А. Л. Панина. Тайна Эдвина Друда: новая трактовка финала незавершенного романа

Вот уже боль­ше ста лет неокон­чен­ный роман Чарль­за Дик­кен­са «Тайна Эдви­на Друда» при­вле­ка­ет вни­ма­ние и за­ни­ма­ет во­об­ра­же­ние чи­та­те­лей, за­став­ля­ет ис­сле­до­ва­те­лей вновь и вновь воз­вра­щать­ся к его изу­че­нию. За это время на­пи­са­но нема­ло работ и вы­ска­за­но мно­же­ство раз­лич­ных ги­по­тез о том, как мог бы раз­ви­вать­ся сюжет ро­ма­на, если бы смерть не по­ме­ша­ла ав­то­ру за­вер­шить его.

70 лет назад из­вест­ный ан­глий­ский дик­кен­со­вед Дж. К. Уо­л­терс опуб­ли­ко­вал ис­сле­до­ва­ние «Ключи к ро­ма­ну Дик­кен­са «Тайна Эдви­на Друда» (На рус­ском языке эта ра­бо­та опуб­ли­ко­ва­на в при­ло­же­нии к ро­ма­ну: Ч. Дик­кенс. Со­бра­ние со­чи­не­ний, т. 27., М., 1962, ГИХЛ, с.589-650. В 1910-1911 году Уо­л­терс был пре­зи­ден­том Дик­кен­сов­ско­го об­ще­ства, его труд был издан в 1911 году), в ко­то­ром пред­ло­жил свою трак­тов­ку ро­ма­на и ре­кон­струк­цию его раз­вяз­ки. Имен­но она была по­ло­же­на в ос­но­ву те­ле­спек­так­ля, по­ка­зан­но­го мил­ли­о­нам наших те­ле­зри­те­лей. Между тем, ос­нов­ной вывод Уо­л­тер­са и его ре­кон­струк­ция вы­зы­ва­ют се­рьез­ные воз­ра­же­ния.

Пред­при­ни­мая свое ис­сле­до­ва­ние, в пре­ди­сло­вии к нему Уо­л­терс писал: «Мы за­да­лись здесь целью со­брать во­еди­но все наши на­блю­де­ния и, рас­по­ло­жив их в долж­ном по­ряд­ке, по­ка­зать, что они неиз­беж­но при­во­дят к од­но­му един­ствен­но­му за­клю­че­нию. Толь­ко таким спо­со­бом можно об­ре­сти ис­ти­ну. Тот, кто под­хо­дит к "Эдви­ну Друду" с за­ра­нее со­став­лен­ной тео­ри­ей, легко най­дет в ро­мане места, ее под­твер­жда­ю­щие, мы же ста­ра­лись идти дру­гим путем — спер­ва вы­де­лить су­ще­ствен­ные места, а затем уже смот­реть, что в них скры­то. По­след­няя се­рьез­ная по­пыт­ка была сде­ла­на так давно, что еще одну по­пыт­ку в этом на­прав­ле­нии можно счи­тать оправ­дан­ной, в осо­бен­но­сти, если она при­во­дит к со­всем иным вы­во­дам».

Эти слова, ду­ма­ет­ся, могут по­слу­жить оправ­да­ни­ем и дан­ной ра­бо­ты.

Раз­гад­ка тайны Эдви­на Друда — это, пре­жде всего, ответ на во­прос: был ли он убит или остал­ся жив; если убит, то кем и как, при каких об­сто­я­тель­ствах это убий­ство было рас­кры­то; если Эдвин остал­ся жив, то — как ему уда­лось спа­стись, и ка­ко­ва его даль­ней­шая судь­ба.

Сюжет по­след­не­го ро­ма­на Дик­кен­са и ха­рак­тер его ос­нов­ных пер­со­на­жей свя­зан с пред­ше­ству­ю­щим твор­че­ством пи­са­те­ля боль­ше, чем это при­ня­то счи­тать. Его ис­то­ки можно про­сле­дить в ро­мане «Бар­не­би Радж», на­пи­сан­ном на два­дцать пять лет рань­ше, в 1846 г. В обоих ро­ма­нах сюжет стро­ит­ся на кон­флик­те по­ло­жи­тель­но­го героя с без­душ­ным и ли­це­мер­ным него­дя­ем. По­ми­мо сов­па­де­ния неко­то­рых имен — до­маш­нее имя обоих мо­ло­дых ге­ро­ев Нед, а обоих их про­тив­ни­ков зовут Джон (сэр Джон и Джон Джас­пер) — сов­па­да­ют ха­рак­те­ры ос­нов­ных пер­со­на­жей и неко­то­рые важ­ные де­та­ли. Эд­вард Че­стер и Эдвин Друд — бла­го­род­ные и чест­ные мо­ло­дые люди. Оба вос­пи­та­ны как бо­га­тые на­след­ни­ки, и их жизнь «за­ра­нее рас­чер­че­на, как то­по­гра­фи­че­ская карта». Им про­ти­во­по­став­ле­ны сэр Джон и Джон Джас­пер — рас­чет­ли­вые и по­роч­ные зло­деи, ко­то­рые ловко скры­ва­ют свои стра­сти и козни и со­хра­ня­ют вид­ное по­ло­же­ние в об­ще­стве. В «Эдвине Друде», как и в пер­вом ро­мане, злу про­ти­во­сто­ит опе­кун мо­ло­дой ге­ро­и­ни, ко­то­рый ры­цар­ствен­но ей пре­дан. Две по­ло­жи­тель­ные ге­ро­и­ни пер­во­го ро­ма­на — гор­дая и сдер­жан­ная Эмма Хар­дейл и оча­ро­ва­тель­ная ко­кет­ли­вая Долли Вар­ден на­по­ми­на­ют Елену Ланд­лесс и Розу Бут­тон. Даже «непри­знан­но­му гению» клер­ку Ба­з­за­рду со­от­вет­ству­ет в пер­вом ро­мане Сим Тэп­пер­тит, ко­то­рый мнит себя «на­род­ным три­бу­ном». Есть в «Бар­не­би Радже» и убий­ство, и «ожив­ший мерт­вец», «при­зрак» ко­ло­коль­но­го звона в ночь убий­ства, ис­чез­но­ве­ние од­но­го из ге­ро­ев и афиша с объ­яв­ле­ни­ем его при­мет, и мно­гие дру­гие сход­ные де­та­ли. При этом все по­ло­жи­тель­ные герои вы­хо­дят жи­вы­ми из слож­ных пе­ри­пе­тий и при­клю­че­ний, и все мо­ло­дые пары со­еди­ня­ют­ся.

Так что «Тайна Друда» — не един­ствен­ный роман Дик­кен­са «с пе­ре­оде­ва­ни­я­ми». Та­ин­ствен­на судь­ба Джона Рокс­ми­та в ро­мане «Наш общий друг», Эду­ар­да Ка­ле­ба в «Сверч­ке за оча­гом», Мэл­те­ма в «Пой­ман­ном с по­лич­ным», есть и дру­гие. Джон Рокс­мит, пе­ре­оде­тый и не всеми узнан­ный, вы­сле­жи­ва­ет сво­е­го мни­мо­го убий­цу, ста­ра­ет­ся по­луч­ше узнать свою неве­сту и за­во­е­вать ее лю­бовь. Мэл­тем иг­ра­ет роль ал­ко­го­ли­ка перед убий­цей своей неве­сты, со­би­ра­ет про­тив него улики и, на­ко­нец, ловит его с по­лич­ным. Мо­ло­дой моряк Эду­ард Калеб, ко­то­ро­го счи­та­ют по­гиб­шим, воз­вра­ща­ет­ся перед сва­дьбой своей воз­люб­лен­ной и спа­са­ет ее от нена­вист­но­го брака с негод­ным че­ло­ве­ком. При этом его не узна­ет род­ной отец. Од­на­ко тайны этих ге­ро­ев вроде бы и не тайны, их нель­зя при­ни­мать все­рьез, по­то­му что сам Дик­кенс не ме­ша­ет, а на­про­тив по­мо­га­ет чи­та­те­лю раз­га­дать их.

В «Эдвине Друде» все го­раз­до слож­нее. Пи­са­тель тща­тель­но обе­ре­гал тайну сво­е­го героя и, ве­ро­ят­но, толь­ко в самом конце ро­ма­на на­ме­ре­вал­ся по­ка­зать ее раз­гад­ку.

ВЕР­СИЯ ДЖ. КА­МИНГСА УО­Л­ТЕР­СА

В своем ис­сле­до­ва­нии Уо­л­терс ис­хо­дит из того, что Дик­кенс, ко­то­ро­му не все­гда уда­ва­лось дра­ма­ти­че­ское раз­вер­ты­ва­ние сю­же­та, за­дал­ся целью в своем по­след­нем ро­мане пре­одо­леть эту сла­бость, и с гор­до­стью го­во­рил, что «напал на со­вер­шен­но новую и очень лю­бо­пыт­ную идею, ко­то­рую нелег­ко будет раз­га­дать... бо­га­тую, но труд­ную для во­пло­ще­ния». По мне­нию ис­сле­до­ва­те­ля, пи­са­тель, часто ис­поль­зо­вав­ший «пе­ре­оде­ва­ние» своих мни­мо-уби­тых ге­ро­ев и схему «мерт­вец вы­сле­жи­ва­ет», дол­жен был от­ка­зать­ся от этого при­е­ма и по­вер­нуть сюжет по-но­во­му. Свою по­сыл­ку Уо­л­терс под­креп­ля­ет на­блю­де­ни­ем над тек­стом ро­ма­на, в ко­то­ром до­воль­но ясно про­сле­жи­ва­ет­ся за­мы­сел Джас­пе­ра.

Дей­стви­тель­но, пи­са­тель до­воль­но ясно дает по­нять, что Джас­пер, — убий­ца, и поз­во­ля­ет про­сле­дить за­мы­сел убий­ства — опо­ить Эдви­на вином, в ко­то­рое под­сы­па­но зелье, за­та­щить его в склеп и, сняв с него дра­го­цен­но­сти, за­сы­пать труп нега­шен­ной из­ве­стью. По ряду на­ме­ков нетруд­но до­га­дать­ся, что тело уби­то­го будет опо­зна­но по най­ден­но­му в из­ве­сти коль­цу, о ко­то­ром Джас­пер не знал. Кроме того и сам опья­нен­ный опи­умом Джас­пер про­го­ва­ри­ва­ет­ся в при­тоне ста­ру­хи Ку­рил­ки, что го­то­вил и со­вер­шил пре­ступ­ле­ние.

Это при­во­дит Уо­л­тер­са к вы­во­ду, что Эдвин Друд был убит и его убий­ца — Джас­пер. Свое мне­ние ис­сле­до­ва­тель под­креп­ля­ет сви­де­тель­ством ху­дож­ни­ка Л. Фил­дса, ко­то­ро­му Дик­кенс пред­ло­жил ил­лю­стри­ро­вать из­да­ние ро­ма­на, о том, что пи­са­тель хотел взять его с собой в ка­кую-ни­будь тюрь­му, чтобы сде­лать там за­ри­сов­ки осуж­ден­ных перед каз­нью, из чего сле­ду­ет, что пре­ступ­ле­ние было не толь­ко со­вер­ше­но, но и рас­кры­то, а зло­дей на­ка­зан. И, на­ко­нец, Уо­л­терс при­во­дит рас­сказ Фил­дса, что Дик­кенс в одном из по­след­них раз­го­во­ров со своим стар­шим сыном на его во­прос: «А Эдвин Друд убит?» — ска­зал: «Ко­неч­но! А ты что думал?» (За­ме­тим в скоб­ках, что эти слова пи­са­те­ля, тща­тель­но обе­ре­гав­ше­го тайну сво­е­го героя ради до­ка­за­тель­ства уме­ния стро­ить слож­ней­шую ин­три­гу, никак нель­зя при­ни­мать все­рьез).

Свою вер­сию Уо­л­терс под­креп­ля­ет ри­сун­ком на об­лож­ке пер­во­го из­да­ния ро­ма­на, сде­лан­ным по ука­за­ни­ям са­мо­го Дик­кен­са. В ее ниж­ней части изоб­ра­же­на сцена: в скле­пе перед пре­ступ­ни­ком стоит осве­щен­ная фо­на­рем фи­гу­ра мо­ло­до­го муж­чи­ны (или жен­щи­ны в муж­ском пла­тье). По мне­нию Уо­л­тер­са, Джас­пе­ра за­ста­ет в скле­пе Дэ­че­ри (Елена). Ис­сле­до­ва­тель пишет: «Либо он сам бро­сил­ся бы туда, го­ни­мый стра­хом, либо его ка­ким-то спо­со­бом по­бу­ди­ли бы снова по­се­тить это место». Далее Уо­л­терс по­ла­га­ет, что «в ту ми­ну­ту, когда Дэ­че­ри сбро­сит маску и пре­вра­тит­ся в Елену Ланд­лесс, когда при­пер­тый к стене и взбе­шен­ный убий­ца на­пра­вит ей в грудь смер­тель­ный удар, брат ее, для ко­то­ро­го она столь­ко сде­ла­ла и ко­то­рый так бле­стя­ще оправ­дан, в этот мо­мент наи­выс­ше­го сча­стья и по­бе­ды с ра­до­стью от­даст за нее свою жизнь!».

Кар­ти­на, ко­неч­но, очень дра­ма­ти­че­ская и ге­ро­и­че­ская, и ре­зуль­тат как будто схо­дит­ся — Джас­пер уби­ва­ет че­ло­ве­ка (Неви­ла) и по­па­да­ет в ка­ме­ру при­го­во­рен­ных к смер­ти. Од­на­ко такая вер­сия никак не обос­но­ва­на ни фак­та­ми ро­ма­на, ни ха­рак­те­ра­ми дей­ству­ю­щих лиц.

ВОЗ­РА­ЖЕ­НИЯ

Та­ко­вы до­во­ды, ле­жа­щие в ос­но­ве кон­цеп­ции Уо­л­тер­са. Од­на­ко от его вни­ма­ния ускольз­нул целый ряд су­ще­ствен­ных, можно даже ска­зать, клю­че­вых де­та­лей ро­ма­на, ко­то­рые поз­во­ля­ют при­дти к со­вер­шен­но дру­го­му вы­во­ду: Джас­пер дей­стви­тель­но убий­ца и осу­ще­ствил свой за­мы­сел имен­но так, как за­ду­мал, и тело уби­то­го было опо­зна­но по коль­цу, но Эдвин Друд остал­ся жив. Ка­ко­вы же наши ар­гу­мен­ты?

Пре­жде всего, за­гла­вие ро­ма­на — «Тайна Эдви­на Друда» — сви­де­тель­ству­ет о том, что Эдвин жив, в про­тив­ном слу­чае тайна его ги­бе­ли была бы тай­ной Джас­пе­ра или скле­па мис­сис Сапси.

Даль­ше. Эдвин Друд — глав­ный по­ло­жи­тель­ный герой ро­ма­на, и его ги­бель в куль­ми­на­ци­он­ный мо­мент дей­ствия не со­гла­су­ет­ся с нрав­ствен­ны­ми и ху­до­же­ствен­ны­ми прин­ци­па­ми пи­са­те­ля. Дик­кенс — автор со­ци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ских, а не раз­вле­ка­тель­ных ро­ма­нов. Об­ли­чая зло и порок, он верил в идею воз­мез­дия. Во всех его ро­ма­нах зло и неспра­вед­ли­вость ка­ра­ют­ся, а ис­ти­на и доб­ро­де­тель по­беж­да­ют. Нрав­ствен­ные, чест­ные и до­вер­чи­вые герои ро­ма­нов Дик­кен­са в конце кон­цов тор­же­ству­ют, а зло­деи изоб­ли­ча­ют­ся и по­ги­ба­ют.

Чтобы не по­ся­гать на иде­а­лы Дик­кен­са, Уо­л­терс сни­ма­ет про­ти­во­ре­чие тем, что про­сто вы­чер­ки­ва­ет Эдви­на Друда из числа глав­ных дей­ству­ю­щих лиц ро­ма­на. «Эдвин Друд, — пишет он, — очень блед­ный пер­со­наж. Он не вы­зы­ва­ет эмо­ций. Мы очень мало о нем знаем. Его судь­ба ин­те­рес­на толь­ко в силу своей та­ин­ствен­но­сти, а не по­то­му, что мы о нем жа­ле­ем. Он почти бес­цве­тен, а то немно­гое, что о нем рас­ска­за­но, не слу­жит к его вы­го­де: он полон са­мо­мне­ния, до­вер­чив до глу­по­сти, легко раз­дра­жа­ет­ся.... Он, без­услов­но, не при­над­ле­жит к числу тех дей­ству­ю­щих лиц, ко­то­рых автор или чи­та­тель за­хо­те­ли бы со­хра­нить».

С такой трак­тов­кой никак нель­зя со­гла­сить­ся, по­то­му что она про­ти­во­ре­чит тек­сту ро­ма­на, вся канва ко­то­ро­го тесно спле­те­на из от­но­ше­ний Эдви­на Друда с дру­ги­ми пер­со­на­жа­ми: Розой, Джас­пе­ром, Неви­лом, Еле­ной, Грюд­жи­усом, Кри­спарк­лом и дру­ги­ми. Дик­кенс, не жа­ле­ю­щий чер­ной крас­ки для зло­де­ев, ри­су­ет Эдви­на про­зрач­ны­ми па­стель­ны­ми то­на­ми, а это от­нюдь не бес­цвет­ность.

Эдвин Друд — юноша, ему немно­го боль­ше 20 лет (из­вест­но, что через несколь­ко ме­ся­цев он ста­нет со­вер­шен­но­лет­ним). Он ис­кре­нен, до­вер­чив, как и мно­гие дру­гие по­ло­жи­тель­ные герои Дик­кен­са, но никак не глу­пец. На пер­вых стра­ни­цах ро­ма­на это лег­ко­мыс­лен­ный и са­мо­уве­рен­ный, даже несколь­ко раз­вяз­ный мо­ло­дой че­ло­век, ба­ло­вень судь­бы. Вме­сте с паем в про­мыш­лен­ной фирме Эдвин уна­сле­до­вал сред­ства к обес­пе­чен­ной и бес­печ­ной жизни, даже жену ему вы­бра­ли за­ра­нее, юную и оча­ро­ва­тель­ную. Од­на­ко он учит­ся, чтобы стать ин­же­не­ром и ра­бо­тать в Егип­те, «да­ле­кой и от­ста­лой стране». «Я, ко­неч­но, до­воль­но-та­ки пу­стой лег­ко­мыс­лен­ный малый, и го­ло­ва у меня не из луч­ших, — го­во­рит он Джас­пе­ру. — Ну, ладно, я еще молод — стану стар­ше, может быть, по­ум­нею». И взрос­ле­ние Эдви­на Друда на­чи­на­ет­ся на гла­зах у чи­та­те­ля.

В на­ча­ле ро­ма­на Эдвин от­но­сит­ся к Розе как к кра­си­вой иг­руш­ке и не слу­чай­но на­зы­ва­ет ее все время «Киска». Он тер­пит ее ка­при­зы, но не при­ни­ма­ет ее все­рьез. Хотя и при этом по­ве­де­ние Друда бес­ко­рыст­но и не ли­ше­но бла­го­род­ства — он не хочет ме­шать сча­стью своей неве­сты и де­ли­кат­но пы­та­ет­ся узнать, не при­над­ле­жит ли ее серд­це дру­го­му. После сви­да­ния с опе­ку­ном Розы, когда Грюд­жи­ус пе­ре­дал мо­ло­до­му че­ло­ве­ку коль­цо и вну­шил ему чув­ство от­вет­ствен­но­сти за судь­бу де­вуш­ки, кон­ча­ет­ся маль­чи­ше­ство Эдви­на Друда, а раз­рыв по­молв­ки, пред­ло­жен­ный Розой, за­став­ля­ет его по-взрос­ло­му взгля­нуть на свою неве­сту. О по­сте­пен­ном воз­му­жа­нии героя сви­де­тель­ству­ет и эво­лю­ция его от­но­ше­ний с Неви­лом и дру­ги­ми пер­со­на­жа­ми ро­ма­на, но убе­дить­ся в этом можно толь­ко при вни­ма­тель­ном чте­нии тек­ста.

ЭДВИН ДРУД – ТАР­ТАР

Куль­ми­на­ция ро­ма­на — рож­де­ствен­ский обед у Джас­пе­ра, после чего с его стра­ниц ис­че­за­ют два пер­со­на­жа — Эдвин Друд и Ба­з­за­рд, и по­яв­ля­ют­ся два дру­гих — Тар­тар и Дик Дэ­че­ри.

По­яв­ле­ние Тар­та­ра весь­ма ин­три­гу­ю­ще и мно­го­зна­чи­тель­но. При­мер­но через пол­го­да после ро­ко­вой рож­де­ствен­ской ночи Невил воз­вра­ща­ет­ся домой около по­лу­но­чи после про­гул­ки с при­е­хав­шим в Лон­дон Кри­спарк­лом. На лест­нич­ной пло­щад­ке перед своей квар­ти­рой он встре­ча­ет незна­ком­ца. «Он был очень неду­рен собой — с юно­ше­ским лицом, но более со­лид­ной фи­гу­рой, силь­ный, ши­ро­ко­пле­чий; ему можно было дать лет два­дцать во­семь или, самое боль­шее, трид­цать; и такой гу­стой загар по­кры­вал его лицо, что раз­ни­ца между смуг­лы­ми ще­ка­ми и белым лбом, где его за­кры­ва­ла шляпа, а также бе­лиз­ной шеи, вы­гля­ды­вав­шей из-под шей­но­го плат­ка, могла бы, по­жа­луй, при­дать ему ко­ми­че­ский вид, если бы не его ши­ро­кие виски, ясные го­лу­бые глаза и свер­ка­ю­щие в улыб­ке зубы».

Вполне есте­ствен­но было бы срав­нить этот порт­рет с порт­ре­том Эдви­на Друда. Увы, сде­лать это невоз­мож­но. Дик­кенс, все­гда де­таль­но опи­сы­ва­ю­щий внеш­ний облик своих ге­ро­ев (и не толь­ко глав­ных), ни еди­ным сло­вом не об­мол­вил­ся о внеш­но­сти Эдви­на Друда, и это, ко­неч­но, не слу­чай­ность, а пред­на­ме­рен­ный прием, цель ко­то­ро­го оче­вид­на: за­труд­нить чи­та­те­лю узна­ва­ние героя, когда он вновь по­яв­ля­ет­ся после сво­е­го ис­чез­но­ве­ния.

Вер­нем­ся, од­на­ко, к сцене встре­чи Неви­ла и Тар­та­ра. Незна­ко­мец за­хо­дит к Неви­лу, пред­став­ля­ет­ся, на­зы­ва­ет свою фа­ми­лию и рас­ска­зы­ва­ет о себе: «Я дей­стви­тель­но с ран­ней юно­сти слу­жил в ко­ро­лев­ском флоте и был пер­вым лей­те­нан­том, когда оста­вил служ­бу. Но мой дядя, тоже моряк, но невзлю­бив­ший свою про­фес­сию, за­ве­щал мне по­ря­доч­ное со­сто­я­ние с усло­ви­ем, что я уйду из флота. Я при­нял на­след­ство и подал в от­став­ку... Вы спро­си­те, по­че­му я вы­брал эту квар­ти­ру? А, ви­ди­те ли, по­след­нее время я пла­вал на ма­лень­ком кор­ве­те, ну и по­ду­мал, что мне будет уют­нее в таком по­ме­ще­нии, где есть пол­ная воз­мож­ность стук­нуть­ся го­ло­вой о по­то­лок. Кроме того, че­ло­ве­ку, можно ска­зать, вы­рос­ше­му на ко­раб­ле, опас­но сразу пе­ре­хо­дить к рос­кош­но­му об­ра­зу жизни».

Ко­рабль, в ко­то­ром сту­ка­ешь­ся го­ло­вой о по­то­лок, так и хо­чет­ся срав­нить со скле­пом! А разве не уди­ви­те­лен моряк, ко­то­рый, про­ве­дя мно­гие годы в тес­но­те ко­раб­ля и по­лу­чив в на­след­ство по­ме­стье, «опа­са­ет­ся» жить там, ютит­ся в ман­сард­ной квар­тир­ке и раз­во­дит в ящи­ках бобы и жел­то­фи­оль? Кста­ти о квар­ти­ре Тар­та­ра. Здесь «го­сти­ная по­хо­ди­ла на ад­ми­раль­скую каюту, ван­ная ком­на­та на мо­лоч­ную, спаль­ня с бес­чис­лен­ны­ми шкаф­чи­ка­ми и ящич­ка­ми по сте­нам на се­мен­ную лавку». Опи­сы­вая это жи­ли­ще, Дик­кенс на­стой­чи­во об­ра­ща­ет вни­ма­ние чи­та­те­ля на об­раз­цо­вый по­ря­док и пря­мо-та­ки сверхъ­есте­ствен­ную чи­сто­ту. Опи­са­ние этой квар­ти­ры на­во­дит на мысль, что в ней до недав­не­го вре­ме­ни никто не жил, но ее за­бот­ли­во обо­ру­до­ва­ли и хра­ни­ли.

Между тем Тар­тар го­во­рит, что он по­се­лил­ся здесь за де­вять ме­ся­цев до Неви­ла. Но про­ти­во­ре­чие не толь­ко в этом. Све­жий загар «быв­ше­го мо­ря­ка» и есте­ствен­ный белый цвет кожи там, где она была за­щи­ще­на от солн­ца, сви­де­тель­ству­ют о том, что этот че­ло­век много бывал на солн­це, но не де­вять ме­ся­цев назад, а со­всем недав­но. За­го­ре­лый вид и лов­кость опыт­но­го яхтс­ме­на (из даль­ней­ше­го вы­яс­ня­ет­ся, что у него есть соб­ствен­ная па­рус­ная яхта!) дают Тар­та­ру воз­мож­ность «вы­да­вать» себя за мо­ря­ка, но про­ти­во­ре­чат его рас­ска­зам о себе. Кроме того, немо­ти­ви­ро­ван­ным и ин­три­гу­ю­щим пред­став­ля­ет­ся опи­сан­ный ноч­ной визит незна­ко­мо­го джентль­ме­на к Неви­лу с един­ствен­ной целью пред­ло­жить ему по­до­дви­нуть к его окну свои цве­точ­ные ящики (при этом Тар­тар ухо­дит по крыше, слов­но ста­ра­ет­ся укрыть­ся от по­сто­рон­них глаз).

Не менее стран­ной вы­гля­дит встре­ча «мо­ря­ка» с Кри­спарк­лом, Грюд­жи­усом и Розой в главе «Встре­ча ста­рых дру­зей», само на­зва­ние ко­то­рой за­став­ля­ет за­ду­мать­ся. Дело про­ис­хо­дит на сле­ду­ю­щий день после бег­ства Розы из Клой­стерг­э­ма, в го­сти­ни­це, где Грюд­жи­ус ее по­се­лил, и вы­гля­дит так же необыч­но. Спро­сив через гор­нич­ную, нет ли здесь ми­сте­ра Кри­спарк­ла, Тар­тар вхо­дит в ком­на­ту, где на­хо­дит­ся вроде бы незна­ко­мое ему об­ще­ство, и вме­сто того, чтобы пред­ста­вить­ся, неожи­дан­но спра­ши­ва­ет Кри­спарк­ла:

« — Кто я такой?

— Вы тот джентль­мен, ко­то­ро­го я несколь­ко минут назад видел в Степл-Инне. Вы си­де­ли под де­ре­вом и ку­ри­ли.

— Верно. Там и я вас уви­дел. Ну а сверх этого, кто я такой? Ми­стер Кри­спаркл при­сталь­но вгля­дел­ся в кра­си­вое за­го­ре­лое лицо; и ему по­чу­ди­лось, что в ком­на­те вста­ет смут­ный при­зрак ка­ко­го-то маль­чи­ка.

Незна­ко­мец уви­дел этот про­блеск вос­по­ми­на­ния в чер­тах ми­сте­ра Кри­спарк­ла и, снова улыб­нув­шись, ска­зал:

— Что вам по­дать на зав­трак? Ва­ре­нье кон­чи­лось.

— Ми­нут­ку! — вскри­чал ми­стер Кри­спаркл, под­ни­мая руку. По­до­жди­те ми­нут­ку. Тар­тар!

Они об­ме­ня­лись го­ря­чим ру­ко­по­жа­ти­ем и даже про­стер­ли внеш­нее вы­ра­же­ние своих чувств до того — а это нема­ло для ан­гли­чан! — что, обняв за плечи один дру­го­го, с ми­ну­ту ра­дост­но смот­ре­ли друг другу в лицо. ...

— Вы спас­ли меня, когда я тонул! — ска­зал ми­стер Кри­спаркл.

— После чего вы при­стра­сти­лись к пла­ва­нью! — ска­зал ми­стер Тар­тар.

И оба снова при­ня­лись по­жи­мать друг другу руки».

Очень лю­бо­пыт­ная и важ­ная для по­ни­ма­ния сю­же­та сцена. Дик­кенс об­ра­ща­ет вни­ма­ние на несвой­ствен­ное ан­гли­ча­нам слиш­ком бур­ное вы­ра­же­ние чувств у своих ге­ро­ев, и из этого сле­ду­ет, что и повод для этого был экс­тра­ор­ди­нар­ный. Даль­ше чи­та­тель, уже за­ин­три­го­ван­ный и по­ве­де­ни­ем Тар­та­ра, и неожи­дан­ной бур­ной ра­до­стью Кри­спарк­ла, про­дол­жа­ет удив­лять­ся: ока­зы­ва­ет­ся, Тар­тар, бу­дучи самым ма­лень­ким из уче­ни­ков млад­ше­го клас­са, спас то­ну­ще­го стар­ше­класс­ни­ка Кри­спарк­ла. Это тем более труд­но себе пред­ста­вить, что Дик­кенс на про­тя­же­нии ро­ма­на неод­но­крат­но за­ме­ча­ет, что млад­ший ка­нон­ник был неза­у­ряд­ным плов­цом.

Какую же роль в ро­мане от­во­дит Тар­та­ру Дик­кенс? Может быть, этот новый пер­со­наж вве­ден для того, чтобы по­ка­зать, что Роза быст­ро уте­ши­лась после ги­бе­ли Эдви­на Друда, и это на­гра­да доб­ро­де­те­ли, ко­то­рая была одним из иде­а­лов пи­са­те­ля? Но это зна­чи­ло бы, что мы слиш­ком при­ми­тив­но по­ни­ма­ем за­мы­сел Дик­кен­са и недо­оце­ни­ва­ем глу­би­ну его иде­а­лов и твор­че­ские воз­мож­но­сти. Кроме того, как объ­яс­нить в таком слу­чае необыч­ность и стран­ность по­ве­де­ния «быв­ше­го мо­ря­ка» и те про­ти­во­ре­чия и до­воль­но про­зрач­ные на­ме­ки, ко­то­ры­ми полны его рас­ска­зы о себе?

Ну, а если на место стран­но­го мо­ря­ка по­ста­вить Эдви­на Друда? До­пу­стим, Эдви­ну уда­лось спа­стись, и Дик­кенс вы­во­дит его под име­нем Тар­тар.

Тогда по­ве­де­ние героя более по­нят­но и объ­яс­ни­мо. От ис­чез­но­ве­ния Друда и до по­яв­ле­ния Тар­та­ра про­хо­дит боль­ше по­лу­го­да. За это время Эдвин пе­ре­жил несколь­ко по­тря­се­ний, ока­зал­ся на краю ги­бе­ли, чудом спас­ся. Уже одно это долж­но было пре­вра­тить лег­ко­мыс­лен­но­го маль­чи­ка во взрос­ло­го че­ло­ве­ка. Он и вы­гля­дит как креп­кий ши­ро­ко­пле­чий муж­чи­на с юно­ше­ским лицом. Его сила, лов­кость, све­жий загар сви­де­тель­ству­ют, ско­рее всего, о недав­нем пла­ва­нии под па­ру­са­ми (неда­ром у него есть яхта). Но из­ме­нил­ся он не толь­ко внешне. При встре­че с Неви­лом Тар­тар про­яв­ля­ет к нему очень де­ли­кат­ное и нена­вяз­чи­вое вни­ма­ние, со­чув­ствие и явную сим­па­тию. И сама собой на­пра­ши­ва­ю­ща­я­ся па­рал­лель с преж­ним пре­не­бре­жи­тель­ным от­но­ше­ни­ем Друда к Неви­лу дает до­воль­но яркое пред­став­ле­ние о нрав­ствен­ных пе­ре­ме­нах в глав­ном герое ро­ма­на.

Нрав­ствен­ный и фи­зи­че­ский облик Эдви­на Друда силь­но из­ме­нил­ся, но, ко­неч­но, не на­столь­ко, чтобы близ­кие дру­зья не раз­гля­де­ли его. Кри­спаркл узна­ет его, хотя и не сразу. И по­нят­но, по­че­му ему вдруг «по­чу­ди­лось, что в ком­на­те вста­ет смут­ный при­зрак маль­чи­ка», не лицо, а имен­но при­зрак, по­то­му что маль­чик счи­та­ет­ся по­гиб­шим. И тогда вы­рвав­ши­е­ся у Кри­спарк­ла слова «Вы спас­ли меня, когда я тонул» при­об­ре­та­ют новый смысл: это ра­дость и об­лег­че­ние от того, что Эдвин жив, и от того, что с его лю­бим­ца и вос­пи­тан­ни­ка Неви­ла будет снято страш­ное об­ви­не­ние, а Джас­пер не смо­жет осу­ще­ствить свои угро­зы. И все это в тот мо­мент, когда на­деж­ды на спа­се­ние не оста­ва­лось. Кроме того вы­яс­ня­ет­ся, что Кри­спаркл и Друд зна­ко­мы с дет­ства, а имя Тар­тар, оче­вид­но, было его школь­ным про­зви­щем. Ска­зан­ная «мо­ря­ком» фраза: «Что вам по­дать на зав­трак. Ва­ре­нье кон­чи­лось» долж­на была на­пом­нить Кри­спарк­лу об из­вест­ном им обоим эпи­зо­де, свя­зан­ным с этим име­нем, ко­то­рое он и на­зы­ва­ет. А рас­ска­зан­ная им ис­то­рия «спа­се­ния на водах» есть не более, чем им­про­ви­за­ция для объ­яс­не­ния вы­рвав­шей­ся у него ранее фразы, что и под­твер­жда­ют иро­ни­че­ские ком­мен­та­рии Грюд­жи­уса.

Итак, млад­ший ка­нон­ник узнал сво­е­го юного друга, хотя и не стал по­ка­зы­вать этого. Грюд­жи­ус, по-ви­ди­мо­му, знал, что Тар­тар — Эдвин Друд, иначе от­ку­да бы взя­лась его осве­дом­лен­ность о том, что Тар­тар живет в ман­сард­ной квар­ти­ре про­ти­во­по­лож­но­го дома и что ему из­вест­на фа­ми­лия со­се­дей, жи­ву­щих в со­сед­нем подъ­ез­де? Да и само по­ве­де­ние Грюд­жи­уса во время этой встре­чи и за­га­доч­ная фраза, что он «мог бы рас­ска­зать кое-что лю­бо­пыт­ное, но сей­час это преж­де­вре­мен­но» также не про­ти­во­ре­чит на­ше­му пред­по­ло­же­нию. Что ка­са­ет­ся Неви­ла, то не уди­ви­тель­но, что он не узнал Эдви­на при пер­вом сви­да­нии, так как дело про­ис­хо­ди­ло ночью при туск­лом свете свечи в его ка­мор­ке.

ТАР­ТАР И РОЗА

Труд­но по­нять дру­гое. Как Роза могла не узнать Эдви­на Друда? Между тем со­вер­шен­но ясно, что в пер­вый мо­мент ви­зи­та Тар­та­ра Роза не узна­ла в нем сво­е­го быв­ше­го же­ни­ха. Воз­мож­но ли это? Для Дик­кен­са — да. До­ста­точ­но вспом­нить мо­ря­ка Эду­ар­да Ка­ле­ба в «Сверч­ке за оча­гом», не узнан­но­го соб­ствен­ным отцом. В «Эдвине Друде» Дик­кенс обе­ре­га­ет от чи­та­те­ля тайну сво­е­го героя, но при этом до­ста­точ­но про­зрач­но на­ме­ка­ет, что он был всеми узнан, хотя и не с пер­во­го взгля­да. По­смот­рим, как это про­изо­шло с Розой.

В мо­мент, когда де­вуш­ка боль­ше всего опа­са­ет­ся пре­сле­до­ва­ния и ду­ма­ет толь­ко о Джас­пе­ре, в ком­на­ту вхо­дит и об­ра­ща­ет­ся к Кри­спарк­лу ши­ро­ко­пле­чий за­го­ре­лый муж­чи­на, ко­то­ро­му на вид можно дать лет трид­цать. Из их стран­но­го раз­го­во­ра вы­яс­ня­ет­ся, что этот че­ло­век спас млад­ше­го ка­нон­ни­ка, когда тот тонул. Мысли Розы об­ра­ща­ют­ся не к же­ни­ху, а к вос­по­ми­на­ни­ям об уто­нув­шей ма­те­ри. «Ах, зачем, — по­ду­ма­ла Роза, — бог не по­слал на по­мощь моей маме та­ко­го от­важ­но­го и ис­кус­но­го плов­ца». Затем Грюд­жи­ус из­ла­га­ет свой план вос­поль­зо­вать­ся квар­ти­рой Тар­та­ра для сви­да­ния Розы с Еле­ной Ланд­лесс. И толь­ко когда Тар­тар взял сму­щен­ную, не под­ни­мав­шую глаз Розу под руку, она по­ду­ма­ла: «Бед­ный, бед­ный Эдди!.. что ска­за­ли бы де­ви­цы, если бы ви­де­ли, как она пе­ре­хо­дит через улицу, опи­ра­ясь на руку этого мо­ря­ка?

...Какие у него зор­кие го­лу­бые глаза!.. И вски­нув взгляд на него, она вдруг уви­де­ла, что он смот­рит в ее ли­чи­ко и ду­ма­ет в эту ми­ну­ту о ее соб­ствен­ных гла­зах. Ох, как сму­тил­ся бед­ный Ро­зо­вый Бу­тон­чик! И может быть, по­это­му она впо­след­ствии ни­ко­гда не могла тол­ком вспом­нить, как под­ня­лась (с его по­мо­щью) в его воз­душ­ный сад и по­па­ла в ма­ги­че­скую стра­ну, вне­зап­но рас­цвет­шую перед ней...»

Итак, в пер­вые мгно­ве­ния этой неожи­дан­ной встре­чи Роза «как во сне», она сму­ще­на и видит толь­ко креп­кую за­го­ре­лую руку от­важ­но­го мо­ря­ка, где уж тут вспом­нить по­гиб­ше­го же­ни­ха! Затем Роза при­хо­дит, в ком­на­ту Тар­та­ра, от­ку­да сам он де­ли­кат­но уда­ля­ет­ся, и сму­ще­но рас­ска­зы­ва­ет по­дру­ге обо всем, что пред­ше­ство­ва­ло их сви­да­нию, а также о новом зна­ко­мом, ко­то­рый спас млад­ше­го ка­нон­ни­ка. «Тем­ные глаза Елены на несколь­ко мгно­ве­ний при­ко­ва­лись к лицу Ро­зо­во­го Бу­тон­чи­ка. Потом она спро­си­ла уже мед­лен­но и вдум­чи­во: "Ми­стер Тар­тар сей­час с тобой, милая?"

Елена уже знает, кто такой Тар­тар и пы­та­ет­ся по­нять, каким об­ра­зом это ускольз­ну­ло от Розы. Убе­див­шись, что по­дру­га ни о чем не до­га­ды­ва­ет­ся, она не спе­шит рас­кры­вать ей тайну. Од­на­ко она про­сит со­ве­та у Кри­спарк­ла: "...Могу ли я ска­зать Неви­лу если не все, так хоть то, что сочту нуж­ным?" По­лу­чив ответ, что млад­ший ка­нон­ник вполне по­ла­га­ет­ся на суж­де­ние Елены, она ду­ма­ет, что если бы Тар­тар по­ча­ще за­хо­дил к Неви­лу, и не тай­ком, а со­вер­шен­но от­кры­то, — по­жа­луй, из этого бы кое-что вышло».

Это за­ме­ча­ние вы­зы­ва­ет пер­вое недо­уме­ние Розы. Между тем Елена хочет за­ру­чить­ся в своей борь­бе с Джас­пе­ром по­мо­щью «незна­ко­мо­го» ей Тар­та­ра, и Роза от­прав­ля­ет­ся спро­сить его со­гла­сия на это. «Вско­ре ее хо­ро­шень­кое ли­чи­ко, на этот раз силь­но раз­ру­мя­нив­ше­е­ся, вновь по­ка­за­лось среди цве­тов, и она ска­за­ла, что ... ми­стер Тар­тар объ­явил, что готов все де­лать, как велит Елена, и на­чать хоть се­год­ня». Не уди­ви­тель­но, что, служа по­сред­ни­цей в стран­ных пе­ре­го­во­рах своих дру­зей, Роза все боль­ше и боль­ше сму­ща­лась, пока не «оста­но­ви­лась в за­ме­ша­тель­стве». Можно по­ла­гать, что это за­ме­ша­тель­ство вы­зва­но тем, что у нее, на­ко­нец, от­кры­лись глаза. И осо­бен­но вы­ра­зи­те­лен конец этого сви­да­ния, когда Елена спра­ши­ва­ет:

« — Зна­чит, я смогу узна­вать о моем Ро­зо­вом Бу­тон­чи­ке от ми­сте­ра Тар­та­ра?

— Да, на­вер­но, так; от... — Роза сму­щен­но огля­ну­лась, вме­сто того, чтобы на­звать имя».

После всего ска­зан­но­го можно не со­мне­вать­ся, что она уже знает на­сто­я­щее имя Тар­та­ра, по­то­му что надо было бы ска­зать «Эдвин». Как же уда­лось спа­стись Эдви­ну Друду, если Джас­пер все же со­вер­шил убий­ство? И кого же в таком слу­чае он убил? Дик­кенс обе­щал рас­крыть эту тайну в самом конце. От­ло­жим и мы вы­яс­не­ние этого и вер­нем­ся к опуб­ли­ко­ван­ной части ро­ма­на, тем более, что в ней име­ет­ся еще один за­га­доч­ный пер­со­наж — Дик Дэ­че­ри.

НА­ЧА­ЛО ОХОТЫ

Джас­пер не оста­вил за­мет­ных сле­дов пре­ступ­ле­ния. В по­след­ней из опуб­ли­ко­ван­ных глав Дик­кенс пишет: «Страш­ное по­до­зре­ние, ко­то­рое зрело по вре­ме­нам в душе Розы и ко­то­ро­го она сама так сты­ди­лась, по­ви­ди­мо­му, ни­ко­гда не по­се­ща­ло ми­сте­ра Кри­спарк­ла. Если оно ше­ве­ли­лось порой в мыс­лях Елены или Неви­ла, они во вся­ком слу­чае ни разу не вы­го­во­ри­ли его вслух. Ми­стер Грюд­жи­ус не скры­вал своей неумо­ли­мой враж­деб­но­сти к Джас­пе­ру, но и он ни­ко­гда даже от­да­лен­ным на­ме­ком не воз­во­дил ее к та­ко­му ис­точ­ни­ку».

Объ­яс­нив­шись в любви Розе и угро­жая ее дру­зьям, Джас­пер рас­крыл себя, и тем самым стало ясно, что он — бес­по­щад­ный враг. С этого мо­мен­та зло пер­со­ни­фи­ци­ро­ва­но и по­лу­ча­ет имя — Джас­пер. По­че­му же Эдвин Друд не объ­яв­ля­ет о своем спа­се­нии и не об­ли­ча­ет зло­дея? Надо по­ла­гать, по­то­му, что живой Эдвин Друд — это не до­ка­за­тель­ство того, что Джас­пер убий­ца, или того, что на убий­ство по­ку­шал­ся имен­но он.

Улик про­тив Джас­пе­ра нет, а Невил, на­про­тив, ском­про­ме­ти­ро­ван и своей лю­бо­вью к Розе, и своей ссо­рой с Эдви­ном. Тайно вы­сле­жи­вать Джас­пе­ра и со­би­рать про­тив него улики Эдвин не мог, по­то­му что сразу был бы узнан. Таким об­ра­зом, слож­ность сю­же­та со­сто­ит глав­ным об­ра­зом в том, что Дик­кенс лишил сво­е­го героя воз­мож­но­сти стать ору­ди­ем воз­мез­дия. Об­ли­чить и на­ка­зать зло­дея долж­ны дру­гие, те, кого даже спас­ший­ся Эдвин Друд не мог пол­но­стью ре­а­би­ли­ти­ро­вать в гла­зах об­ще­ствен­но­го мне­ния. Это Невил и Елена Ланд­лесс.

Вот ка­ки­ми сло­ва­ми опи­сал их Дик­кенс в сцене их пер­во­го по­яв­ле­ния в ро­мане: «На ред­кость кра­си­вый строй­ный юноша и на ред­кость кра­си­вая строй­ная де­вуш­ка; очень по­хо­жи друг на друга; оба чер­но­во­ло­сые, со смуг­лым ру­мян­цем, она почти цы­ган­ско­го типа; оба чуть-чуть с ди­чин­кой, ка­кие-то не руч­ные; ска­зать бы — охот­ник и охот­ни­ца, — но нет, ско­рее их пре­сле­ду­ют, а не они ведут ловлю. Тон­кие, гиб­кие, быст­рые в дви­же­ни­ях; за­стен­чи­вые, но не смир­ные; с го­ря­чим взгля­дом; и что-то есть в их лицах, в их позах, в их сдер­жан­но­сти, что на­по­ми­на­ет пан­те­ру, при­та­ив­шу­ю­ся перед прыж­ком или го­то­во­го спа­стись бег­ством оленя».

Этот пре­крас­ный пар­ный порт­рет и по­сле­ду­ю­щее опи­са­ние ха­рак­те­ров и по­ступ­ков этих мо­ло­дых ге­ро­ев ро­ма­на дают воз­мож­ность убе­дить­ся, что Невил — олень, го­то­вый спа­стись бег­ством, а Елена — пан­те­ра, при­та­ив­ша­я­ся перед прыж­ком. И, сле­до­ва­тель­но, имен­но ей Дик­кенс от­во­дит ак­тив­ную роль в борь­бе с Джас­пе­ром. И когда на­сту­па­ет ре­ша­ю­щий мо­мент, она спра­ши­ва­ет дру­зей, «что лучше — по­до­ждать еще ка­ких-ни­будь враж­деб­ных дей­ствий про­тив Неви­ла — или по­ста­рать­ся опе­ре­дить его?» На это ми­стер Грюд­жи­ус от­ве­тил, «что обыч­но при­дер­жи­ва­ет­ся твер­до­го пра­ви­ла: если есть воз­мож­ность опе­ре­дить раз­бой­ни­ка или ди­ко­го зверя, все­гда нужно это сде­лать; а в том, что Джон Джас­пер пред­став­ля­ет собой ком­би­на­цию раз­бой­ни­ка и ди­ко­го зверя, у него, ми­сте­ра Грюд­жи­уса, нет ни­ка­ких со­мне­ний».

Таким об­ра­зом «охота на ди­ко­го зверя» — Джас­пе­ра — на­ча­лась, и глав­ную роль в ней иг­ра­ет Елена Ланд­лесс. По­это­му когда в Клой­стерг­эме по­яв­ля­ет­ся «охот­ник» — Дик Дэ­че­ри, не труд­но до­га­дать­ся, что это пе­ре­оде­тая Елена. В этом нас убеж­да­ет внеш­ность Дэ­че­ри — чер­ные брови, непо­мер­но боль­шая седая ше­ве­лю­ра (оче­вид­но, парик) и неко­то­рые дру­гие де­та­ли. (Уо­л­терс в своем ис­сле­до­ва­нии при­дер­жи­ва­ет­ся та­ко­го же взгля­да и при­во­дит в его поль­зу вес­кие обос­но­ва­ния).

Еле­на-Дэ­че­ри по­яв­ля­ет­ся в Клой­стерг­эме неза­дол­го до объ­яс­не­ния Джас­пе­ра Розе. Она, «ста­рый хо­ло­стяк, жи­ву­щий на свои сред­ства», зна­ко­мит­ся с юным ху­ли­га­ном Де­пу­та­том и под­ку­па­ет его, затем по­се­ля­ет­ся рядом с Джас­пе­ром, чтобы иметь воз­мож­ность сле­дить за ним. Далее сле­ду­ет визит к Джас­пе­ру — про­вер­ка, не узна­ет ли тот ее, и вся­че­ские за­иг­ры­ва­ния с ми­сте­ром Сапси. Потом Дэ­че­ри встре­ча­ет­ся с ка­мен­щи­ком Дердл­сом, на­пра­ши­ва­ет­ся к нему в гости, и, на­ко­нец, стал­ки­ва­ет­ся с пре­сле­ду­ю­щей Джас­пе­ра ста­ру­хой Ку­рил­кой и зна­ко­мит­ся с ней. Ока­зы­ва­ет­ся, что ста­ру­ха — со­дер­жа­тель­ни­ца при­то­на для ку­риль­щи­ков опи­ума, что она знает Джас­пе­ра в лицо, что она уже пы­та­лась вы­сле­дить его и ви­де­ла Эдви­на в ро­ко­вую для него ночь. Утром Дэ­че­ри на­блю­да­ет в со­бо­ре, как ста­ру­ха гро­зит Джас­пе­ру ку­ла­ком.

Свои на­блю­де­ния Дэ­че­ри от­ме­ча­ет ме­ло­вы­ми чер­точ­ка­ми на двер­це бу­фе­та, и все это «в свое время будет предъ­яв­ле­но долж­ни­ку». Од­на­ко счет-то пока со­всем ма­лень­кий и предъ­яв­лять, соб­ствен­но, нече­го. Но после встре­чи в со­бо­ре со ста­ру­хой Ку­рил­кой на двер­це бу­фе­та по­яв­ля­ет­ся тол­стая линия — «от са­мо­го верха до са­мо­го низа».

На этом месте текст ро­ма­на об­ры­ва­ет­ся. Но ос­но­ва сю­же­та уже ясна, и есть воз­мож­ность про­сле­дить его даль­ней­шее раз­ви­тие. Встре­ча Джас­пе­ра и ста­ру­хи Ку­рил­ки дает, по-ви­ди­мо­му, важ­ный тол­чок к раз­ви­тию ро­ма­на. По­пы­та­ем­ся на этом ос­но­ва­нии про­из­ве­сти его ре­кон­струк­цию.

ВА­РИ­АНТ РАЗ­ВИ­ТИЯ СЮ­ЖЕ­ТА

Итак, на­блю­дая ста­ру­ху и Джас­пе­ра в со­бо­ре, Елена до­га­ды­ва­ет­ся, что ста­ру­ха знает нечто ком­про­ме­ти­ру­ю­щее Джас­пе­ра, а это уже се­рьез­ный ар­гу­мент. Можно не со­мне­вать­ся, что с этого мо­мен­та она будет вни­ма­тель­но сле­дить за обо­и­ми.

Ста­ру­ха знает Джас­пе­ра в лицо как по­се­ти­те­ля сво­е­го при­то­на. На­блю­дая его во время гал­лю­ци­на­ций, она уже в тот рож­де­ствен­ский со­чель­ник до­га­ды­ва­ет­ся, что че­ло­ве­ку по имени Нед гро­зит смер­тель­ная опас­ность со сто­ро­ны ее по­се­ти­те­ля. Но ей было неиз­вест­но тогда, кто ее кли­ент. После того, как он под вли­я­ни­ем силь­ной дозы опи­ума про­го­ва­ри­ва­ет­ся, что со­вер­шил за­ду­ман­ное «пу­те­ше­ствие» со своим род­ствен­ни­ком, Ку­рил­ка не со­мне­ва­ет­ся, что он убил Неда. Она вы­сле­жи­ва­ет сво­е­го кли­ен­та, узна­ет, что его зовут Джон Джас­пер, что он ре­гент со­бо­ра и ува­жа­е­мое лицо в го­ро­де. Те­перь она может свя­зать свои по­до­зре­ния с ис­чез­но­ве­ни­ем Эдви­на Друда (по­всю­ду были рас­кле­е­ны афиши с объ­яв­ле­ни­ем о том, что он про­пал).

Зачем же ста­ру­ха Ку­рил­ка пре­сле­ду­ет Джас­пе­ра? Нетруд­но по­нять, что эта нар­ко­ман­ка и со­дер­жа­тель­ни­ца при­то­на, опу­стив­ша­я­ся жен­щи­на, по­про­шай­ка и вы­мо­га­тель­ни­ца, хочет шан­та­жи­ро­вать «вы­со­ко­по­став­лен­но­го» пре­ступ­ни­ка.

Как по­ве­дет себя Джас­пер, уви­дев ста­ру­ху? Ве­ро­ят­нее всего, уве­дет ее по­даль­ше от люд­ских глаз, чтобы скрыть столь ком­про­ме­ти­ру­ю­щее зна­ком­ство, и по­ста­ра­ет­ся из­ба­вить­ся от нее. Со­вер­шив од­на­ж­ды убий­ство и не ис­пы­тав при этом ни ужаса, ни рас­ка­я­ния, а на­про­тив убе­див­шись, как все это про­сто и без­на­ка­зан­но, он про­де­лы­ва­ет это во вто­рой раз и по тому же плану. Ско­рее всего, он на­зна­чит ей сви­да­ние на клад­би­ще, там отра­вит уже ис­пы­тан­ным сред­ством и спря­чет труп в скле­пе. И тут на месте пре­ступ­ле­ния его за­ста­нет Дэ­че­ри-Еле­на. Джас­пер ока­зы­ва­ет­ся пой­ман­ным с по­лич­ным и на­вер­ня­ка при сви­де­те­лях (Дердлс, Де­пу­тат, воз­мож­но и дру­гие). Толь­ко это могло при­ве­сти Джас­пе­ра в ка­ме­ру при­го­во­рен­ных к смер­ти.

Наша вер­сия со­гла­су­ет­ся и с ри­сун­ком на об­лож­ке пер­во­го из­да­ния ро­ма­на, о ко­то­ром го­во­ри­лось выше. Его тол­ко­ва­ние Уо­л­тер­сом как сцены убий­ства Джас­пе­ром Неви­ла, за­щи­ща­ю­ще­го Елену, ма­ло­прав­до­по­доб­но. Во-пер­вых, из чего сле­ду­ет, что Джас­пер «при­пёрт к стене», а Невил «бле­стя­ще оправ­дан»? Толь­ко из того, что Джас­пе­ра за­ста­ли в скле­пе? Но это вовсе не до­ка­за­тель­ство, что Джас­пер убил Эдви­на Друда. Невоз­мож­но пред­ста­вить себе, что Джас­пер по­те­рял са­мо­об­ла­да­ние толь­ко по­то­му, что Дэ­че­ри — это Елена Ланд­лесс. Невил и Елена им самим до­ста­точ­но ском­про­ме­ти­ро­ва­ны, и имен­но Неви­ла по­до­зре­ва­ют в убий­стве. Такое по­ве­де­ние Джас­пе­ра ничем не мо­ти­ви­ро­ва­но и про­ти­во­ре­чит тому, что о нем из­вест­но из тек­ста ро­ма­на.

И, на­ко­нец, кар­ти­на ге­ро­и­че­ской ги­бе­ли Неви­ла, хоть она и дра­ма­тич­на, со­всем не в духе Дик­кен­са. Труд­но себе пред­ста­вить, чтобы этот пи­са­тель од­но­го за дру­гим об­ре­кал на смерть двух глав­ных по­ло­жи­тель­ных ге­ро­ев. Од­на­ко, по мне­нию Уо­л­тер­са, Эдвин Друд по­ги­ба­ет по­то­му, что он «бес­цвет­ная лич­ность» и «ав­то­ру его не жаль», а Невил про­сто «обо­зна­чен для смер­ти» со­вер­шен­но ясно самим Дик­кен­сом, «ко­то­рый умел это де­лать ма­стер­ски».

Дик­кенс дей­стви­тель­но го­во­рит, что Невил — не «охот­ник», но это пыл­кий, ис­крен­ний и чест­ный мо­ло­дой че­ло­век. Тень, бро­шен­ная на него убий­цей, за­став­ля­ет его стра­дать, но не тол­ка­ет к ак­тив­ным дей­стви­ям. В раз­вер­ты­ва­ю­щей­ся драме он — стра­да­ю­щее лицо. Но где факты, или хотя бы намек, из ко­то­рых можно было бы за­клю­чить, что в раз­вяз­ке ро­ма­на Неви­ла ждет смерть? Толь­ко по­то­му, что в ро­мане нет для него под­хо­дя­щей пары? Роза вы­хо­дит замуж за Тар­та­ра, Кри­спаркл же­нит­ся на Елене, а Неви­ла не на ком же­нить? Во-пер­вых, его можно оста­вить на время неже­на­тым. А во-вто­рых, Дик­кенс здесь же на­ри­со­вал ве­ли­ко­леп­ный образ Грюд­жи­уса, ко­то­рый пе­ре­жил за­му­же­ство лю­би­мой жен­щи­ны и даже ее смерть и са­мо­от­вер­жен­но за­бо­тит­ся о ее до­че­ри — Розе. По­че­му бы Неви­лу не по­вто­рить его бла­го­род­ный образ дей­ствий? Кста­ти, Грюд­жи­усу нужен клерк, а Неви­лу надо за­ра­ба­ты­вать на жизнь. И при этом Невил мог бы не толь­ко пе­ре­нять у ста­ри­ка его кон­то­ру, но и взять на себя за­бо­ту о той же Розе. Такой по­во­рот менее дра­ма­ти­чен, но ближе к духу Дик­кен­са, чем цепь убийств по­ло­жи­тель­ных ге­ро­ев.

Но если Невил не был убит, как Джас­пер мог ока­зать­ся в тюрь­ме? И тогда опять оста­ет­ся толь­ко одна воз­мож­ность — если он убил ста­ру­ху. Тем самым пред­ла­га­е­мая вер­сия ра­бо­та­ет.

ПЕР­ВАЯ ЖЕРТ­ВА ДЖАС­ПЕ­РА

Оста­ет­ся по­след­нее. При каких об­сто­я­тель­ствах при­го­во­рен­ный к смер­ти Джас­пер мог по­те­рять са­мо­об­ла­да­ние и при­знать­ся, что он со­вер­шил два убий­ства? Ско­рее всего, при виде жи­во­го Эдви­на Друда. На­при­мер, Эдвин про­ща­ет сво­е­го дядю и перед каз­нью при­хо­дит к нему в тюрь­му. Уви­деть живым того, кого он с пол­ной уве­рен­но­стью счи­тал уби­тым, разве это не по­тря­се­ние даже для та­ко­го че­ло­ве­ка, как Джас­пер?!

Из его слов ста­но­вит­ся по­нят­ным, что в рож­де­ствен­скую ночь в скле­пе мис­сис Сапси все же было со­вер­ше­но убий­ство. Есте­ствен­но пред­по­ло­жить, что после этого место пре­ступ­ле­ния было тща­тель­но обыс­ка­но и в куче из­ве­сти об­на­ру­жи­лось коль­цо, ко­то­ро­му Дик­кенс от­во­дил в ро­мане важ­ную роль.

Это коль­цо «с ро­зет­кой из брил­ли­ан­тов и ру­би­нов, изящ­но оправ­лен­ных в зо­ло­то», при­над­ле­жа­ло ма­те­ри Розы, и, пе­ре­да­вая его Эдви­ну, Грюд­жи­ус как бы брал с него «клят­ву вер­но­сти живым и умер­шим». После раз­ры­ва по­молв­ки с Розой коль­цо стало для Эдви­на «сим­во­лом раз­би­то­го сча­стья и несбыв­ших­ся на­дежд», и он, как было до­го­во­ре­но, решил вер­нуть его Грюд­жи­усу. «И в ту ми­ну­ту, — пишет Дик­кенс, — когда он при­нял это, ка­за­лось бы, не столь важ­ное ре­ше­ние, среди мно­же­ства вол­шеб­ных цепей, что день и ночь ку­ют­ся в огром­ных куз­ни­цах вре­ме­ни и слу­чай­но­сти, вы­ко­ва­лась еще одна цепь, впа­ян­ная в самое ос­но­ва­ние земли и неба и об­ла­да­ю­щая ро­ко­вой силой дер­жать и влечь». Эта «сила» может свя­зы­вать коль­цо толь­ко с Ба­з­за­рдом, един­ствен­ным че­ло­ве­ком, кроме Грюд­жи­уса и Эдви­на, знав­шим о су­ще­ство­ва­нии коль­ца и при­гла­шен­ным в сви­де­те­ли факта его пе­ре­да­чи. Толь­ко Ба­з­за­рда мог «дер­жать и влечь» блеск этих дра­го­цен­ных кам­ней, но никак не Грюд­жи­уса, от­дав­ше­го коль­цо Эдви­ну, и не Эдви­на, ре­шив­ше­го его вер­нуть.

Ба­з­за­рд по­яв­ля­ет­ся перед чи­та­те­лем всего один раз, в сцене встре­чи Грюд­жи­уса с Дру­дом и пе­ре­да­чи ему коль­ца. Об­ра­тим вни­ма­ние на то, что он вышел от Грюд­жи­уса вско­ре после Эдви­на, и боль­ше мы с ним не встре­ча­ем­ся. В раз­го­во­ре с Розой после ее бег­ства из Клой­стерг­э­ма Грюд­жи­ус го­во­рит, что «Ба­з­за­рда сей­час здесь нет, он в от­пус­ку». (Кста­ти, по­ста­нов­щи­ки те­ле­спек­так­ля, при­няв­шие пред­ло­жен­ную Уо­л­тер­сом трак­тов­ку ро­ма­на, по­ка­за­ли Ба­з­за­рда при­сут­ству­ю­щим при этом раз­го­во­ре и, тем самым, ис­ка­зи­ли за­мы­сел Дик­кен­са; Тар­та­ра же во­об­ще нет в спек­так­ле).

Что же за че­ло­век Ба­з­за­рд? Уо­л­терс счи­та­ет его ко­ми­че­ским пер­со­на­жем, не иг­ра­ю­щем ни­ка­кой су­ще­ствен­ной роли в сю­же­те ро­ма­на. Между тем, Дик­кенс со­об­ща­ет о Ба­з­за­рде весь­ма мно­го­зна­чи­тель­ные све­де­ния: «Этот по­мощ­ник во­об­ще был та­ин­ствен­ное су­ще­ство и об­ла­дал стран­ной вла­стью над Грюд­жи­усом. Как тот ми­фи­че­ский дух, ко­то­ро­го вы­зва­ли за­кли­на­ни­ем, но не смог­ли за­гнать об­рат­но, он неот­вяз­но льнул к ми­сте­ру Грюд­жи­усу, хотя ясно, что ми­сте­ру Грюд­жи­усу было бы го­раз­до удоб­нее и при­ят­нее, если бы он от него от­вя­зал­ся. Эта мрач­ная лич­ность с нече­са­ной ше­ве­лю­рой имела такой вид, как будто про­из­рос­ла под сенью того ядо­ви­то­го де­ре­ва на Яве, ко­то­рое по­ро­ди­ло боль­ше фан­та­сти­че­ских вы­ду­мок, чем ка­кой-ли­бо дру­гой пред­ста­ви­тель рас­ти­тель­но­го цар­ства».

Уже столь мно­го­обе­ща­ю­щее на­ча­ло, вы­зы­ва­ю­щее в па­мя­ти злоб­но­го джина и ядо­ви­тый анчар, за­став­ля­ет нас вни­ма­тель­нее при­гля­деть­ся к тра­ги­ко­ми­че­ской фи­гу­ре Ба­з­за­рда. Грюд­жи­ус рас­ска­зы­ва­ет Розе, что Ба­з­за­рд — сын фер­ме­ра из Нор­фол­ка, на­пи­сал тра­ге­дию «Тер­нии забот», ко­то­рую никто не же­ла­ет ста­вить. При­ез­жая в Лон­дон в кон­то­ру Грюд­жи­уса вно­сить аренд­ную плату, Ба­з­за­рд от­крыл ему свою тайну и по­про­сил у него по­мо­щи. Таким об­ра­зом, он стал клер­ком ми­сте­ра Грюд­жи­уса и из­бе­жал неми­ну­е­мой го­лод­ной смер­ти, но вме­сто бла­го­дар­но­сти от­но­сит­ся к нему с вы­со­ко­мер­ным пре­зре­ни­ем. Он убеж­ден, что ему суж­де­но за­нять «вы­со­кое место в гла­зах по­том­ков» и бо­лез­нен­но вос­при­ни­ма­ет свое за­ви­си­мое по­ло­же­ние. По­ве­де­ние Ба­з­за­рда вы­гля­дит неле­по и ко­мич­но. Эту ма­ло­при­вле­ка­тель­ную лич­ность Дик­кенс на­де­ля­ет к тому же да­ле­ко не сим­па­тич­ной внеш­но­стью: «Это был тем­но­во­ло­сый че­ло­век лет трид­ца­ти, с блед­ным, одут­ло­ва­тым лицом и боль­ши­ми тем­ны­ми гла­за­ми, со­вер­шен­но ли­шен­ны­ми блес­ка; а цве­том лица до такой сте­пе­ни на­по­ми­нал сырое тесто, что неволь­но хо­те­лось по­ско­рее по­слать его в бу­лоч­ную для вы­печ­ки».

Таким об­ра­зом, перед нами жал­кая, тще­слав­ная, но в то же время мрач­ная лич­ность, вве­ден­ная пи­са­те­лем в одну из клю­че­вых сцен ро­ма­на. По­это­му никак нель­зя от­но­сить­ся к Ба­з­за­рду как к незна­чи­тель­но­му ко­ми­че­ско­му пер­со­на­жу. (За­ме­тим в скоб­ках, что Джас­пер, про­го­ва­ри­ва­ясь в при­тоне ста­ру­хи о со­вер­шен­ном пре­ступ­ле­нии, сам по­ра­жен по­ве­де­ни­ем своей жерт­вы: «какое оно жал­кое, гад­кое, незна­чи­тель­ное»). Коль­цо, ко­то­рое для Грюд­жи­уса и Здви­на яв­ля­лось «сим­во­лом вер­но­сти», для Ба­з­за­рда было лишь вещью, ко­то­рая «имеет де­неж­ную цен­ность». Ска­зан­но­го до­ста­точ­но, чтобы по­нять, что имен­но Ба­з­за­рд, а не Эдвин Друд был таким типом, ко­то­ро­го ни Дик­кен­су, ни чи­та­те­лям не жаль было бы об­ре­кать на смерть. «Тер­нии забот» Ба­з­за­рда уви­дят, на­ко­нец, свет, «вый­дут на­ру­жу», как на­де­ял­ся Грюд­жи­ус, про­из­но­ся тост в честь клер­ка, бла­го­да­ря на­ход­ке в скле­пе коль­ца, ко­то­рое яв­ля­ет­ся по­след­ним клю­чом к тайне Эдви­на Друда.

ПРЕ­СТУП­ЛЕ­НИЕ

Те­перь по­пы­та­ем­ся пред­ста­вить, каким об­ра­зом Джас­пер, за­мыш­ляя убий­ство пле­мян­ни­ка, убил не его, а Ба­з­за­рда. Из­вест­но, как Джас­пер ме­ся­ца­ми вы­на­ши­ва­ет и тща­тель­но раз­ра­ба­ты­ва­ет свой ко­вар­ный за­мы­сел и го­то­вит­ся к его вы­пол­не­нию. Он по­до­гре­ва­ет ссору Эдви­на с Неви­лом и рас­пус­ка­ет слух, что Невил со­би­рал­ся его убить, за­во­дит зна­ком­ство с ка­мен­щи­ком Дердл­сом и ми­сте­ром Сапси, поль­зу­ет­ся слу­ча­ем, чтобы за­пом­нить ключ от скле­па его жены (взве­ши­ва­ет на ла­до­ни и, уда­рив им по стене, за­по­ми­на­ет тон его зву­ча­ния).

Вы­пол­няя свой за­мы­сел, Джас­пер от­прав­ля­ет­ся с Дердл­сом в «стран­ную экс­пе­ди­цию» по под­зе­ме­льям со­бо­ра, за­хва­тив спе­ци­аль­но при­па­сен­ную флягу ко­нья­ка, в ко­то­рый под­ме­ше­но сно­твор­ное зелье. Во время этой про­гул­ки Дердлс, об­хо­дя кучу нега­ше­ной из­ве­сти неда­ле­ко от сво­е­го дома у го­род­ских ворот, пре­ду­пре­жда­ет Джас­пе­ра об ее опас­ном свой­стве рас­тво­рять все, кроме ме­тал­ла. Джас­пер за­по­ми­на­ет это и ре­ша­ет ис­поль­зо­вать ее, чтобы окон­ча­тель­но за­ме­сти следы пре­ступ­ле­ния. Далее Дердлс, осу­шив­ший флягу до дна, вне­зап­но за­сы­па­ет в под­ва­ле со­бо­ра и сквозь сон чув­ству­ет ка­кое-то при­кос­но­ве­ние и слы­шит ме­тал­ли­че­ский звук. (Это Джас­пер вы­тас­ки­ва­ет у него из кар­ма­на ключи, на­о­щупь вы­би­ра­ет нуж­ный и по звуку удо­сто­ве­ря­ет­ся в пра­виль­но­сти вы­бо­ра). Затем Дердлс слы­шит уда­ля­ю­щи­е­ся шаги. К мо­мен­ту его про­буж­де­ния ока­зы­ва­ет­ся, что он про­спал до­ста­точ­но долго, а всем его ощу­ще­ни­ям во время сна Джас­пер дает прав­до­по­доб­ные объ­яс­не­ния; ме­тал­ли­че­ский звук — звук па­де­ния ключа, ко­то­рый лежит у ног ка­мен­щи­ка, при­кос­но­ве­ние — Джас­пер тряс его изо всех сил, пы­та­ясь раз­бу­дить, а шаги — по­то­му что он бро­дил по под­зе­ме­лью.

Что же делал Джас­пер с клю­чом от скле­па, пока Дердлс спал? На этот счет у ис­сле­до­ва­те­лей есть два пред­по­ло­же­ния: пер­вое — Джас­пер мог зайти к себе домой и сде­лать сле­пок ключа; вто­рое — «у него было до­ста­точ­но вре­ме­ни, чтобы ото­мкнуть склеп и пе­ре­не­сти туда неко­то­рое ко­ли­че­ство из­ве­сти из кучи у ворот». Уо­л­терс скло­ня­ет­ся ко вто­ро­му, хотя неве­ро­ят­ность та­ко­го по­ве­де­ния Джас­пе­ра сразу же бро­са­ет­ся в глаза. Он не мог пе­ре­тас­ки­вать из­весть в склеп, по­то­му что для этого ему при­ш­лось бы идти от со­бо­ра к го­род­ским во­ро­там, и если бы в это время Дердлс проснул­ся, он не смог бы объ­яс­нить свои дей­ствия. А сколь­ко про­спит Дердлс, Джас­пер не знал.

И, на­ко­нец, Джас­пе­ру нужно было от­крыть склеп в то время, на ко­то­рое он на­ме­тил убий­ство, то есть в по­след­ний день неде­ли перед рож­де­ством, а «стран­ная экс­пе­ди­ция» про­ис­хо­ди­ла в пер­вый день этой неде­ли. Сле­до­ва­тель­но, он не мог за­го­дя от­пе­реть склеп и на­де­ять­ся, что его неза­пер­тая дверь и куча из­ве­сти внут­ри оста­нут­ся неза­ме­чен­ны­ми ка­мен­щи­ком. Дердлс, по­сто­ян­но сло­няв­ший­ся по клад­би­щу среди скле­пов, ключи от ко­то­рых у него все­гда были с собой, мог бы об­ра­тить на это вни­ма­ние и за­пе­реть дверь. Таким об­ра­зом, ясно, что цель экс­пе­ди­ции со­сто­я­ла в том, чтобы вы­красть ключ, сде­лать копию, а затем неза­мет­но вер­нуть ори­ги­нал вла­дель­цу. Осу­ще­ствить это было про­сто, так как Джас­пер жил в до­ми­ке, при­мы­кав­шем к со­бо­ру. Для того, чтобы за­ка­зать ключ, у него оста­ва­лось еще че­ты­ре дня.

В бур­ную рож­де­ствен­скую ночь во время обеда с Неви­лом и Эдви­ном, Джас­пер под­сы­па­ет в вино пле­мян­ни­ка уже ис­пы­тан­ный на Дердл­се со­став. Его дей­ствие про­яв­ля­ет­ся не сразу, и мо­ло­дые люди вы­хо­дят по окон­ча­нию обеда про­гу­лять­ся и по­смот­реть на бу­шу­ю­щую реку. Джас­пер кра­дет­ся за ними тай­ком, но за ними сле­дит и Ба­з­за­рд, ко­то­рый тайно по­сле­до­вал за Эдви­ном из Лон­до­на, увле­чен­ный та­ин­ствен­ной силой коль­ца, воз­мож­но, с на­ме­ре­ни­ем огра­бить или обо­красть Друда.

Имен­но так можно ис­тол­ко­вать ри­су­нок с пра­вой сто­ро­ны об­лож­ки, где две кра­ду­щи­е­ся фи­гу­ры пре­сле­ду­ют тре­тью. К тому же этот ри­су­нок огра­ни­чен ор­на­мен­том из тер­но­вых пру­тьев.

Рас­став­шись с Неви­лом у две­рей дома млад­ше­го ка­нон­ни­ка, Эдвин, но­чу­ю­щий у Джас­пе­ра, воз­вра­ща­ет­ся об­рат­но, и до­ро­га его про­хо­дит через клад­би­ще (путь этот по­дроб­но опи­сан во мно­гих ме­стах). Здесь, на клад­би­ще Эдви­ну ста­но­вит­ся дурно, и он те­ря­ет со­зна­ние. Джас­пе­ру ни­че­го не стоит за­та­щить бес­чув­ствен­ное тело в склеп, неда­ром он сам удив­лял­ся позд­нее в опи­ум­ном при­тоне: «Слиш­ком скоро все это сде­ла­лось и слиш­ком легко... Ни борь­бы, ни со­зна­ния опас­но­сти, ни моль­бы о по­мо­щи».

За­та­щив Эдви­на в склеп, и, как он ду­ма­ет, за­ду­шив, Джас­пер сни­ма­ет с него ме­тал­ли­че­ские пред­ме­ты, часы и бу­лав­ку для гал­сту­ка, но остав­ля­ет ле­жа­щее во внут­рен­нем кар­мане коль­цо, о ко­то­ром не знает. Затем ему нужно при­не­сти от го­род­ских ворот из­весть, и Джас­пер ухо­дит, забыв за­пе­реть склеп. Уви­дев, что убий­ца ушел, Ба­з­за­рд про­ни­ка­ет в склеп и вы­тас­ки­ва­ет у Эдви­на фу­тляр с коль­цом. Между тем Джас­пер спо­хва­ты­ва­ет­ся, что не запер дверь, и, опа­са­ясь, что ее рас­пах­нет вет­ром, воз­вра­ща­ет­ся и за­пи­ра­ет ее на ключ.

Когда до со­зна­ния Ба­з­за­рда до­хо­дит, что он за­перт в скле­пе вме­сте с уби­тым, как он ду­ма­ет, Эдви­ном, он кри­чит от ужаса. От этого ду­ше­раз­ди­ра­ю­ще­го крика Эдвин при­хо­дит в себя, и охва­чен­ный стра­хом Ба­з­за­рд пря­чет­ся за гро­бом мис­сис Сапси. Но где-то по­бли­зо­сти на­хо­дит­ся Дердлс, ко­то­рый ищет ме­стеч­ко, где он мог бы спо­кой­но, укрыв­шись от пре­сле­до­ва­ний Де­пу­та­та, вы­пить бу­ты­лоч­ку. Этот «при­зрак крика» на­по­ми­на­ет ему о по­хо­жем крике, ко­то­рый по­ме­ре­щил­ся ему год назад, и Дердлс, не ве­ря­щий в при­зра­ки, хочет вы­яс­нить, кто его мо­ро­чит. Он под­хо­дит к скле­пу, из ко­то­ро­го вроде бы слы­шал­ся крик, и при­ни­ма­ет­ся вы­сту­ки­вать его сену. По этому стуку Эдвин узна­ет ка­мен­щи­ка, на­зы­ва­ет себя и про­сит о по­мо­щи. Дердлс осво­бож­да­ет Эдви­на, но Ба­з­за­рд за­та­ил­ся и бо­ит­ся себя вы­дать, по­то­му что украл коль­цо. Дердлс за­пи­ра­ет дверь скле­па и ухо­дит с Эдви­ном, а Ба­з­за­рд оста­ет­ся внут­ри.

Тем вре­ме­нем воз­вра­ща­ет­ся с из­ве­стью Джас­пер. Его срав­ни­тель­но дол­гое от­сут­ствие можно объ­яс­нить не толь­ко тем, что клад­би­ще не так уж близ­ко к го­род­ским во­ро­там, но и тем, что он опа­са­ет­ся встре­чи с Де­пу­та­том, ко­то­рый рыщет по­бли­зо­сти, разыс­ки­вая Дердл­са. В такой си­ту­а­ции встре­ча с Де­пу­та­том про­сто опас­на. По­это­му Джас­пер может по­до­ждать неко­то­рое время, пока Де­пу­тат не уйдет, а потом при­хо­дит с из­ве­стью к скле­пу. От­крыв дверь и не найдя тела Эдви­на на полу, где оно ле­жа­ло, Джас­пер на­о­щупь ищет его в тем­но­те, а Ба­з­за­рд в ужасе за­ми­ра­ет и бо­ит­ся ше­лох­нуть­ся. На­стиг­нув жерт­ву и думая, что это оч­нув­ший­ся Эдвин, Джас­пер душит Ба­з­за­рда своим чер­ным шар­фом, а затем за­сы­па­ет труп из­ве­стью, за­кры­ва­ет склеп на ключ и ухо­дит.

СО­БЫ­ТИЯ НА СЦЕНЕ И ЗА СЦЕ­НОЙ

На сле­ду­ю­щий день в Клой­стерг­эм при­ез­жа­ет Грюд­жи­ус, и Дердлс при­во­дит его к себе домой, где скры­ва­ет­ся по­тря­сен­ный слу­чив­шим­ся Друд. Грюд­жи­ус узна­ет о по­ку­ше­нии на жизнь юноши, но не может по­нять, кто мог со­вер­шить его. Он от­прав­ля­ет­ся к Джас­пе­ру и ста­но­вит­ся сви­де­те­лем стран­но­го об­мо­ро­ка ре­ген­та, слу­чив­ше­го­ся при из­ве­стии, что по­молв­ка его пле­мян­ни­ка с Розой рас­стро­и­лась еще на­ка­нуне рож­де­ства, и по­во­да для убий­ства не было. Затем из-за на­ив­ной до­вер­чи­во­сти млад­ше­го ка­нон­ни­ка ста­но­вит­ся из­вест­ным, что Невил влюб­лен в Розу. Джас­пер об­ви­ня­ет Неви­ла в убий­стве Эдви­на и кля­нет­ся ото­мстить ему.

Те­перь у Грюж­д­жи­уса есть ос­но­ва­ния по­до­зре­вать обоих. Он тайно уво­зит Эдви­на в Лон­дон и со­ве­ту­ет ему пред­при­нять мор­ское пу­те­ше­ствие, чтобы опра­вить­ся от по­тря­се­ния и из­бе­жать воз­мож­ной опас­но­сти. Затем он на­ни­ма­ет для него квар­ти­ру в со­сед­нем доме на имя Тар­та­ра и бе­реж­но хра­нит ее до нуж­но­го вре­ме­ни. В то же время он вни­ма­тель­но сле­дит за обо­и­ми со­пер­ни­ка­ми Эдви­на: Неви­лу он по­мо­га­ет по­се­лить­ся рядом с квар­ти­рой Тар­та­ра и имеет воз­мож­ность на­блю­дать за ним, а Джас­пер сам кру­жит во­круг Неви­ла и тоже ока­зы­ва­ет­ся на виду. Позже Елена пре­вра­ща­ет­ся в Дэ­че­ри и на­чи­на­ет со­би­рать улики про­тив пре­ступ­ни­ка. Когда Джас­пер объ­яс­ня­ет­ся Розе в любви и гро­зит ее дру­зьям, ста­но­вит­ся ясно, что он и есть бес­по­щад­ный враг Эдви­на и Неви­ла. Эдвин-Тар­тар воз­вра­ща­ет­ся к дру­зьям, и они со­об­ща на­чи­на­ют борь­бу с ним.

ЗА­КЛЮ­ЧЕ­НИЕ

При такой трак­тов­ке окон­ча­ния ро­ма­на в раз­ви­тии сю­же­та участ­ву­ют все пер­со­на­жи: Татар, Дик Дэ­че­ри, Ба­з­за­рд и ста­ру­ха Ку­рил­ка, Дердлс и Де­пу­тат.

Можно пред­по­ло­жить, что не зря вве­де­на и мис­сис Бил­ли­кин, ко­то­рую, как счи­та­ет Уо­л­терс, Дик­кенс опи­сал для того толь­ко, чтобы за­дер­жать стре­ми­тель­но при­бли­жа­ю­щу­ю­ся раз­вяз­ку. Но, по­хо­же, пи­са­тель не слу­чай­но от­ме­ча­ет, что хо­зяй­ка меб­ли­ро­ван­ных ком­нат, где по­се­ли­лась сбе­жав­шая из пан­си­о­на Роза, а до этого жил Ба­з­за­рд, при­хо­ди­лась ему «дво­ю­род­ной или тро­ю­род­ной сест­рой» и ука­зы­ва­ет на ее «неудер­жи­мую прав­ди­вость», ко­то­рая про­яв­ля­ет­ся весь­ма свое­об­раз­но: она го­во­рит прав­ду о самых обыч­ных вещах толь­ко после на­стой­чи­вых во­про­сов Грюд­жи­уса. Вполне ве­ро­ят­но, что во время рас­сле­до­ва­ния она по­мог­ла вы­яс­нить ка­кие-то ка­са­ю­щи­е­ся Ба­з­за­рда де­та­ли, на­при­мер, время его отъ­ез­да в Клой­стерг­эм.

В нашей ре­кон­струк­ции от­ра­же­ны все де­та­ли и на­ме­ки Дик­кен­са: план Джас­пе­ра и воз­мож­но­сти его осу­ществ­ле­ния, аб­со­лют­ный му­зы­каль­ный слух Джас­пе­ра и необык­но­вен­ное ма­стер­ство Дердл­са, его мрач­ный скеп­ти­цизм, склон­ность к вы­пив­ке, и до­го­во­рен­ность с Де­пу­та­том, чтобы тот по ве­че­рам за­го­нял его домой, вза­им­ная враж­да Де­пу­та­та и Джас­пе­ра, «при­зрак крика» и чер­ный шарф, ко­то­рым убий­ца душит жерт­ву, нега­ше­ная из­весть и коль­цо, по ко­то­ро­му опо­зна­ют уби­то­го, и даже розы и «тер­нии» на об­лож­ке ро­ма­на.

В пред­ло­жен­ной трак­тов­ке убий­ца вы­да­ет себя лишь в самом конце, что вполне со­от­вет­ству­ет за­мыс­лу Дик­кен­са. В пись­ме Фил­дсу от 14 ян­ва­ря 1870 г. он писал: «Фор­стер ... счи­та­ет вто­рой вы­пуск новой книги ("Эдвин Друд") ре­ша­ю­щим. К пя­то­му вы­пус­ку ин­те­рес неуклон­но воз­рас­та­ет, и по­тре­бу­ет­ся нема­ло ис­кус­ства и са­мо­от­ре­че­ния, чтобы до­бить­ся этого. Далее, я думаю, что неза­ви­си­мо от увле­ка­тель­но­сти сю­же­та по­ло­же­ние, в ко­то­рое по­став­ле­ны мо­ло­дые люди, весь­ма ново и ори­ги­наль­но. Я на­де­юсь, что в пятом и ше­стом вы­пус­ках по­ве­сти по­явит­ся ин­те­рес­ный по­во­рот, и на­пря­же­ние не ослаб­нет до са­мо­го конца».

В пред­ло­жен­ной ре­кон­струк­ции окон­ча­ния ро­ма­на по­ка­за­но, как, воз­мож­но, пи­са­те­лю уда­лось бы этого до­стичь. При этом Дик­кенс оста­ет­ся до конца верен своей глав­ной идее о тор­же­стве спра­вед­ли­во­сти и на­ка­за­нии по­ро­ка. Мы не по­гре­шим про­тив ис­ти­ны, ска­зав, что роман «Тайна Эдви­на Друда», несмот­ря на неза­вер­шен­ность, дает ос­но­ва­ния счи­тать его одной из самых боль­ших удач Чарль­за Дик­кен­са.