неиз­вест­но, сам ли ми­стер Бут­тон при­шел к такой идее, на­мек­нул ли ему кто, толь­ко рев­ни­вый су­пруг по­сте­пен­но на­чи­на­ет по­до­зре­вать, что мо­ло­дая жена ему невер­на, что она от­ве­ти­ла вза­им­но­стью ми­сте­ру Грюд­жи­усу, и воз­мож­но даже — ужас­ная мысль! — что отцом свет­ло­во­ло­сой Розы яв­ля­ет­ся его друг Хирам, ко­то­рый, вспом­ним, тоже имел ше­ве­лю­ру жел­то­ва­то­го цвета.

Сцены рев­но­сти (скры­ва­е­мые от чужих глаз, по­сколь­ку, как мы знаем, Грюд­жи­усу не было от­ка­за­но от дома) де­ла­ют жизнь ни в чем не ви­нов­ной мис­сис Бут­тон невы­но­си­мой. Угро­жая раз­во­дом, ми­стер Бут­тон за­би­ра­ет у су­пру­ги об­ру­чаль­ное коль­цо. Не в силах ни до­ка­зать су­пру­гу бес­поч­вен­ность его об­ви­не­ний, ни жить даль­ше с раз­лю­бив­шим её че­ло­ве­ком, бра­ком с ко­то­рым она ко­гда-то была так горда, несчаст­ная жен­щи­на ре­ша­ет обе­лить своё имя, по­кон­чив с собой. Де­ла­ет она это на ро­ман­ти­че­ский манер — с вен­ком из по­ле­вых цве­тов на рас­пу­щен­ных во­ло­сах и с по­мол­воч­ным (вме­сто об­ру­чаль­но­го) коль­цом на паль­це. Мо­мент тоже вы­бран со рас­че­том: во время party of pleasure, т.е пик­ни­ка в ком­па­нии зна­ко­мых на бе­ре­гу реки, по­сколь­ку мис­сис Бут­тон же­ла­ет, чтобы её хва­ти­лись и нашли тот­час же, а не через пару дней в непо­до­ба­ю­щем виде. Ми­стер Бут­тон и ми­стер Грюд­жи­ус в пик­ни­ке не участ­ву­ют.

От­ме­тим, что дело не про­ис­хо­дит ни в Лон­доне (Темза тогда пред­став­ля­ла собой кло­аку), ни в Клой­стерг­эме (рас­по­ло­же­нии Друда), а, ско­рее всего, в за­го­род­ном по­ме­стье Бут­то­нов. Ми­стер Грюд­жи­ус тоже го­стит в этот мо­мент там. При­сут­ству­ет ли и ми­стер Друд с маль­чи­ка­ми, неиз­вест­но.

Утоп­лен­ни­цу об­на­ру­жи­ва­ют, вы­тас­ки­ва­ют на берег, по­сы­ла­ют за ми­сте­ром Бут­то­ном. Пре­бы­ва­ю­щий от свер­шив­ше­го­ся в шоке (но еще не по­до­зре­ва­ю­щий са­мо­убий­ство) ми­стер Бут­тон на руках (сви­де­тель­ство со­хра­нив­шей­ся любви и еще не при­шед­ше­го от­ча­я­ния) при­но­сит мёрт­вую су­пру­гу домой. При­бе­га­ет и по­тря­сен­ный из­ве­сти­ем ми­стер Грюд­жи­ус (и перед ним не за­кры­ва­ют двери). И в этот мо­мент ми­стер Бут­тон за­ме­ча­ет на паль­це су­пру­ги по­мол­воч­ное коль­цо! В одну се­кун­ду ему ста­но­вит­ся всё ясно: это коль­цо иг­ра­ет роль по­смерт­ной за­пис­ки — я ни в чём не ви­но­ва­та, я была тебе верна, и вер­ной тебе я доб­ро­воль­но ушла из жизни, и смерть моя те­перь на твоей со­ве­сти. Осо­зна­ние ис­клю­чи­тель­но соб­ствен­ной вины в свер­шив­шей­ся тра­ге­дии, её непо­пра­ви­мость, угры­зе­ния со­ве­сти, раз­би­тая из-за соб­ствен­ной рев­но­сти лю­бовь — всё это вме­сте ввер­га­ет зло­счаст­но­го ми­сте­ра Бут­то­на в бур­ное от­ча­я­ние у тела по­кой­ной су­пру­ги. Эта сцена на­ве­ки за­пе­чат­ле­ва­ет­ся в па­мя­ти ми­сте­ра Грюд­жи­уса (не по­ни­ма­ю­ще­го, за­ме­тим, всей её подо­плё­ки).

Ми­стер Бут­тон сни­ма­ет с паль­ца усоп­шей по­мол­воч­ное коль­цо, как знак того, что по­смерт­ное по­сла­ние при­ня­то и "про­чи­та­но". Коль­цо ста­но­вит­ся для него сим­во­лом любви этой мо­ло­дой жен­щи­ны — любви, ко­то­рую он, не заслуживающий сострадания су­пруг, не смог оправ­дать, и ко­то­рую раз­бил соб­ствен­ны­ми ру­ка­ми. Сим­во­лом, ко­то­ро­го он сам счи­та­ет себя от­ныне недо­стой­ным.

Муки со­ве­сти и пре­зре­ние к себе ввер­га­ют несчаст­но­го отца Розы в "угрю­мую по­дав­лен­ность", то есть, в тя­же­лую де­прес­сию. Ми­стер Грюд­жи­ус, от­но­ше­ние к ко­то­ро­му вдов­ца (бла­го­да­ря са­мо­от­вер­жен­ной смер­ти мис­сис Бут­тон, обе­лив­шей тем его имя) по­ме­ня­лось на пол­но­стью про­ти­во­по­лож­ное, уез­жа­ет после по­хо­рон. С Бут­то­ном оста­ёт­ся его бли­жай­ший друг ми­стер Друд, и, можно пред­по­ло­жить, что маль­чи­ки Джон и Эдвин тоже время от вре­ме­ни (как и рань­ше) го­сти­ли в по­ме­стье.

Ми­стер Бут­тон чув­ству­ет, что дни его со­чте­ны, смерть близ­ка, и этого дня он ждет, как дня ис­куп­ле­ния вины. Одна лишь мысль тер­за­ет его: ма­лют­ка Роза — ведь ко­гда-ни­будь она тоже вый­дет замуж! Но кто может дать га­ран­тию, что её не возь­мёт в жены оче­ред­ной рев­ни­вец, ко­то­рый при­дир­ка­ми и сце­на­ми сжи­вёт её со свету, как и он сам свёл в мо­ги­лу её мать?! И ми­стер Бут­тон умо­ля­ет ми­сте­ра Друда обещать, что Роза ста­нет женой имен­но Эдви­на Друда, доб­ро­го и незло­па­мят­но­го маль­чи­ка, бу­ду­щее ко­то­ро­го тоже обес­пе­че­но ро­ди­тель­ским паем в ин­же­нер­ной фирме.

Не бу­дучи в силах от­ка­зать пре­бы­ва­ю­ще­му в смер­тель­ной де­прес­сии луч­ше­му другу, ми­стер Друд со­гла­ша­ет­ся га­ран­ти­ро­вать сча­стье Розы таким необыч­ным спо­со­бом. Со­став­ля­ют­ся и под­пи­сы­ва­ют­ся два за­ве­ща­ния. Ми­стер Грюд­жи­ус, на­зна­чен­ный по­след­ней волей Бут­то­на бу­ду­щим опе­ку­ном Розы, и не по­до­зре­ва­ет о под­лин­ных мо­ти­вах та­ко­го "об­ру­че­ния с дет­ства" — о стра­хе ми­сте­ра Бут­то­на, что его един­ствен­ная дочь может волею несчаст­ли­во­го слу­чая выйти замуж за эго­и­стич­но­го рев­нив­ца и по­вто­рить судь­бу ма­те­ри. Его незна­ние позже про­явит­ся в от­ве­те на во­прос Розы:

— Ведь мой по­кой­ный папа и Эддин по­кой­ный отец ре­ши­ли нас по­же­нить по­то­му, что сами они были близ­ки­ми дру­зья­ми, вер­ны­ми и пре­дан­ны­ми, и хо­те­ли, чтобы мы после них тоже были дру­зья­ми, та­ки­ми же близ­ки­ми, вер­ны­ми и пре­дан­ны­ми?

— Имен­но так.

Не по­то­му их ре­ши­ли по­же­нить, что их отцы были близ­ки­ми дру­зья­ми, а для того, чтобы убе­речь Розу от несча­стья в браке!

Неза­дол­го до го­дов­щи­ны пе­чаль­но­го со­бы­тия между Бут­то­ном и Грюд­жи­усом, кли­ен­том и по­ве­рен­ным, со­сто­ял­ся раз­го­вор. Ми­стер Бут­тон, пол­ный бес­плод­но­го рас­ка­я­ния, пе­ре­дал Грюд­жи­усу по­мол­воч­ное коль­цо ма­те­ри Розы — коль­цо, ко­то­рое, как мы пом­ним, сим­во­ли­зи­ро­ва­ло те­перь для него лю­бовь его неве­сты. Этим же­стом он пе­ре­дал саму лю­бовь мо­ло­дой жен­щи­ны более до­стой­но­му чем он че­ло­ве­ку. Объ­яс­не­ни­ем та­ко­го стран­но­го, если смот­реть со сто­ро­ны, по­ступ­ка по­слу­жи­ло рас­по­ря­же­ние ко­гда-ни­будь вру­чить это коль­цо через Эдви­на Розе, тоже как по­мол­воч­ное. До­пол­не­ние к рас­по­ря­же­нию вы­да­ва­ло ис­тин­ное зна­че­ние коль­ца: если брак рас­стро­ит­ся, коль­цо — сим­вол любви мо­ло­дой жен­щи­ны, сим­вол её вер­но­сти — долж­но на­ве­ки остать­ся у Грюд­жи­уса, как звено той цепи любви, что свя­зы­ва­ет землю и небо, Грюд­жи­уса и по­кой­ную мис­сис Бут­тон, цепи, "об­ла­да­ю­щей ро­ко­вой силой дер­жать и влечь".

Сде­лав эти рас­по­ря­же­ния и офор­мив за­ве­ща­ние, в ко­то­ром он на­зна­чал Хи­ра­ма Грюд­жи­уса опе­ку­ном (то есть, более до­стой­ным отцом) для своей до­че­ри, объ­яс­нив Эдви­ну и Розе свою волю, ми­стер Бут­тон ушел из жизни, как ска­за­но в ро­мане, ровно в первую го­дов­щи­ну смер­ти своей су­пру­ги. Эта­кое сов­па­де­ние (да еще и при­ве­дён­ные перед тем в по­ря­док дела) вряд ли может счи­тать­ся слу­чай­ным, и пусть зна­че­ния его не по­ня­ла се­ми­лет­няя де­воч­ка, но нам-то долж­но быть оче­вид­но — ми­стер Бут­тон в рас­ка­я­нии осу­дил себя сам, по­кон­чив со своей жиз­нью во­след за су­пру­гой.

Вот такая ужас­ная ис­то­рия слу­чи­лась в семье Бут­то­нов, и надо об­ла­дать ге­ни­аль­но­стью Дик­кен­са, чтобы ухит­рить­ся из­ло­жить этот сюжет в несколь­ких на­мё­ках, раз­бро­сан­ных по тек­сту ро­ма­на. Это на­сто­я­щий "ске­лет в шкафу", пре­крас­но мо­гу­щий слу­жить дви­жу­щей силой всего ро­ма­на.

Каким же об­ра­зом?

Пред­ставь­те себе шест­на­дца­ти­лет­не­го Джона Джас­пе­ра и юную кра­са­ви­цу мис­сис Бут­тон, "пре­лест­ное ма­лень­кое со­зда­ние" лет два­дца­ти че­ты­рех, в венке из по­ле­вых цве­тов на рас­пу­щен­ных во­ло­сах, в на­ряд­ном лет­нем пла­тье — во­пло­щен­ная мечта под­рост­ка пу­бер­тет­но­го пе­ри­о­да. Пред­ставь­те себе, что Джон видит, как суров со своей по­до­зре­ва­е­мой в невер­но­сти су­пру­гой ми­стер Бут­тон, как несчаст­на мо­ло­дая жен­щи­на, как пе­чаль де­ла­ет её еще кра­си­вее в гла­зах Джона. Юноша готов от­дать жизнь, толь­ко бы на губах мис­сис Бут­тон снова по­яви­лась улыб­ка. Он про­кли­на­ет в душе до­маш­не­го ти­ра­на ми­сте­ра Бут­то­на, и тос­ку­ет над несчаст­ли­во сло­жив­шей­ся судь­бой пре­крас­ной леди. Вдруг сле­ду­ет тра­ги­че­ский удар — смерть мис­сис Бут­тон, и из пе­ре­су­дов (а может быть и из обороненных слов рас­ка­и­ва­ю­ще­го­ся в соб­ствен­ной рев­но­сти вдов­ца) Джон узна­ёт при­чи­ну ги­бе­ли ма­те­ри Розы. Во­ис­ти­ну, не до­стой­но­му её че­ло­ве­ку от­да­ла мо­ло­дая жен­щи­на своё лю­бя­щее и вер­ное серд­це! Но мёрт­вую уже не ожи­вить. Имен­но это вос­по­ми­на­ние от­зо­вёт­ся позд­нее в сло­вах Джас­пе­ра, ска­за­ных в ответ на сен­тен­цию глуп­ца Сапси:

— С тех пор, — про­дол­жа­ет ми­стер Сапси, вы­тя­ги­вая ноги к огню и в пол­ной мере на­сла­жда­ясь порт­вей­ном и теп­лом от ка­ми­на, — с тех пор я пре­бы­ваю в том го­рест­ном по­ло­же­нии, в ко­то­ром вы меня ви­ди­те; с тех пор я без­утеш­ный вдо­вец; с тех пор лишь пу­стын­ный воз­дух внем­лет моей ве­чер­ней бе­се­де. Мне не в чем себя упрек­нуть, но вре­ме­на­ми я задаю себе во­прос: что, если бы ее су­пруг был ближе к ней по ум­ствен­но­му уров­ню? Если бы ей не при­хо­ди­лось все­гда взи­рать на него снизу вверх? Быть может, это ока­за­ло бы укреп­ля­ю­щее дей­ствие на ее пе­чень?

Ми­стер Джас­пер с видом край­ней по­дав­лен­но­сти от­ве­ча­ет, что «надо по­ла­гать, так уж было суж­де­но».

Ми­стер Джас­пер вспом­нил в этот мо­мент дру­гую по­кой­ни­цу, дру­гую несчаст­ную жену недо­стой­но­го её су­пру­га.

Но пока на дворе 1832-й год, и без­утеш­ный ми­стер Бут­тон, желая обес­пе­чить бу­ду­щее се­мей­ное сча­стье се­ми­лет­ней пока еще де­воч­ки, за­ра­нее подыс­ки­ва­ет ей нерев­ни­во­го су­пру­га. И выбор его па­да­ет не на Джона, а на де­ся­ти­лет­не­го маль­чу­га­на Эдви­на. Выбор по­ня­тен — ми­стер Бут­тон же­ла­ет за­кре­пить по­молв­ку офи­ци­аль­но, в за­ве­ща­ни­ях своём и Друда, а ми­стер Друд ведь не волен ука­зы­вать сво­е­му шу­ри­ну Джас­пе­ру (в от­ли­чии от соб­ствен­но­го сына Эдви­на), на ком тому же­нить­ся. Но как вос­при­ни­ма­ет это ре­ше­ние Джон? Его по­счи­та­ли недо­стой­ным, а по сути — его ни в чем не про­явив­шу­ю­ся, но, тем не менее, ве­ли­кую и веч­ную лю­бовь к мис­сис Бут­тон рас­топ­та­ли и от­верг­ли. А этот щенок Эдвин по­лу­чит всё. Нет, нет, он хо­ро­ший маль­чик, и Джон его по-род­ствен­но­му любит, но — по­че­му он, а не Джас­пер?!

В тот мо­мент Джас­пер еще не любит Розу, как не может уче­ник вось­мо­го клас­са лю­бить пер­во­класс­ни­цу — слиш­ком ве­ли­ка раз­ни­ца в воз­расте. Но вот когда Джас­пе­ру стук­нет два­дцать пять, а Розе ис­пол­нит­ся шест­на­дцать, и лицом и всем об­ли­ком ста­нет она вы­ли­тая мать, вот тогда раз­ни­ца в годах ста­нет вдруг несу­ще­ствен­ной, и всю свою невы­ска­зан­ную лю­бовь к мис­сис Бут­тон Джас­пер в одно мгно­ве­нье пе­ре­не­сет на её дочь. Их уроки му­зы­ки пре­вра­тят­ся в одно боль­шое и страст­ное (хотя и за­ву­а­ли­ро­ван­ное) объ­яс­не­ние в любви — самой Розе и, в её лице, её ма­те­ри:


Угас­ших дней вер­нут­ся ли мечты,

    Вер­нут­ся ль вновь,

И ра­дость мук, и цепи кра­со­ты.

    И ты, лю­бовь?

Склон тихих дней

    Иных лучей

    Си­я­ньем оза­рен.

Но где тот луч, чей яркий блеск затьмит,

    Лю­бовь, твой сон?


О, нет! ничто на свете не затьмит,

    Лю­бовь, твой сон.

Для луч­ших мук в груди своей ответ

    Най­дет певец,

И, стра­сти враг, по­шлет ему при­вет

    Сухой муд­рец.

Но не най­дет

    Былых кра­сот

    Поэт во­круг себя,

Тех чувств, что знал, когда он с ней бывал

    И пел, любя,

Когда ее сму­ще­нье на­блю­дал

    И пел, любя.


Слова имен­но из этой бал­ла­ды То­ма­са Мура ци­ти­ру­ет Джас­пер в конце вто­рой главы в ответ на шутку Эдви­на про пер­чат­ки для Розы. "И пел, любя" — это же о Джас­пе­ре и Розе. Но лег­ко­мыс­лен­ный Эдвин не слы­шит на­мё­ка, "пре­ду­пре­ждать его бес­по­лез­но".

Рев­ность к счаст­лив­чи­ку Эдви­ну, обида, что ко­гда-то вы­бра­ли не его, страх, что Роза будет несчаст­ли­ва с лю­бя­щим её не так, как она того за­слу­жи­ва­ет, мужем, и соб­ствен­ная, пла­мен­ная и эго­и­стич­ная лю­бовь тол­ка­ют Джека Джас­пе­ра на пре­ступ­ле­ние — если он не может из­ме­нить за­ве­ща­ние, то он может, хотя бы, по­ме­шать тому ис­пол­нить­ся.

Но на пути эго­и­стич­ной любви Джас­пе­ра вста­ла дру­гая, ма­те­рин­ская и воз­вы­шен­ная лю­бовь. Эдвин не ре­шил­ся пе­ре­дать Розе по­мол­воч­ное коль­цо её ма­те­ри, "и в ту ми­ну­ту, когда он при­нял это, ка­за­лось бы, не столь важ­ное ре­ше­ние, среди ве­ли­ко­го мно­же­ства вол­шеб­ных цепей, что день и ночь ку­ют­ся в огром­ных куз­ни­цах вре­ме­ни и слу­чай­но­сти, вы­ко­ва­лась еще одна цепь, впа­ян­ная в самое ос­но­ва­ние земли и неба и об­ла­дав­шая ро­ко­вой силой дер­жать и влечь."

Коль­цо, сим­вол любви и вер­но­сти, со­глас­но по­след­ней воле ми­сте­ра Бут­то­на обя­за­но было вер­нуть­ся к Хи­ра­му Грюд­жи­усу, и оно, усто­яв про­тив раз­ру­ши­тель­но­го воз­дей­ствия нега­ше­ной из­ве­сти, вол­шеб­ным об­ра­зом, по­доб­но ле­ген­дар­но­му коль­цу шот­ланд­ско­го ко­ро­ля Хид­дер­са Хэла, раз­ру­шив по пути все козни Джека Джас­пе­ра, сде­ла­ло это. Но как имен­но — об этом мы долж­ны были узнать во вто­рой по­ло­вине книги, по­ло­вине, ко­то­рая ни­ко­гда не была на­пи­са­на, по­ло­вине, об­ла­да­ю­щей не мень­шей силой "дер­жать и влечь" нас, чем фа­миль­ное коль­цо Бут­то­нов.



Подстраницы (1): Sven Karsten: Family Skeletons