5. Тайна Эдвина Друда - завершение сюжета

ПИСЬ­МО ТАР­ТА­РА

«До­ро­гая мисс Роза!

После той неза­бы­ва­е­мой про­гул­ки по Темзе, мы с вами ви­де­лись всего два раза и, ах! – как ко­рот­ки были эти встре­чи! А может… может любая моя встре­ча с вами все­гда будет ко­рот­ка, если после нее сле­ду­ет раз­лу­ка!

Но, вы пом­ни­те! из слов ми­сте­ра Грюд­жи­уса, что скоро о ней можно будет за­быть: ка­бо­таж­ное наше пла­ва­ние (я не мог от­ка­зать ста­ро­му ка­пи­та­ну) себя не оправ­да­ло и скоро наш ма­лень­кий люг­гер, если, ко­неч­но, не на­ле­тит на ка­кой-ни­будь неве­до­мый ко­вар­ный риф, при­швар­ту­ет­ся к лон­дон­ской при­ста­ни, а един­ствен­ным ко­раб­лем, на ко­то­ром я еще (на­де­юсь – не раз!) выйду в пла­ва­ние будет па­рус­ная яхта, а един­ствен­ны­ми пас­са­жи­ра­ми… нет! – го­стя­ми! до­ро­ги­ми го­стя­ми! бу­де­те вы и ми­стер Грюд­жи­ус. И, может, мы при­плы­вем в счаст­ли­вую, вечно цве­ту­щую стра­ну за об­ла­ка­ми!

Ваш Ричард Тар­тар»



НЕУДАЧ­ЛИ­ВЫЕ ДЕ­ТЕК­ТИ­ВЫ


«Но пре­жде чем сесть к столу, он от­во­ря­ет уг­ло­вой буфет, до­ста­ет с полки ку­со­чек мела и про­во­дит тол­стую длин­ную черту – от са­мо­го верха двер­цы до са­мо­го низа, а затем с ап­пе­ти­том при­ни­ма­ет­ся за еду».

Пусть по­след­няя фраза ро­ма­на будет стар­то­вой точ­кой пред­ла­га­е­мо­го по­вест­во­ва­ния.

Ми­стер Дэ­че­ри от­сут­стви­ем ап­пе­ти­та не стра­дал, но ни­ко­гда не пре­да­вал­ся из­ли­ше­ствам, бла­го­да­ря чему до седых волос со­хра­нил ве­ли­ко­леп­ную во­ен­ную… про­сти­те – ди­пло­ма­ти­че­скую! вы­прав­ку.

Итак, по­зав­тра­кав, он вновь взгля­нул на тол­стую длин­ную ме­ло­вую черту.

– И что? – спро­сил сам себя и сам же себе от­ве­тил:

– Почти ни­че­го. Про­стая кон­ста­та­ция факта, пусть очень важ­но­го, а что из этого факта сле­ду­ет – неиз­вест­но и, может быть, аб­со­лют­но лиш­нее…

– Но по­сколь­ку ни­че­го дру­го­го нет, – про­дол­жил он после неко­то­ро­го мол­ча­ния, – будем про­би­рать­ся по ла­би­рин­ту дер­жась за эту нить.

Еще по­мол­чал.

– Де­пу­тат. Пойду ис­кать. Может, что раз­ве­дал. Непло­хой маль­чиш­ка, несчаст­ный толь­ко. При­стро­ить его юнгой, дурь из го­ло­вы вы­ко­ло­тить…

Ис­кать пред­по­ла­га­е­мо­го юнгу не при­ш­лось: с тех пор, как они по­дру­жи­лись, Де­пу­тат око­ла­чи­вал­ся пре­иму­ще­ствен­но в окрест­но­стях со­бо­ра в на­деж­де, да­ле­ко не бес­плод­ной раз­жить­ся парой монет. Фи­зио­но­мия у него была кис­лая и злая. Ми­стер Дэ­че­ри при­щу­рил­ся:

– Узнал, где живет наша Прин­цес­са Ку­рил­ка?

В ответ по­сле­до­вал поток жалоб и ру­га­ни, за­вер­шив­ший­ся са­кра­мен­таль­ной угро­зой за­пу­стить ста­ру­хе кам­нем в за­ты­лок. Из от­но­си­тель­но нор­ма­тив­ных об­рыв­ков из­ла­га­е­мо­го Де­пу­та­том тек­ста яв­ство­ва­ло, что за по­пыт­ку узнать лон­дон­ский адрес Ку­рил­ки он едва не ли­шил­ся, как ми­ни­мум, од­но­го уха – сумел увер­нуть­ся и удрать.

Ми­стер Дэ­че­ри несколь­ко даже опе­шил:

– Но ведь она же рас­ска­за­ла тебе, что у нее мат­ро­сы курят и что она пой­дет в собор?

– Врешь, ни­че­го она мне не рас­ска­зы­ва­ла, это она всем-всем рас­ска­зы­ва­ла, что у нее за­ве­де­ние и что сама опи­вом курит…

– Опиум, – по­пра­вил ми­стер Дэ­че­ри.

– Я и го­во­рю – опи­вом, что для здо­ро­вья его курит, а про собор го­во­ри­ла, чтоб я ее раз­бу­дил. Вот. А спро­сил адрес – а она меня за ухо, я тебе го­во­рил… У, ведь­ма!..

– Ладно. Что ж по­де­ла­ешь. Шил­линг оста­ет­ся тебе: хоть ты и не раз­ве­дал ни­че­го, но ста­рал­ся и даже по­стра­дал на этом по­при­ще. Хо­чешь за­ра­бо­тать еще три шил­лин­га?

В ответ Де­пу­тат хи­хик­нул, слов­но давая по­нять, что ценит хо­ро­ший юмор: какой же олух не хочет за­ра­бо­тать три шил­лин­га?! Чего спра­ши­вать?!

– До­го­во­ри­лись, – ми­стер Дэ­че­ри верно оце­нил смысл хи­хи­ка­нья, – держи.

– А чего де­лать-то надо? Толь­ко чтоб не опять… за ухи…

– Это от тебя будет за­ви­сеть. Пер­вый шил­линг – за день. Вто­рой шил­линг – за вечер и до позд­ней ночи, пока не за­снет. Тре­тий – за утро.

Де­пу­тат ра­зи­нул рот и вы­та­ра­щил глаза.

– Следи. За каж­дым ее шагом. Куда пошла, к кому. Толь­ко чтоб неза­мет­но было.

– Ага! Это я умею! Дердлс все­гда го­во­рит: ты из под земли вы­ско­чил?

– Может, пой­дешь учить­ся на сы­щи­ка, а не на юнгу?

– Ага!.. Чтоб са­мо­го себя та­щить за ши­во­рот в тюрь­му?! Ищи ду­ра­ка!

– Ло­гич­но. Я и не со­об­ра­зил. Беру свои слова об­рат­но. И как вы­сле­дишь что-ни­будь ин­те­рес­ное, сразу ко мне беги. Толь­ко опять – неза­мет­но. Слы­шишь? Не-за-мет-но!

– Слышу. Гони мо­не­ту.

Го­во­рят, что ждать и до­го­нять – за­ня­тия самые то­ми­тель­ные. Так это или не так, но день для ми­сте­ра Дэ­че­ри про­шел очень то­ми­тель­но. Де­пу­тат как в воду канул: либо Прин­цес­са Ку­рил­ка без уста­ли бро­дит по улоч­кам и пе­ре­ул­кам Клой­стерг­э­ма и Мор­гун не может от­влечь­ся от слеж­ки (но к кому она могла хо­дить, с кем встре­чать­ся, если была здесь всего раз в жизни?..), либо без­вы­лаз­но сидит в Но­ме­рах для про­ез­жа­ю­щих (но тогда зачем ехала сюда, тра­ти­ла время и день­ги?..) И го­ре-сы­щик: если она спит целый день не мог, что ли, при­бе­жать на ми­ну­ту?

Вечер тоже не по­ра­до­вал – от самых ран­них су­ме­рек до ночи почти; и сча­стьем для ми­сте­ра Дэ­че­ри было то, что ни­ка­кая ра­дость и ни­ка­кое лихо не могли на­гра­дить его бес­сон­ни­цей: спал он креп­ко.

Но… У Ви­лья­ма Шекс­пи­ра есть груст­ные стро­ки:

«Пусть бур­ная не раз­ре­шит­ся ночь

Дожд­ли­вым утром – утром без от­ра­ды».

Ночь не была бур­ной и утро слу­чи­лось без дож­ди­ка, ясное, тихое, но что ка­са­ет­ся от­ра­ды – та­ко­вая от­сут­ство­ва­ла, ибо утром ми­стер Дэ­че­ри ули­це­зрел Де­пу­та­та, встре­пан­но­го, зе­ва­ю­ще­го, с вос­па­лен­ны­ми гла­за­ми и за­пле­та­ю­щим­ся язы­ком. Из сбив­чи­во­го рас­ска­за юного сы­щи­ка ми­стер Дэ­че­ри уяс­нил, что ока­ян­ная ста­ру­ха целый день про­си­де­ла в Но­ме­рах и толь­ко позд­но ве­че­ром вы­полз­ла из них и от­пра­ви­лась… от­пра­ви­лась…

– Куда? – нетер­пе­ли­во вос­клик­нул ми­стер Дэ­че­ри, его, оче­вид­но, «до­ста­ло» Де­пу­та­то­во мям­ля­нье. – Куда?

– В собор…

На несколь­ко мгно­ве­ний ми­стер Дэ­че­ри оне­мел.

– В собор?..

– Ага… Ну… Она зашла в во­ро­та…

– А когда вышла?

В ответ по­слы­ша­лось уны­лое со­пе­нье.

– Когда вышла?

– Не вы­хо­ди­ла! Я до утра бегал во­круг!

– Зна­чит, ты ее про­зе­вал.

– Не про­зе­вал! Я тут все дыры знаю! Не про­зе­вал!

– Надо было в Но­ме­ра сбе­гать.

– Врешь! Я бегал! Она там не но­че­ва­ла! Я опять сюда при­бе­жал!

Ми­стер Дэ­че­ри при­ку­сил губу и на пару минут за­ду­мал­ся.

– Вот что. Я думаю, ста­ру­ха от тебя все-та­ки ускольз­ну­ла и… А ну, бежим на сто­ян­ку ди­ли­жан­са. Может, Джо еще не ука­тил на стан­цию.

Увы, ни ди­ли­жан­са, ни, сле­до­ва­тель­но, воз­ни­цы Джо они не за­ста­ли, а встре­тить­ся с ним уда­лось лиш после по­лу­дня. На во­прос, не было ли в числе пас­са­жи­ров ис­ко­мой ста­ру­хи, Джо огрыз­нул­ся, что он еще не в том воз­расте, чтоб ин­те­ре­со­вать­ся ста­ру­ха­ми; да, было че­ты­ре-пять жен­щин, одна ни­че­го себе, об осталь­ных он не может ска­зать, ста­ру­хи они или про­сто по­жи­лые дамы.

Вы­слу­шав эту га­ли­ма­тью, ми­стер Дэ­че­ри без­на­деж­но мах­нул рукой, на­де­лил юного со­общ­ни­ка чет­вер­тым шил­лин­гом и от­пра­вил спать.



ПИСЬ­МО ТАР­ТА­РА


«До­ро­гая мисс Роза!

Мне необ­хо­ди­мо пе­ре­го­во­рить с Вами по важ­но­му делу, можно ска­зать – делу всей моей жизни! Будь­те добры: со­об­щи­те ми­сте­ру Грюд­жи­усу, когда нам с ним можно на­не­сти визит в Вашу лон­дон­скую оби­тель не мешая и не за­труд­няя Вас!

Пре­дан­ный Вам – Ричард Тар­тар»



МИ­СТЕР САПСИ ОСКОРБ­ЛЕН


Да, оскорб­лен. И кем?! Ми­сте­ром Дэ­че­ри!! Ибо ми­стер Дэ­че­ри из­ме­нил на­ме­ре­нию окон­чить в Клой­стерг­эме дни своей жизни, он, ви­ди­те ли, разо­ча­ро­вал­ся и решил по­ис­кать дру­гой город, более под­хо­дя­щий для до­сти­же­ния цели. Окон­ча­ния дней своей жизни, то бишь. Кто те­перь будет вос­хи­щать­ся (при каж­дой встре­че!) тво­ре­ни­ем его духа – эпи­та­фи­ей, во­пло­щен­ной в камне Дердл­сом? Кто из неук­лю­жих обы­ва­те­лей Клой­стерг­э­ма су­ме­ет об­ра­тить­ся к мэру в вос­хи­ти­тель­ном тре­тьем лице? Кто? Эх…

Зол на ми­сте­ра Дэ­че­ри, кроме ми­сте­ра Сапси, был еще и Дердлс, ибо вме­сте с ми­сте­ром Дэ­че­ри исчез из го­ро­да Де­пу­тат и те­перь никто дру­гой не мог так вир­ту­оз­но за­го­нять Дердл­са домой: пару раз от пре­ем­ни­ков Де­пу­та­та ему до­воль­но чув­стви­тель­но по­па­да­ло кам­нем по го­ло­ве, вдо­ба­вок ди­ле­тан­ты-пре­ем­ни­ки часто ман­ки­ро­ва­ли сво­и­ми обя­зан­но­стя­ми и Дердлс не еди­нож­ды об­на­ру­жи­вал по­ут­ру, что но­че­вал не дома, а под за­бо­ром, или у чу­жо­го крыль­ца. Разок даже в ка­на­ве при­ш­лось вы­спать­ся. В эти мо­мен­ты ми­сте­ру Дэ­че­ри на­вер­ня­ка очень силь­но ика­лось.

Сле­ду­ет с неко­то­рым при­скор­би­ем от­ме­тить, что в по­след­нее время Дердлс, как го­во­рит­ся, почти не про­сы­хал и на во­прос, где он берет день­ги на вино от­ве­чал в из­люб­лен­ном, как и ми­сте­ром Сапси обо­ро­те в тре­тьем лице:

– Дердлс сам знает, где он берет день­ги!

Упо­мя­нем и мис­сис Топ: она по­сто­ян­но взды­ха­ла, ли­шив­шись спо­кой­но­го, дру­же­люб­но­го и, глав­ное, щед­ро­го жиль­ца своих меб­ли­ро­ван­ных ком­нат.

Осталь­ные жи­те­ли Клой­стерг­э­ма от­нес­лись к от­бы­тию ми­сте­ра Дэ­че­ри в иные па­ле­сти­ны вполне рав­но­душ­но, боль­шин­ство даже и не за­ме­ти­ло его от­сут­ствия.



КРУ­ГО­ВО­РОТ


Кру­го­во­рот вре­ме­ни… Лето кон­чи­лось, на­сту­пи­ла осень, но и осень уже про­ща­лась по­жел­тев­ши­ми опа­да­ю­щи­ми ли­стья­ми, при­бли­жа­лась зима, с ней со­чель­ник, Рож­де­ство и… пе­чаль­ная го­дов­щи­на – го­дов­щи­на ис­чез­но­ве­ния Эдви­на Друда. В то, что он жив, не верил боль­ше ни один че­ло­век.

Его, как мно­гие ис­кренне счи­та­ли, неве­ста, из мисс Розы Бут­тон сде­лалсь мис­сис Тар­тар и жила со своим из­бран­ни­ком в Лон­доне; мисс Елене Ланд­лес при­ш­лось раз­лу­чить­ся с нежно лю­би­мой по­дру­гой и пе­ре­брать­ся об­рат­но в Клой­стерг­эм, при­чи­ной тому было то, что и она пошла по сто­пам Розы и пре­вра­ти­лась в мис­сис Кри­спаркл и впер­вые в жизни по­зна­ла, что такое ма­те­рин­ская лю­бовь: стар­шая мис­сис Кри­спаркл души не чаяла в своей невест­ке и по дру­го­му, кроме как «до­чень­ка», к ней не об­ра­ща­лась. Един­ствен­ной туч­кой в их от­но­ше­ни­ях было то, что стар­шая мис­сис Кри­спаркл ни­ко­гда не за­го­ва­ри­ва­ла о Неви­ле. Елену это ко­неч­но пе­ча­ли­ло, но она не жа­ло­ва­лась, тем более что ее су­пруг оста­вал­ся убеж­ден­ным за­щит­ни­ком сво­е­го шу­ри­на и его вер­ным на­став­ни­ком.

Джон Джас­пер был су­мра­чен и спо­ко­ен. Если за­му­же­ство Розы и яви­лось для него же­сто­ким уда­ром, то чувств своих, во вся­ком слу­чае, он не вы­да­вал и ми­стер Кри­спаркл с мол­ча­ли­вым огор­че­ни­ем кон­ста­ти­ро­вал, что, по-ви­ди­мо­му, у со­бор­но­го ре­ген­та оста­лась всего лишь одна, все­по­дав­ля­ю­щая idee fixe: месть. Но каким об­ра­зом воз­мож­но было бы пре­тво­рить эту идею в жизнь доб­рей­ший млад­ший ка­но­ник, сколь­ко ни пы­тал­ся, пред­ста­вить себе не мог: Джон Джас­пер вел жизнь ана­хо­ре­та, из го­ро­да не вы­ез­жал, даже на ули­цах его почти ни­ко­гда не ви­де­ли.



БУРЯ


Снова буря, од­на­ко не в ночь на со­чель­ник, как в про­шлый раз, а неде­лей рань­ше, но ужас, объ­яв­ший жи­те­лей Клой­стерг­э­ма, по­жа­луй пре­вос­хо­дил ужас го­дич­ной дав­но­сти, когда исчез Эдвин Друд.

Бу­ше­ва­ла буря не толь­ко всю ночь, но и за­хва­ти­ла утро, так что за­нять­ся ин­вен­та­ри­за­ци­ей бед, ко­то­рые она на­тво­ри­ла, уда­лось толь­ко после по­лу­дня. Опи­сы­вать эту про­це­ду­ру не будем: в главе че­тыр­на­дца­той Чарльз Дик­кенс весь­ма кра­соч­но изоб­ра­зил бес­чин­ство сти­хии, так что «ничто не ново под солн­цем». Про­ци­ти­ру­ем, од­на­ко, несколь­ко слов из дру­гой главы, две­на­дца­той: «…лун­ный свет бьет в го­ти­че­ские окна с вы­би­ты­ми стек­ла­ми и по­ло­ман­ны­ми ра­ма­ми, от­бра­сы­вая на пол при­чуд­ли­вые узоры. От тя­же­лых ка­мен­ных стол­бов, под­дер­жи­ва­ю­щих свод, тя­нут­ся в глубь под­зе­ме­лья гу­стые чер­ные тени…»

Итак, го­ти­че­ские окна. Ми­стер Топ, глав­ный жез­ло­но­сец, осмат­ри­вая те окна сна­ру­жи, об­на­ру­жил, что рама даль­не­го окна вы­ле­те­ла це­ли­ком и ва­ля­ет­ся где-то в под­зе­ме­лье, о чем было до­ло­же­но на­сто­я­те­лю. На­сто­я­тель при­ка­зал Дердл­су опре­де­лить мас­штаб окон­ной ка­та­стро­фы, Дердлс по­ви­но­вал­ся и по­ша­ты­ва­ясь по­та­щил­ся в экс­пе­ди­цию, горь­ко со­жа­лея, что за­ни­ма­ясь вве­че­ру с бу­ты­лоч­кой слиш­ком усерд­но при­ве­чал ее, го­лу­буш­ку, и се­год­ня она была пуста и суха, как пу­сты­ня Са­ха­ра и нечем было раз­ве­ять тяж­кий по­ляр­ный мрак го­ло­вы.

Но, оче­вид­но, во мраке том сверк­ну­ла ка­кая-то мол­ния, так как из под­зе­ме­лья Дердлс вы­ле­тел проб­кой из под шам­пан­ско­го, мгно­вен­но про­трез­вев­ший, хотя и с вы­та­ра­щен­ны­ми гла­за­ми.

– Что такое?.. – несколь­ко даже опе­шил на­сто­я­тель.

– С-с-ста­ри­ка­ны!..

– Готов! – веско кон­ста­ти­ро­вал ми­стер Сапси.

– Ста­ри­кан!.. Сам вылез!..

«Готов!..» – не ска­зал, ко­неч­но, но по­ду­мал млад­ший ка­но­ник.

– Ми­стер Дердлс! Пой­ди­те про­спи­тесь! – ска­за­но это было с раз­дра­же­ни­ем, ска­за­но Джо­ном Джас­пе­ром. Ми­стер Кри­спаркл удив­лен­но на него по­смот­рел. Бес­пут­ный же ка­ме­но­тес оби­дел­ся:

– Дердлс сам знает, про­спал­ся он или нет! Пой­ди­те, уви­ди­те сами!

Джас­пер ни­че­го не от­ве­тил, от­вер­нул­ся и ото­шел в сто­ро­ну.

– И раму он вы­са­дил! Ста­ри­кан!

Ми­стер Кри­спаркл пе­ре­гля­нул­ся с на­сто­я­те­лем, на­сто­я­тель, на его во­про­си­тель­ный взгляд, чуть кив­нул го­ло­вой, тогда он по­до­шел и взял ка­ме­но­те­са под руку.

– Ми­стер Дердлс, да­вай­те я пойду с вами. И вы сами убе­ди­тесь, что вам либо по­чу­ди­лось, либо ка­кая-то игра теней сбила вас с толку.

Дердлс вы­ра­зил со­гла­сие, затем, на свой манер, вы­ра­зил мне­ние, что на этом свете хоть и редко, но все же по­па­да­ют­ся ду­шев­ные веж­ли­вые люди, после ка­ко­вой речи ка­но­ник и ка­ме­но­тес вошли в под­зе­ме­лье, со­про­вож­да­е­мые иро­ни­че­ски­ми ух­мыл­ка­ми, глав­ный жез­ло­но­сец рас­щед­рил­ся даже на ука­за­тель­ный палец: по­вер­тел им у сво­е­го виска.

Од­на­ко по­ве­се­лить­ся над их воз­вра­ще­ни­ем, как мно­гие рас­счи­ты­ва­ли, не при­ш­лось: до­ста­точ­но было всего лишь од­но­го взгля­да на лицо ми­сте­ра Кри­спарк­ла. Ка­но­ник по­до­шел к на­сто­я­те­лю и негром­ко ска­зал:

– Там остан­ки че­ло­ве­ка. Не из ве­дом­ства Дердл­са. Его ста­ри­ка­ны не но­си­ли мод­ные туфли. В даль­нем за­кут­ке, сразу и не за­ме­тишь…

Толпа ах­ну­ла и после ми­нут­но­го за­ме­ша­тель­ства все бро­си­лись к двери под­зе­ме­лья: на­сто­я­тель, ми­стер Сапси, Топ, Джон Джас­пер, несколь­ко пев­чих хора, ра­бо­чие, не го­во­ря уже о Кри­спарк­ле и Дердл­се.

Да, жут­кое зре­ли­ще пред­ста­ло их гла­зам: что это остан­ки че­ло­ве­ка со­мне­нию не под­ле­жа­ло, но что это были за остан­ки!.. От одеж­ды – кро­хот­ные по­чер­нев­шие лос­кут­ки, череп – слов­но его про­ды­ря­ви­ли ка­ким-то тупым ору­ди­ем, ни одной целой кости, а неко­то­рых со­всем не было, и – не то пепел, не то зола; страш­ное зре­ли­ще. Один ту­фель вме­сте со ступ­ней был почти на­чи­сто пре­вра­щен в прах, дру­гой по­стра­дал мень­ше, так как сле­тел с ноги, зато от ко­стей ступ­ни почти ни­че­го не оста­лось.

Толпа за­мер­ла, ка­за­лось люди даже ды­шать пе­ре­ста­ли.

И вдруг страш­ную ти­ши­ну прон­зил вопль:

– Нэд!!! Мой маль­чик! Это тело моего пле­мян­ни­ка! Нэд!! Нэд…

Все, как один, обер­ну­лись к Джас­пе­ру.

– Ту­фель… Смот­ри­те! Это я, я по­да­рил ему туфли! Я не могу оши­бать­ся… Это я вы­би­рал их, я их по­ку­пал… Нэд… Нэд… Мой маль­чик…

Пер­вым при­шел в себя ми­стер Кри­спаркл, с лица ко­то­ро­го ис­чез­ли даже ма­лей­шие, обыч­но при­су­щие ему черты бла­го­ду­шия и доб­ро­ты. По мне­нию боль­шин­ства для него это был же­сто­кий удар: тело Друда най­де­но, ни о каком его бег­стве речи боль­ше быть не могло и Невил Ланд­лес, лю­би­мый брат су­пру­ги, был об­ре­чен.

Ми­стер Кри­спаркл отвел в сто­рон­ку на­сто­я­те­ля и мэра, что-то им ска­зал, те, в знак со­гла­сия, за­ки­ва­ли го­ло­вой. Тогда ми­стер Кри­спаркл обер­нул­ся к со­бор­но­му ре­ген­ту:

– Ми­стер Джас­пер, я счи­таю (и гос­по­дин на­сто­я­тель с гос­по­ди­ном мэром так счи­та­ют), что необ­хо­ди­мо из­ве­стить о слу­чив­шем­ся ми­сте­ра Грюд­жи­уса. Я немед­лен­но от­прав­ля­юсь в Лон­дон и, думаю, утром ми­стер Грюд­жи­ус будет здесь. Под­зе­ме­лье за­крыть, ключ у Дердл­са за­брать, вто­рой ключ… – он обер­нул­ся к на­сто­я­те­лю:

– У меня. В сейфе.

– А сна­ру­жи, у окон, по­ста­вить двух-трех ка­ра­уль­ных. Ми­стер Джас­пер, вы со­глас­ны с пред­при­ня­ты­ми ме­ра­ми? Не воз­ра­жа­е­те?

– Ни­чуть… Нэд… Гос­по­ди… По­сту­пай­те, как счи­та­е­те нуж­ным. Я сей­час неспо­со­бен о чем-то ду­мать…

– Ми­стер Дердлс! – оклик­нул ка­ме­но­те­са на­сто­я­тель. – Вы слы­ша­ли, что ска­зал ми­стер Кри­спаркл?

Обер­ну­лись к Дердл­су, ко­то­рый от­де­лил­ся от, так ска­зать, об­ще­ства, бро­дил по за­кут­кам, что-то вы­смат­ри­вал на полу и даже, с опас­кой, раз­гля­ды­вал остан­ки. Вме­сто от­ве­та на­чи­сто про­трез­вев­ший пья­ни­ца тор­же­ствен­но про­воз­гла­сил:

– Из­весть.

– Что?!

– Это… он… она… оно! со­жже­но нега­ше­ной из­ве­стью. А из­весть тас­ка­ли через окно. Дердлс знает, что он го­во­рит. Там следы.

– Следы?! На ка­мен­ном полу?!

– Из­весть. Немно­го про­сы­па­лось. У окна. Дердл­са не об­ма­нешь.

– Хо­ро­шо. Пусть так. А те­перь дайте ваш ключ от под­зе­ме­лья.

– По­жа­луй­ста. Мень­ше тя­же­сти в кар­ма­нах.

За­бе­жав домой млад­ший ка­но­ник осто­рож­но обнял Елену за плечи, улыб­нул­ся и ска­зал:

– Тебе нель­зя вол­но­вать­ся. Хо­ро­шо за­пом­ни мои слова: Неви­лу не гро­зит ни ма­лей­шая опас­ность. Ни-ма-лей-ша-я! Через счи­тан­ные часы раз­ве­ют­ся все ту­ма­ны и он смо­жет хо­дить по ули­цам Клой­стерг­э­ма с вы­со­ко под­ня­той го­ло­вой. Верь мне! А пока – до зав­траш­не­го утра. Будь спо­кой­на!



ЛОН­ДОН­СКИЙ ДЕ­САНТ


Неиз­вест­но по каким при­чи­нам, но к зав­траш­не­му утру ми­стер Кри­спаркл не воз­вра­тил­ся. Не воз­вра­тил­ся и к по­лу­дню. А воз­вра­тил­ся ве­че­ром. Кроме ми­сте­ра Грюд­жи­уса с ним при­бы­ли лон­дон­ский де­тек­тив и… ми­стер Дэ­че­ри. Факт при­бы­тия по­след­не­го по­ра­зил или при­вел в недо­уме­ние всех, кто имел удо­воль­ствие встре­чать­ся с ним в эпоху, когда он тор­же­ствен­но за­яв­лял, что при­был в Клой­стерг­эм един­ствен­но ради того, чтобы за­вер­шить в нем дни сво­е­го брен­но­го су­ще­ство­ва­ния на этой груст­ной пла­не­те. При­был также и неиз­вест­ный отрок, ко­то­ро­го никто, во вся­ком слу­чае, не узнал, так как он был ак­ку­рат­но под­стри­жен и при­че­сан, с иго­лоч­ки одет и обут, и (о, ужас!) мало того, что умыт, но имел еще и чи­стый но­со­вой пла­то­чек. Неуже­ли, глядя на юного джентль­ме­на, можно было по­мыс­лить о неко­ем Де­пу­та­те?!

При­быв­шие раз­ме­сти­лись в го­сти­ной мэра и с удо­воль­стви­ем по­гля­ды­ва­ли на ве­се­лый огонь ка­ми­на – на улице было до­воль­но про­хлад­но. Ми­стер Сапси несколь­ко пре­не­бре­жи­тель­но кив­нул на при­вет­ствие из­мен­ни­ка-Дэ­че­ри и все свое вни­ма­ние рас­пре­де­лил между ми­сте­ром Грюд­жи­усом, грев­шим­ся у ка­ми­на, и бес­страст­ным де­тек­ти­вом, ко­то­ро­му над­ле­жа­ло быть та­ко­вым в силу своей про­фес­сии. Минут через де­сять-пят­на­дцать в го­сти­ную вошли на­сто­я­тель и со­бор­ный ре­гент, на­сто­я­тель пе­ре­дал млад­ше­му ка­но­ни­ку неболь­шой свер­ток, недо­умен­но при этом на него взгля­нув.

На ми­ну­ту-дру­гую в го­сти­ной по­вис­ло вы­жи­да­ю­щее мол­ча­ние, на­ру­шил его Джон Джас­пер:

– Я тре­бую немед­лен­но аре­сто­вать убий­цу моего пле­мян­ни­ка! – глухо, но с силой про­из­нес он.

– Имен­но – немед­лен­но! – ав­то­ри­тет­но вме­шал­ся ми­стер Сапси. – Я, как мэр…

– Ми­стер Джас­пер, – ото­звал­ся де­тек­тив, воз­му­ти­тель­но иг­но­ри­руя вос­кли­ца­ние мэра, – пре­жде всего сле­ду­ет убе­дить­ся, что най­ден­ные… остан­ки при­над­ле­жат имен­но ва­ше­му род­ствен­ни­ку…

– Какие еще нужны до­ка­за­тель­ства?!

– Вот имен­но – какие?! – это снова ми­стер Сапси.

– Убий­ца снял с трупа бу­лав­ку и часы, по ко­то­рым любой жи­тель Клой­стерг­э­ма опо­знал бы его…

– … и на ред­кость неуме­ло вы­бро­сил их…

– … да! Да! Я сам был по­ра­жен этим фак­том. Но туфли! Не один я по­ку­пал их, мно­гие в го­ро­де носят точно такие же, но ведь исчез не кто-то из этих мно­гих, а исчез Эдвин Друд! Нэд!

– Гос­по­дин Джас­пер, я верю, что туфли при­об­ре­ли вы, верю, что ваш род­ствен­ник их носил, но дело в том, что оба эти за­яв­ле­ния недо­ка­зу­е­мы и не могут слу­жить ос­но­ва­ни­ем для аре­ста…

Де­тек­тив обер­нул­ся к ми­сте­ру Грюд­жи­усу.

– Ланд­лес. Невил Ланд­лес.

– …для аре­ста Неви­ла Ланд­ле­са.

– Тогда я от­ка­зы­ва­юсь по­ни­мать, что это за след­ствие и что тогда пра­во­су­дие…

– След­ствие ни­ку­да не год­ное, пра­во­су­дие…

– Ми­стер Сапси!... – не вы­дер­жал на­сто­я­тель.

– Гос­по­да, – пе­ре­бил за­вя­зав­ший­ся спор неудав­ший­ся су­пруг кра­са­ви­цы Юрис­пру­ден­ции, – ваш, э… дис­пут! бес­пред­ме­тен, так как име­ют­ся об­сто­я­тель­ства, неиз­вест­ные ни­ко­му. Даже мисс… э… мисс… тогда она была еще мисс! – Розе Бут­тон, даже ми­сте­ру Джас­пе­ру. Оно из­вест­но толь­ко мне, моему клер­ку ми­сте­ру Ба­з­за­рду и… и… э… из­вест­но… было из­вест­но! – ис­чез­нув­ше­му юноше.

На­пря­жен­ное ожи­да­ние. Взгля­ды при­сут­ству­ю­щих впи­лись в лицо ми­сте­ра Грюд­жи­уса. Уг­ло­ва­тый Че­ло­век немно­го по­мол­чал, потом за­го­во­рил, и видно было, что речь да­ет­ся ему с тру­дом.

– Перед смер­тью отец мисс Розы… тогда она была ре­бен­ком… пе­ре­дал мне коль­цо… брил­ли­ан­ты и ру­би­ны, оправ­лен­ные в зо­ло­то… Он снял его с мерт­во­го паль­ца ма­те­ри мисс Розы… Да, пе­ре­дал мне коль­цо. И – с по­ру­че­ни­ем…

Ми­стер Грюд­жи­ус умолк, ви­ди­мо взвол­но­ван­ный вос­по­ми­на­ни­ем о дав­них со­бы­ти­ях.

– С каким по­ру­че­ни­ем? – тихо и осто­рож­но спро­сил на­сто­я­тель.

– Да. Да. Про­дол­жаю. Когда Эдвин Друд и мисс Роза Бут­тон ста­нут взрос­лы­ми муж­чи­ной и жен­щи­ной и по­молв­ка их при­бли­зит­ся к за­вер­ше­нию, я дол­жен буду вру­чить это коль­цо Эдви­ну Друду, чтоб он надел его на палец своей неве­сте.

Здесь он снова умолк, в го­сти­ной же сто­я­ла зве­ня­щая ти­ши­на.

– Если же со­бы­тия раз­вер­нут­ся иначе, то коль­цо это долж­но остать­ся у меня.

Еще мо­ча­ние.

– Вот что я ска­зал, воз­мож­но чуть-чуть иными сло­ва­ми, ми­сте­ру Друду перед его от­бы­ти­ем в Клой­стерг­эм. О коль­це никто не знал, сле­до­ва­тель­но, его никто и не изы­мал. Вот все, что я имею со­об­щить на­хо­дя­ще­му­ся здесь об­ще­ству.

После ми­нут­ной паузы лон­дон­ский де­тек­тив ле­гонь­ко хлоп­нул себя по ко­ле­ну:

– Все ясно. Сей­час позд­но, утром пой­дем на место… гм… пре­ступ­ле­ния и все ста­нет на свои места. Прошу всех при­сут­ству­ю­щих не раз­гла­шать по­лу­чен­ные све­де­ния и… гос­по­дин мэр, может лучше нам со­брать­ся не в вашей го­сти­ной, а в зале го­род­ской ра­ту­ши?

– Да. Без­услов­но. Лучше. В ра­ту­ше.



НОЧЬ


Это была на ред­кость без­от­рад­ная ночь: ни ве­тер­ка, ни звезд, чер­ниль­ный мрак, толь­ко сыпал дождь, сыпал кап­ля­ми, мень­ше, на­вер­ное, ма­ко­вых зер­ны­шек. Город слов­но вымер – пу­сты­ня…

И никто, есте­ствен­но, не мог за­ме­тить, что в по­ме­ще­нии со­бо­ра пе­ре­ме­ща­ет­ся ка­кая-то тень, сгу­сток еще боль­ше­го мрака, оче­вид­но по­рож­де­ние той ока­ян­ной ночи; вот она оста­но­ви­лась у двери, ве­ду­щей в под­зе­ме­лья, вот тихо скрип­нул замок, вот искра, вот неяр­ко вспых­нул фо­нарь, тень при­от­кры­ла дверь и скольз­ну­ла за порог…

– Что вы здесь де­ла­е­те, ми­стер Джас­пер?

Джас­пер дико вскрик­нул: перед ним стоял его быв­ший се­до­вла­сый сосед, ни с того ни с сего при­быв­ший с ми­сте­ром Грюд­жи­усом.

Ви­ди­мо Джас­пер на ка­кое-то мгно­ве­ние ли­шил­ся рас­суд­ка, иначе он не бро­сил­ся бы на ми­сте­ра Дэ­че­ри. Это было все равно, как если цып­ле­нок бро­сил­ся бы на ма­те­ро­го кота: же­лез­ная рука мигом его скру­ти­ла, фо­нарь упал и погас, что-то тонко звяк­ну­ло о ка­мен­ный пол и по­ка­ти­лось, со сто­ро­ны на­руж­ной двери в под­зе­ме­лье по­слы­шал­ся топот:

– Вы его дер­жи­те?

– Да.

– Сей­час я зажгу свой фо­нарь.

– Да, и по­смот­ри­те: что-то упало на пол.

Фо­нарь вспых­нул, сыщик на­кло­нил­ся, по­во­дил им впра­во-вле­во и вдруг вос­клик­нул:

– Коль­цо!

– Коль­цо?!

– Да! И до­воль­но неде­ше­вое! Ладно, сей­час не время раз­га­ды­вать за­гад­ки. Эту ночь, ми­стер Джас­пер, вам при­дет­ся про­ве­сти в ка­ме­ре тюрь­мы, а зав­тра… Впро­чем, утро ве­че­ра муд­ре­нее. Вый­дем через на­руж­ный вход?

– Ко­неч­но. За­мкни­те дверь в собор.



СЛЕД­СТВИЕ


«Молва, го­во­рю я, была изоб­ра­же­на им сто­устой и мно­го­язы­кой. Молва в Клой­стерг­эме …. не от­ли­ча­ет­ся от Молвы во всех про­чих ме­стах…»

Это из мо­но­ло­га мисс Твин­кл­тон (см. главу номер де­вять). Имен­но упо­мя­ну­тая вы­ше­упо­мя­ну­той мисс «сто­устая и мно­го­язы­кая» была, оче­вид­но, по­вин­на в том, что позд­ним утром у ра­ту­ши со­бра­лась сред­них раз­ме­ров толпа, в ко­то­рой можно было за­ме­тить и саму мисс Твин­кл­тон с нераз­луч­ной мис­сис Тишер, и чету Топов, и воз­ни­цу Джо, по­ло­ви­ну вла­дель­цев тор­го­вых ла­во­чек и даже ак­те­ров жал­ко­го го­род­ско­го те­ат­ри­ка. От­сут­ство­вал лишь ка­ме­но­тес: ви­ди­мо «за­ни­мал­ся», как го­во­рил ве­ли­кий пи­са­тель, «с бу­ты­лоч­кой» и «при­ве­чал ее, го­лу­буш­ку, по-хо­ро­ше­му» (см. главу номер две­на­дцать) и не хотел ме­нять это за­ня­тие ни на какое дру­гое.

Толпе в ра­ту­шу про­брать­ся не уда­лось: про­пу­сти­ли лишь кон­тин­гент лиц при­быв­ших из Лон­до­на да де­сят­ка пол­то­ра более менее зна­чи­мых граж­дан Клой­стерг­э­ма, в том числе мисс Твин­кл­тон, мис­сис Тишер, чету Топов, воз­ни­цу Джо.

Джон Джас­пер по­явил­ся в со­про­вож­де­нии двух по­ли­цей­ских. Шел он с вы­со­ко под­ня­той го­ло­вой, с на­смеш­ли­во-пре­зри­тель­ной улыб­кой: ви­ди­мо за оста­ток ночи об­ду­мал линию по­ве­де­ния и готов был при­нять бой.

В неболь­шом зале ра­ту­ши горел камин, ми­стер Грюд­жи­ус тот­час же устро­ил­ся по­бли­же к огню и, ка­за­лось, за­дре­мал; Дэ­че­ри, Кри­спаркл и лон­дон­ский де­тек­тив со­хра­ня­ли бес­страст­ное вы­ра­же­ние лиц, на­сто­я­тель недо­уме­вал и че­му-то пе­ча­лил­ся, ми­стер Сапси пре­бы­вал в рас­те­рян­но­сти, почти в про­стра­ции. Юный франт сидел в сто­рон­ке и от­кро­вен­но ску­чал, двое по­ли­цей­ских удив­лен­но огля­ды­ва­лись.

– Ми­стер Джас­пер, – начал, если можно так вы­ра­зить­ся, бе­се­ду сыщик, – зачем вы этой ночью про­ник­ли в под­зе­ме­лье?

– Как будто вы этого не зна­е­те! – с из­дев­кой в го­ло­се от­ве­тил Джас­пер. – Лишь вчера ве­че­ром мне стало из­вест­но о су­ще­ство­ва­нии коль­ца, и смеш­но было бы не про­ве­рить, на­хо­дит­ся ли оно среди… остан­ков Нэда. И, до­га­ды­ва­юсь, вы от­лич­но знали, что я сде­лаю это, по­то­му и устро­и­ли глу­пую за­са­ду. А вот я этого не преду­смот­рел.

– Ло­гич­но, – не от­кры­вая глаз кив­нул ми­стер Грюд­жи­ус.

– От­ку­да у вас ключ от под­зе­ме­лья?

– Это к делу не от­но­сит­ся, – от­ре­зал Джас­пер.

– Ладно. А зачем вы несли с собой вот это, вто­рое коль­цо?

– Чтобы под­бро­сить, если коль­цо, о ко­то­ром шла речь, в остан­ках от­сут­ству­ет.

– Но ведь ми­стер Грюд­жи­ус сразу бы опре­де­лил – коль­цо не то!

– Да, опре­де­лил бы. Но пусть бы он по­про­бо­вал до­ка­зать это.

– Аб­со­лют­но ло­гич­но! – почти с дет­ским удо­воль­стви­ем вновь ото­звал­ся Уг­ло­ва­тый Че­ло­век, ко­то­рый сей­час де­мон­стри­ро­вал не уг­ло­ва­тость, а ка­кую-то непо­сти­жи­мую округ­лость.

– А по­че­му вы пред­по­ла­га­ли воз­мож­ность от­сут­ствия коль­ца?

– Очень про­сто. Имен­но из-за до­ро­го­го коль­ца убий­ца и мог пойти на пре­ступ­ле­ние. Ми­стер Грюд­жи­ус ска­зал, что о коль­це знали всего три че­ло­ве­ка, но разве не мог мой пле­мян­ник по­ка­зать его Ланд­ле­су да еще и… рас­ска­зать всю под­но­гот­ную? Под конец той несчаст­ной ве­че­рин­ки они очень дру­же­люб­но бе­се­до­ва­ли друг с дру­гом.

– Ве­ли­ко­леп­но, – до­нес­лось со сто­ро­ны ка­ми­на.

(При­сут­ству­ю­щие, обо­ра­чи­ва­ясь к ми­сте­ру Грюд­жи­усу, недо­умен­но пе­ре­гля­ды­ва­лись).

– Так, – де­тек­тив на неко­то­рое время умолк, слов­но об­ду­мы­вая, как ему вести дело даль­ше.

– Зна­чит, – про­дол­жил он, – вам необ­хо­ди­мо лю­бы­ми сред­ства­ми до­ка­зать, что Невил Ланд­лес пре­ступ­ник?

– Ланд­лес – убий­ца! – лицо Джас­пе­ра ис­ка­зи­лось. – И я лю­бы­ми! лю­бы­ми! лю­бы­ми сред­ства­ми буду до­ка­зы­вать это! И до­ка­жу!

– Да! Лю­бы­ми! Убий­ца! – с брон­зой в го­ло­се под­дер­жал Джас­пе­ра ми­стер Сапси, об­во­дя су­ро­вым взгля­дом лица со­мне­ва­ю­щих­ся, а за та­ко­вых он при­ни­мал всех, кто мол­чал и не при­со­еди­нял­ся к нему, к ми­сте­ру Сапси то бишь.

Здесь ми­стер Грюд­жи­ус глу­бо­ко вздох­нул и от­крыл глаза.

– Я по­лу­чил ис­тин­ное удо­воль­ствие, по­слу­шав вас, ми­стер Джас­пер. Но все же поз­воль­те вне­сти в ска­зан­ное вами неко­то­рые уточ­не­ния…

– А есть ли в них необ­хо­ди­мость? Все пре­дель­но ясно! Убий­ца…

– Гос­по­дин мэр!.. – про­си­тель­ный жест руки сы­щи­ка. – Гос­по­дин мэр!..

Ми­стер Сапси ве­ли­че­ствен­но умолк.

– Коль­ца в… э… остан­ках вы бы не нашли, коль­ца там не было. Опро­вер­гать под­лин­ность под­бро­шен­но­го коль­ца я даже и не по­ду­мал бы…

– Вот ви­ди­те! – это снова ми­стер Сапси. Но на него уже не об­ра­ща­ли вни­ма­ния.

– …да, не по­ду­мал бы. Я бы про­сто пред­ста­вил вам под­лин­ное коль­цо, вот оно.

Грюд­жи­ус под­нял руку, паль­цы его сжи­ма­ли неболь­шой фу­тляр.

– Оно вер­ну­лось ко мне. И вла­деть им будет… будет… гм… моя быв­шая под­опеч­ная.

Если бы с по­тол­ка ра­ту­ши гря­ну­ла в ее пол мол­ния, то даже такой неве­ро­ят­ный ат­мо­сфер­ный фе­но­мен не вы­звал бы боль­ше­го удив­ле­ния.

– Как?!.

– Что такое?!.

– Неве­ро­ят­но…

– К вам?!.

…по­сы­па­лось со всех сто­рон. На Джас­пе­ра было страш­но смот­реть, так ис­ка­зи­лось его лицо.

– Эдвин Друд вы­пол­нил мое тре­бо­ва­ние: дет­ская их по­молв­ка с моей под­опеч­ной была рас­торг­ну­та раз и на­все­гда (надо ска­зать, по обо­юд­но­му же­ла­нию и обо­юд­ным сле­зам), и на­ут­ро после той ночи, когда его… он… чуть глу­пость не смо­ро­зил… когда он исчез из Клой­стерг­э­ма! Да, на­ут­ро, после той ночи, как он исчез из Клой­стерг­э­ма, он явил­ся ко мне и вер­нул фу­тляр с коль­цом. Со сле­за­ми вер­нул.

Пусть чи­та­тель сам пред­ста­вит, какой ат­мо­сфер­ный фе­но­мен дол­жен был бы гря­нуть, дабы за­тмить это утвер­жде­ние! Автор – пас.

– Ложь… – не про­шеп­тал, а как-то про­ше­ле­стел Джас­пер. – Ложь! Вы сго­во­ри­лись вы­го­ро­дить убий­цу!

Ми­стер Грюд­жи­ус и здесь со­гла­сил­ся, что име­ет­ся право и на такую точку зре­ния, но:

– Ми­стер… э… ми­стер…

– Дэ­че­ри! – весь­ма непри­яз­нен­ным тоном под­ска­зал гос­по­дин мэр.

– Да. Бла­го­да­рю вас. Ми­стер… э… Он смо­жет лучше об­ри­со­вать, как было дело, а я… Уг­ло­ва­тый… За­труд­ни­тель­но…

Ми­стер Дэ­че­ри встал и речь свою начал весь­ма экс­тра­ва­гант­но:

– Поз­воль­те пред­ста­вить­ся!.. – ска­зав это он схва­тил себя за бе­ло­снеж­ные свои во­ло­сы и с силой рва­нул их. Боль­шой пучок се­ди­ны ока­зал­ся в его руке, но после та­ко­го ужас­но­го сня­тия скаль­па на го­ло­ве, вме­сто кро­ва­вой раны, ока­за­лись кра­си­вые, хоть и по­мя­тые каш­та­но­вые во­ло­сы.

– Уф-ф-ф!.. Как он мне на­до­ел!.. Итак, поз­воль­те пред­ста­вить­ся – Ричард Тар­тар, быв­ший пер­вый лей­те­нант Ко­ро­лев­ско­го флота.

(Не будем боль­ше вспо­ми­нать о непред­ска­зу­е­мых ат­мо­сфер­ных при­чу­дах!..)

Сна­ча­ла ми­стер Тар­тар довел до све­де­ния при­сут­ству­ю­щих, что все рас­ска­зан­ное им будет ис­клю­чи­тель­но со слов ми­сте­ра Грюд­жи­уса, а ми­стер Грюд­жи­ус по­лу­чил све­де­ния от Эдви­на Друда.

– При­мер­но за час до той зна­ме­на­тель­ной, год назад, встре­чи, Друд столк­нул­ся в мо­на­стыр­ском ви­но­град­ни­ке со ста­рой жен­щи­ной, ку­риль­щи­цей опи­ума. При­е­ха­ла она из Лон­до­на, ко­го-то разыс­ки­ва­ла, но не разыс­ка­ла, и по­про­си­ла у юноши три шил­лин­га шесть пен­сов – на опиум. Здесь с ней слу­чил­ся лег­кий при­па­док, ко­то­рый до глу­би­ны души по­ра­зил Друда: точно такой же при­па­док он на­блю­дал у ми­сте­ра Джас­пе­ра, ко­то­рый тоже… при­ни­мал, ска­жем так, опиум.

Тихое «ах!» про­шу­ме­ло в воз­ду­хе. И – ле­де­ня­щая ти­ши­на.

– Если бы это было все! Жен­щи­на опом­ни­лась и спро­си­ла юношу, как его имя: «Эдвин», она: «Бла­го­да­ри Бога за то, что тебя не зовут Нэдом. Тому, кого так зовут, гро­зит страш­ная опас­ность, – вот сей­час, в самую эту ми­ну­ту, когда мы с тобой раз­го­ва­ри­ва­ем». А Эдви­на Друда толь­ко ми­стер Джас­пер на­зы­вал Нэдом, боль­ше никто.

Ти­ши­на.

– Два жут­ких сов­па­де­ния, по­доб­ных этим, могут при­ве­сти в ужас и более опыт­но­го че­ло­ве­ка, а что взять с че­ло­ве­ка мо­ло­до­го, можно ска­зать даже – юного? Он не нашел в себе силы вер­нуть­ся об­рат­но, и в жут­кую ту ночь, сквозь бурю и мрак пеш­ком до­би­рал­ся до стан­ции. А если кто-ли­бо и это на­зо­вет ложью, то с собой у ми­сте­ра Грюд­жи­уса дю­жи­на писем из Егип­та, где Эдвин Друд весь­ма успеш­но под­ви­за­ет­ся на своем ин­же­нер­ном по­при­ще. По­черк сво­е­го пле­мян­ни­ка вы, ми­стер Джас­пер, на­вер­ное узна­е­те?

Оше­лом­ле­ние было все­об­щим и по­это­му никто не об­ра­тил вни­ма­ния, что, кроме Тар­та­ра и Грюд­жи­уса, еще два че­ло­ве­ка были аб­со­лют­но спо­кой­ны: ми­стер Кри­спаркл и лон­дон­ский де­тек­тив и, сле­до­ва­тель­но, не сде­лал вы­во­да, что факты эти были им из­вест­ны давно. К тому же два за­го­вор­щи­ка (в хо­ро­шем смыс­ле слова, ко­неч­но!) от­став­ной флот­ский лей­те­нант и млад­ший ка­но­ник Клой­стерг­эм­ско­го со­бо­ра ни сло­вом, ни взгля­дом не афи­ши­ро­ва­ли сво­е­го зна­ком­ства.

Пер­вым, как ни стран­но, опом­нил­ся ми­стер Сапси: непри­яз­нен­но, если не ска­зать злоб­но, взгля­нув на ми­сте­ра… э… Тар­та­ра! он ска­зал:

– Неуже­ли вы счи­та­е­те, что кто-ни­будь по­ве­рит, что несчаст­ный род­ствен­ник на­ше­го ува­жа­е­мо­го ре­ген­та в ту бур­ную ночь бегал к пло­тине, чтобы неиз­вест­но зачем вы­бро­сить бу­лав­ку и часы?! Глу­пость!

– Аб­со­лют­ная! – с эн­ту­зи­аз­мом под­твер­дил быв­ший се­до­вла­сый ста­рый хо­ло­стяк. – До пло­ти­ны не близ­ко, и он не мог по­на­прас­ну те­рять время: все его мысли были о том, как по­ско­рее до­брать­ся до Лон­до­на.

– Так кто же их вы­бро­сил?! – ми­стер Сапси решил, что взял быка за рога.

– Никто их не вы­бра­сы­вал. Разве так вы­бра­сы­ва­ют? Часы ак­ку­рат­но под­ве­си­ли на свае, бу­лав­ку уто­пи­ли рядом. Чтоб ее легко можно было найти.

– И кто же, по ва­ше­му, это сде­лал?!

– Я.

Изум­лен­ное «ах!» тихо вспых­ну­ло и так же тихо по­гас­ло. За­го­во­рил ми­стер Грюд­жи­ус:

– Юноша был смер­тель­но на­пу­ган. Не желал вы­слу­ши­вать ни­ка­ких до­во­дов. Чтобы как-то успо­ко­ить его на время до от­бы­тия в Еги­пет мы и ре­ши­ли… э… ин­сце­ни­ро­вать! его ги­бель. К со­жа­ле­нию, мы не могли пред­по­ла­гать, что эта ин­сце­ни­ров­ка так же­сто­ко обер­нет­ся про­тив Неви­ла Ланд­ле­са. Что ж, те­перь можно при­не­сти ему наши ис­крен­ние из­ви­не­ния. Про­дол­жаю. На тре­тий день после со­чель­ни­ка я при­е­хал в Клой­стерг­эм под вечер, а ми­стер… э…

– Дэ­че­ри!! – бу­дучи оче­вид­но в пол­ной про­стра­ции вновь бряк­нул ми­стер Сапси. Кто-то хи­хик­нул.

– Тар­тар я! Тар­тар! – с шут­ли­вым от­ча­я­ни­ем по­пра­вил моряк мэра. – Тар­тар! И я при­е­хал в тот же день, но утром. Под­бро­сить бу­лав­ку и часы пред­ло­жил Друд, он же, зная про обы­чай ми­сте­ра Кри­спарк­ла ку­пать­ся в за­пру­де, при­со­ве­то­вал и место. Чтоб бу­лав­ку с ча­са­ми не при­сво­ил ка­кой-ни­будь слу­чай­ный бро­дя­га, мне при­ш­лось… бр-р-р!.. пу­стить­ся вплавь. С ми­сте­ром Грюд­жи­усом я зна­ком не один год и по­мочь че­ло­ве­ку, ко­то­ро­го он знает чуть не с мла­ден­че­ства, по­счи­тал своим дол­гом.

Джас­пер сидел сгор­бив­шись, низко скло­нив го­ло­ву и за­кры­вая лицо ла­до­ня­ми рук.

– Нэд… Нэд… – про­сто­нал он. – У него чут­кая душа… Она уло­ви­ла, что в ту ночь дол­жен уме­реть че­ло­век, но че­ло­ве­ком этим дол­жен был стать я. Я! А не он… Я устал от стра­да­ний… поз­воль­те не на­зы­вать, что было тому при­чи­ной. Смерть Нэда не из­бав­ля­ла от них… Ми­стер Кри­спаркл, вы пом­ни­те нашу встре­чу в тот вечер? Я вам еще ска­зал тогда, что нашел новое сред­ство от сво­е­го недо­мо­га­ния?

– Да. Помню от­чет­ли­во.

– И мой чер­ный шарф пом­ни­те?

– Да, но при­чем здесь…

– Это было то новое сред­ство – длин­ный чер­ный шарф из креп­ко­го кру­че­но­го шелка…

– Шарф… Я вас не пони… О, Гос­по­ди!

По­ня­ли все: ко­рот­кое негром­кое пе­ре­шеп­ты­ва­ние и вновь ти­ши­на. Му­чи­тель­ная ти­ши­на, с ми­ну­ту ее никто не на­ру­шал.

На­ру­шил ее ми­стер Сапси, вы­ра­зив­шись в том смыс­ле, что все точки над «и» рас­став­ле­ны и след­ствие можно счи­тать за­кон­чен­ным.



КУЛЬ­МИ­НА­ЦИЯ


– Оно еще толь­ко на­чи­на­ет­ся! – в до­воль­но рез­ком тоне воз­ра­зил лон­дон­ский де­тек­тив.

При­сут­ству­ю­щие пе­ре­гля­ды­ва­лись, кое-кто недо­умен­но по­жи­мал пле­ча­ми.

– Ми­стер Джас­пер, не могли бы вы по­ве­дать, чьи это по­лу­раз­ру­шен­ные ко­сточ­ки в под­зе­ме­лье, на ко­то­рых вы опо­зна­ли куп­лен­ную вами обувь?

Джас­пер смер­тель­но по­блед­нел. На ми­ну­ту у него пре­сек­лось ды­ха­ние, потом труд­но и шумно за­ды­шал.

– Я… не знаю…

– Про обувь, прошу вас, про обувь, – со зло­ве­щим бес­стра­сти­ем на­пом­нил сыщик. Но Джас­пер уже при­шел в себя:

– Пой­ми­те, я был непо­ко­ле­би­мо уве­рен, что Нэд убит, что убий­ца – Невил, но ни­ка­ких до­ка­за­тельств не на­хо­ди­лось и я, днем и ночью, бодр­ствуя или во сне, тер­зал­ся одной мыс­лью, одним стра­да­ни­ем: мой маль­чик убит, а пре­ступ­ник – на сво­бо­де и про себя сме­ет­ся надо мной!.. И когда… на­шлись… в под­зе­ме­лье… я по­ду­мал – пусть эта на­ход­ка по­слу­жит бла­го­му делу: на­ка­за­нию пре­ступ­ни­ка.

– Ло­гич­но, – вновь, по вто­ро­му кругу, завел свою пе­сен­ку ми­стер Грюд­жи­ус. – Не при­де­решь­ся.

(Но те­перь от этой «пе­сен­ки» лег­кий хо­ло­док ис­кра­ми про­бе­гал по спи­нам: на­дви­га­лось что-то жут­кое).

– Ладно, – спо­кой­но ска­зал де­тек­тив, – я предо­став­ляю слово ми­сте­ру… быв­ше­му Дэ­че­ри! – и с неко­то­рой иро­ни­ей го­ло­вой и пле­ча­ми как бы по­кло­нил­ся ми­сте­ру Сапси. Ми­стер Сапси на­дул­ся.

Быв­ший Дэ­че­ри встал, немно­го по­мол­чал, слов­но не зная, о чем вести речь, потом за­го­во­рил.

– При­дет­ся на­чать из­да­ле­ка. Из несколь­ко сум­бур­ных, что вполне объ­яс­ни­мо, слов Эдви­на Друда стало по­нят­но, что над ним на­вис­ла неве­до­мая опас­ность, что слова нищей ста­ру­хи при­ве­ли его в ужас, раз­ве­ять этот страх можно было бы разыс­кав несчаст­ную ку­риль­щи­цу, но как в огром­ном Лон­доне разыс­кать че­ло­ве­ка, не зная о нем прак­ти­че­ски ни­че­го? После неко­то­рых раз­ду­мий мы ре­ши­ли по­про­сить неко­е­го… гм… ми­сте­ра Дэ­че­ри! по­се­лить­ся до окон­ча­ния его дней (между про­чим, так и слу­чи­лось) в Клой­стерг­эме, по­бли­же к со­бо­ру, чтобы на месте по­про­бо­вать вы­яс­нить об­сто­я­тель­ства этого тем­но­го дела. Но дни шли за днями, а в сон­ном, хотя и пре­лест­ном го­род­ке, ни­че­го не слу­ча­лось, имею в виду та­ко­го, что могло бы явить хоть намек на раз­гад­ку. Видя такое дело, ми­стер Дэ­че­ри решил, что мис­сия его не дала ни­ка­ких ре­зуль­та­тов и пора окан­чи­вать дни своей жизни в этом луч­шем из го­ро­дов.

В по­след­них сло­вах ора­то­ра ми­стер Сапси усмот­рел обид­ную для клой­стерг­эм­ско­го пат­ри­о­та иро­нию, но предо­сте­ре­га­ю­щий взгляд на­сто­я­те­ля за­мкнул его воз­му­щен­ные уста.

– Но вы не по­ве­ри­те! – слу­чи­лось чудо: ис­ко­мая ста­рая дама сама по­яв­ля­ет­ся у по­ро­га его жи­ли­ща, рас­спра­ши­ва­ет о ми­сте­ре Джас­пе­ре, узна­ет, что зав­тра в семь утра он будет петь в со­бо­ре. Сле­ду­ю­щее чудо еще неве­ро­ят­нее: ми­стер Дэ­че­ри про­гу­ли­ва­ет­ся с ней до мо­на­стыр­ско­го ви­но­град­ни­ка и она рас­ска­зы­ва­ет ему, что в про­шлый со­чель­ник на этом самом месте она встре­ти­ла мо­ло­до­го джентль­ме­на, ко­то­рый дал ей три шил­лин­га шесть пен­сов на опиум, а имя мо­ло­до­го джентль­ме­на было Эдвин.

Хре­сто­ма­тий­ная ан­глий­ская сдер­жан­ность ино­гда, по-ви­ди­мо­му, дает сбои: в неболь­шом зале ра­ту­ши на ка­кое-то время во­ца­ри­лись рас­те­рян­ность и даже хаос. Вос­кли­ца­ния, меж­до­ме­тия, «ах», «ох», «не может быть!», «что же это такое?» На Джас­пе­ра ста­ра­лись не гля­деть, ну, может, толь­ко ис­ко­са. Он сидел за­стыв­ший, блед­ный до си­не­вы, с непо­движ­ны­ми гла­за­ми.

– Дамы и гос­по­да! По­жа­луй­ста – спо­кой­ствие. Про­дол­жай­те, ми­стер… гм…

– Далее на сцену вы­хо­дит мой юный друг и по­мощ­ник. По­дой­ди сюда, я тебя пред­став­лю.

Но пред­став­лять не при­ш­лось: как толь­ко юный франт по­вер­нул­ся лицом к изум­лен­ной пуб­ли­ке, враз ах­ну­ло несколь­ко го­ло­сов:

– Де­пу­тат!!!

– Может, он неко­гда и за­ни­мал эту ма­ло­по­чтен­ную долж­ность, но сей­час он – моряк, юнга и вес­ной от­пра­вит­ся в пла­ва­ние. Рас­ска­зы­вай.

– В Но­ме­рах для про­ез­жа­ю­щих… Эта… Прин­цес­са Ку­рил­ка! – ее все так зовут, хва­ста­лась – у нее за­ве­де­ние есть! к ней мат­ро­сы ходят! ки­та­е­зы! и раз­ные там… Я спро­сил, где она живет…

– Это мое по­ру­че­ние было.

– Ага! Так она меня за ухи…

– За уши, юнга. За у-ши.

– Ага, за уши. Так я увер­нул­ся. А она потом го­во­рит: раз­бу­ди меня зав­тра по­рань­ше, мне в со­бо-о-ор надо схо­дить, я раз­бу­дил и за ней, сле­дом…

– Даль­ше мне рас­ска­зы­вать. В собор ми­стер Дэ­че­ри при­шел к са­мо­му на­ча­лу служ­бы, Прин­цес­са пря­та­лась за ко­лон­ной и не сво­ди­ла злоб­но­го взгля­да с ми­сте­ра Джас­пе­ра. А в ка­кой-то мо­мент оска­ли­лась и стала гро­зить ему ку­ла­ка­ми. После служ­бы я спро­сил ее, знает ли она ми­сте­ра Джас­пе­ра? Ее до­слов­ный ответ: «лучше, чем все пре­по­до­бия вме­сте взя­тые».

В зале – зве­ня­щая ти­ши­на.

– Давай, юнга, рас­ска­жи, какое по­ру­че­ние я тебе дал и что из этого вышло.

– Сле­дить. Так она целый день спала, потом стем­не­ло, ве­че­ром, и она вышла…

Быв­ший пар­ла­мен­та­рий умолк и ско­сил глаза в сто­ро­ну Джас­пе­ра.

– Вышла. И куда пошла?

– Ага. В собор. Под арку зашла…

– И?..

– Я целую ночь бегал во­круг! Она не вы­хо­ди­ла об­рат­но! И в Но­ме­рах ее не было! И Джо не возил ее на ди­ли­жан­се!

– Вот такой неожи­дан­ный удар для ми­сте­ра Дэ­че­ри. Он то думал, что ухва­тил жар-пти­цу за хвост, а она вы­рва­лась и даже пе­рыш­ка в руках не оста­ви­ла. После этого неза­дач­ли­вый се­до­вла­сый хо­ло­стяк на­все­гда, как ему тогда по­ка­за­лось, по­ки­нул город Клой­стерг­эм.

– Ми­стер Грюд­жи­ус не со­гла­сил­ся с этим, – без паузы за­го­во­рил де­тек­тив, – и об­ра­тил­ся к нам. Кое-ка­кие за­цеп­ки были – про­зви­ще Прин­цес­са Ку­рил­ка, при­ме­ты внеш­но­сти, при­тон, где курят мат­ро­сы и, как вы­ра­зил­ся наш юный мо­ре­ход, ки­та­е­зы. После до­воль­но дли­тель­ных по­ис­ков при­тон мы нашли, его ста­ру­ха-хо­зяй­ка ис­чез­ла при­мер­но в то же время, когда… мо­ли­лась! в со­бо­ре Клой­стерг­э­ма. Но все это ви­се­ло в воз­ду­хе, с точки зре­ния рас­сле­до­ва­ния имело ни­чтож­ную цен­ность. Мы сми­ри­лись – тупик. И вдруг – сен­са­ция: най­де­ны остан­ки неиз­вест­но­го че­ло­ве­ка! В под­зе­ме­лье со­бо­ра! Сразу все стало на свои места. Жен­щи­на была убита, воз­мож­но пе­ре­оде­та, тело спря­та­но в укром­ном угол­ке под­зе­ме­лья и умело со­жже­но нега­ше­ной из­ве­стью. Рано или позд­но оно долж­но было быть най­ден­ным и оно на­шлось. Мы при­ня­ли нехит­рые меры, чтобы изоб­ли­чить пре­ступ­ни­ка, и они дали ре­зуль­тат, о ко­то­ром вы все те­перь зна­е­те.

Ти­ши­на.

– Ми­стер Джас­пер, у вас име­ют­ся ка­кие-ли­бо воз­ра­же­ния?

– Нет… – чи­стый звуч­ный голос со­бор­но­го ре­ген­та пре­вра­тил­ся в глу­хой хрип. – Нет… За ис­клю­че­ни­ем одной де­та­ли…

– Что это за де­таль?

– Все так… И я не от­ка­зы­ва­юсь от своих слов… о мести че­ло­ве­ку, ко­то­рый, как я думал, убил моего пле­мян­ни­ка! Все так… Но про­кля­тую ведь­му никто не уби­вал! Меня му­чи­ли… страш­ные, на­вяз­чи­вые мысли… Не спра­ши­вай­те, какие!! Толь­ко опиум давал силы как-то жить и тру­дить­ся… Я его слу­чай­но по­про­бо­вал… Нашел тот мерз­кий при­тон, где можно было ку­рить и от­ле­жи­вать­ся, чтоб по­даль­ше от Клой­стерг­э­ма… Ста­ру­ха, ви­ди­мо, долго под­слу­ши­ва­ла опи­ум­ный бред, вы­сле­ди­ла и на­ча­ла шан­та­жи­ро­вать… Я не буду утвер­ждать, что я не убил бы ее! Может… убил бы… Но Бог отвел мои руки от греха убий­ства: я схва­тил эту тварь за во­рот­ник и всего лишь креп­ко трях­нул, чтоб хоть немно­го вра­зу­мить, а она ох­ну­ла, за­каш­ля­лась и стала мед­лен­но осе­дать в моих руках… Я брыз­гал ей в лицо водой, тор­мо­шил; на­прас­но: она была мерт­ва… Пер­вое по­буж­де­ние – звать на по­мощь, но… демон ис­ку­ше­ния… по­вто­рюсь: «пусть это мерт­вое тело по­слу­жит ору­ди­ем мести, пусть оно изоб­ли­чит убий­цу»…

На Джас­пе­ра по­смат­ри­ва­ли уже с со­стра­да­ни­ем, хотя и с неко­то­рым стра­хом.

– Тюрь­мы мне не из­бе­жать…

– Не из­бе­жать. Я верю вам, но то, что вы со­вер­ши­ли – пре­ступ­ле­ние.

– …я толь­ко хотел ска­зать, что лгать мне уже ни к чему.

– А каким об­ра­зом вам при­ш­ла мысль… таким спо­со­бом под­де­лать остан­ки?

– Демон ис­ку­ше­ния… Дердлс! Наш ка­ме­но­тес! И по­за­был уже об этом слу­чае, так ведь дья­вол в самое непод­хо­дя­щее время на­пом­нил о нем… Дердлс как-то осте­рег меня, не на­сту­пи­те, де­скать, на нега­ше­ную из­весть, она вам не толь­ко баш­ма­ки со­жжет, но и ко­сточ­ки, если ее по­во­ро­шить. И я не по­звал на по­мощь… Поз­воль­те мне не рас­ска­зы­вать о всех жут­ких по­дроб­но­стях, мне легче до конца жизни про­си­деть в тюрь­ме, чем вспо­ми­нать их…



КОГДА ЭТИ ТРОЕ СНОВА ВСТРЕ­ТЯТ­СЯ?


Такое на­зва­ние дал Дик­кенс че­тыр­на­дца­той главе сво­е­го ро­ма­на. Эле­мен­тар­ное тре­бо­ва­ние пи­са­тель­ско­го ре­мес­ла обя­зы­ва­ет не бро­сать слов на ветер, от­сю­да сле­ду­ет, что ЭТИ ТРОЕ обя­за­тель­но долж­ны встре­тить­ся, иначе зачем такой во­прос? И по­че­му ТРОЕ? Ведь судя по ши­ро­ко рас­про­стра­нен­но­му мне­нию из ТРОИХ оста­лось ДВОЕ, а по­ве­рить, что эти ДВОЕ за­хо­те­ли встре­тить­ся весь­ма за­труд­ни­тель­но.

Можно, ко­неч­но, из­вер­нуть­ся и за­явить, что автор к концу по­вест­во­ва­ния как-то хитро под­ве­дет, что эти трое НИ­КО­ГДА не встре­тят­ся снова. Но тогда зачеп го­ро­дить ого­род с на­зва­ним главы номер че­тыр­на­дцать?

К чему эта ли­те­ра­ту­ро­вед­че­ская пре­ам­бу­ла? Все вы­ше­из­ло­жен­ное автор но­вел­лы удач­но или нет ста­рал­ся увя­зать с ло­ги­кой тек­ста ро­ма­на, но в тек­сте не име­лось ни ма­лей­шей за­цеп­ки, по ко­то­рой можно было бы хоть пред­по­ло­жи­тель­но вос­со­здать ха­рак­тер пре­сло­ву­той встре­чи. По­это­му он за­яв­ля­ет: финал но­вел­лы – ис­клю­чи­тель­но плод его фан­та­зии, плод вы­нуж­ден­ный, по­то­му что без фи­на­ла какое может быть про­из­ве­де­ние?... Ни­ка­кое.


* * *


Джон Джас­пер отбыл срок за­клю­че­ния, в Клой­стерг­эм не вер­нул­ся, труж­дал­ся в церк­ви на долж­но­сти ре­ген­та где-то на окра­ине Лон­до­на. Чер­ные его во­ло­сы не по­ре­де­ли, но были про­ни­за­ны тон­ким за­мо­роз­ком се­ди­ны.

Эдвин Друд, вид­ный ин­же­нер и удач­ли­вый пред­при­ни­ма­тель, два-три раза в год на­ез­жал в Ан­глию и все­гда оста­нав­ли­вал­ся у сво­е­го един­ствен­но­го род­ствен­ни­ка. Вот и сей­час – по­до­шел к кры­леч­ку скром­но­го до­ми­ка, опу­стил на траву сак­во­яж.

– Джек!

– Нэд!

Об­ня­лись.

– Джек, ты пом­нишь?

– Что?

– Зав­тра го­дов­щи­на кон­чи­ны ми­сте­ра Грюд­жи­уса, схо­дим на клад­би­ще?

– Ко­неч­но. Толь­ко после по­лу­дня. Утром у меня служ­ба.

– Джек… Может, и Ланд­ле­са возь­мем? Он ему тоже не чужой че­ло­век.

Джас­пер за­сме­ял­ся:

– А по­че­му ты таким… не знаю, как ска­зать! – стран­ным го­ло­сом за­да­ешь во­прос?

– Ну… сам по­ни­ма­ешь…

– Про­шлое ка­ну­ло в Лету, под ним про­ве­де­на черта. Где он оби­та­ет, зна­ешь?

– Знаю. Он тол­ко­вый юрист, я по своим делам кон­суль­ти­ро­вал­ся у него. Да и ка­сто­вой при­над­леж­но­сти не сле­ду­ет за­бы­вать.

– Не понял.

– Он ведь такой же бо­быль, как и мы с тобою.

– Вот оно что. Ну, мне-то ладно, а вам непро­сти­тель­но.

– По­ду­ма­ешь, ста­рик на­шел­ся. Ладно, дя­дюш­ка, при­ни­май гостя, пои, корми, уха­жи­вай. Зав­тра утром я съез­жу к нему.

У входа на неболь­шое тихое клад­би­ще со­бра­лись почти од­но­вре­мен­но: Ланд­лес опоз­дал всего на несколь­ко минут. Сдер­жан­но по­здо­ро­ва­лись, по­лю­бо­ва­лись на неболь­шую изящ­ную ко­ляс­ку с дрем­лю­щим в ней ку­че­ром и молча пошли меж над­гро­бий.

– Вот… «Хай­рем Грюд­жи­ус, эс­квайр»…

Скло­ни­лись по­ло­жить по цвет­ку и вдруг уви­де­ли неболь­шой букет роз. Огля­ну­лись и толь­ко тогда за­ме­ти­ли, что непо­да­ле­ку у жен­ско­го, по-ви­ди­мо­му, над­гро­бия стоит дама в тем­ном пла­тье и дер­жит за руку маль­чи­ка лет де­ся­ти. Маль­чик обер­нул­ся, по­тряс руку ма­те­ри, огля­ну­лась и дама в тем­ном. Огля­ну­лась и за­мер­ла, потом мед­лен­но пошла к трем муж­чи­нам. Оста­но­ви­лась.

– Эдди… Брат мой…

– Роза! Сест­рич­ка Роза!!

Брат и сест­ра бро­си­лись друг к другу и пылко рас­це­ло­ва­лись.

– Ты… такая же!.. Ни­чуть не из­ме­ни­лась!..

– И ты, мой милый!.. Давай я тебя еще раз по­це­лую!..

По­це­ло­ва­ла.

– Про­сти меня, Эдди!..

– Боже мой, Роза! Что такое ты го­во­ришь?! За что я дол­жен тебя про­щать?!

– Про­сти… Те­перь – Невил. Брат моей на­зван­ной сест­ры, зна­чит и мой брат.

По­це­ло­ва­ла и Ланд­ле­са.

По­ту­пи­лась, по­крас­не­ла, по­до­шла к сво­е­му быв­ше­му учи­те­лю му­зы­ки.

– Ми­стер Джас­пер…

Джас­пер низко скло­нил го­ло­ву.

– Ми­стер Джас­пер…

Вдруг об­ня­ла его за шею и по­це­ло­ва­ла в щеку.

– Про­сти­те меня!..

– Да за что же, Роза?!

– За то, что я встре­ти­лась вам… в ваших жиз­нях. Про­сти­те… и… про­щай­те…

Взяла сына за руку и пошла к своей ко­ляс­ке. Трое муж­чин молча про­во­жа­ли их взгля­дом. Вот мать и сын по­до­шли к ко­ляс­ке, сели в нее. Вот ко­ляс­ка раз­вер­ну­лась. Вот по­ка­ти­ла все ско­рее и ско­рее. Вот ис­чез­ла за ка­ким-то по­во­ро­том.

Трое муж­чин груст­но смот­ре­ли на пу­стую до­ро­гу.



ПО­СЛЕ­СЛО­ВИЕ АВ­ТО­РА


Спра­вед­ли­во­сти ради при­ве­дем вы­ска­зы­ва­ние Дж. Ка­мин­га Уо­л­тер­са: «Пы­тать­ся, как де­ла­ли неко­то­рые, на­пи­сать вто­рую часть «Эдви­на Друда», под­ра­жая стилю Дик­кен­са, это по мень­шей мере дер­зость, если не свя­то­тат­ство».

«Свя­то­тат­ство» тер­мин очень силь­ный, но, ду­ма­ет­ся, в дан­ном слу­чае он со­вер­шен­но неуме­стен. Свя­то­тат­ство – оскорб­ле­ние свя­ты­ни, оскорб­ле­ние умыш­лен­ное, име­ю­щее целью уни­же­ние свя­ты­ни, а каким об­ра­зом может быть уни­жен ве­ли­кий пи­са­тель, если некто что-то со­чи­нит под­ра­жая его стилю? Даже если этот «некто» вста­нет в позу: Я – И ДИК­КЕНС, или в чуть болем скром­ную: ДИК­КЕНС – И Я. Да и позы эти ско­рее смеш­ны, неже­ли оскор­би­тель­ны: неуже­ли по­доб­ная на­ив­ность на­не­сет хоть ма­лей­шее пят­ныш­ко на ре­пу­та­цию ге­ни­аль­но­го че­ло­ве­ка?

Дру­гой ас­пект: а если вто­рая часть на­пи­са­на НЕ под­ра­жая стилю Дик­кен­са? Тоже свя­то­тат­ство? Но по­че­му никто не бро­сил об­ви­не­ния в свя­то­тат­стве А. Квил­лер-Ку­чу, ко­то­рый до­пи­сал «Сент-Ив» Ро­бер­та Сти­вен­со­на? Гений Сти­вен­со­на ни­чуть не ниже гения Дик­кен­са, а по ра­зу­ме­нию ав­то­ра но­вел­лы в ан­гло­языч­ной ли­те­ра­ту­ре Гер­ман Мел­вилл и Ро­берт Сти­вен­сон вы­со­чай­шие вер­ши­ны.

Но может свя­то­тат­ством яв­ля­ет­ся во­об­ще об­ра­ще­ние к чу­жо­му сю­же­ту? Тогда гран­ди­оз­ней­шим «свя­то­тат­цем» яв­ля­ет­ся Томас Манн, по­за­им­ство­вав­ший из книги «Бытие» кро­хот­ную но­вел­лу и на­ма­ле­вав­ший по ней ги­гант­скую фрес­ку под на­зва­ни­ем «Иосиф и его бра­тья». Долж­но до­стать­ся на ка­ла­чи и са­мо­му Шекс­пи­ру: тот, пи­шу­чи сво­е­го ве­ли­ко­го «Отел­ло», вос­поль­зо­вал­ся ита­льян­ской но­вел­лой, в ко­то­рой, прав­да, рев­ни­вец не за­ду­шил мни­мую из­мен­ни­цу, а ухо­дил на­смерть чул­ком, туго на­би­тым пес­ком. Лер­мон­тов, со­зда­вая рус­ско­го Отел­ло, упо­мя­ну­ты­ми ду­ше­губ­ства­ми по­гну­шал­ся и умо­рил бед­ную Нину Ар­бе­ни­ну отрав­лен­ным мо­ро­же­ным. Ни­ко­лай Ва­си­лье­вич же, Го­голь ко­то­рый, в этой ипо­ста­си во­об­ще мел­кая шу­ше­ра: на­кро­пал своих «Ре­ви­зо­ра» и «Мерт­вые души» по мо­ти­вам двух хо­дя­чих анек­до­тов, не очень смеш­ных, кста­ти.

На этой стезе можно зайти очень да­ле­ко и под­ве­сти под «свя­то­тат­ство» все, что ни взду­ма­ет­ся, на­при­мер ста­тью Уо­л­тер­са «Ключи к ро­ма­ну Дик­кен­са «Тайна Эдви­на Друда»». А что? Разве не яв­ля­ют­ся свое­об­раз­ным про­дол­же­ни­ем ро­ма­на сии «Ключи»? Яв­ля­ют­ся, да еще ка­ки­ми! Все раз­ло­же­но по по­лоч­кам, объ­яс­не­но, увя­за­но, даже со­об­ще­но то, на что Дик­кенс не успел и на­мек­нуть, но все равно яв­ля­ю­ще­е­ся ис­ти­ной (иначе зачем бы о ней упо­ми­нать?): Джон Джас­пер – сын Прин­цес­сы Ку­рил­ки!

Воз­ра­же­ние может быть такое: ста­тья – про­из­ве­де­ние ли­те­ра­ту­ро­вед­че­ское, а про­дол­же­ние ро­ма­на – бел­ле­три­сти­ка. Хо­ро­шо. Но если на ма­те­ри­а­ле ста­тьи (не от­сту­пая от него ни на йоту) из­ло­жить ее текст в форме бел­ле­три­сти­ки, что это будет? Свя­то­тат­ство! Вот так: в ли­те­ра­ту­ро­ве­де­нии – все, что можно, даже вы­ше­упо­мя­ну­тая глу­пость, в бел­ле­три­сти­ке – НИЗЗЯ!!! Свя­то­тат­ство!

Не сле­ду­ет осуж­дать тех, кто, плохо ли, хо­ро­шо ли, пы­та­ет­ся «до­пи­сать» роман: его обрыв, можно ска­зать – по эк­ва­то­ру, – неза­жи­ва­ю­щая рана в серд­це по­клон­ни­ка (по себе знаю: оно до сих пор болит, хотя со вре­ме­ни те­ле­филь­ма и по­ис­ка по биб­лио­те­кам про­шло пол­жиз­ни) и он стре­мит­ся хоть как-то за­ле­чить эту рану!..

Автор но­вел­лы готов при­нять любую кри­ти­ку, любые на­ре­ка­ния, но толь­ко не об­ви­не­ние в Уо­л­тер­сов­ских «дер­зо­сти» и «свя­то­тат­стве». Юность чи­та­ет много и не осо­бен­но раз­бор­чи­во, но на из­ле­те жизни оста­ет­ся лишь малое число книг, ко­то­рые пе­ре­чи­ты­ва­ешь по кругу, и одна из них – «Тайна Эдви­на Друда».