3. Третья тайна "Тайны Эдвина Друда"

Впервые опубликовано на сайте Prosa.ru


C

ЕДЬМАЯ глава ста­тьи Дж. Ка­мин­га Уо­л­тер­са «Ключи к ро­ма­ну Дик­кен­са «Тайна Эдви­на Друда»» носит на­зва­ние «Тре­тья тайна: ста­ру­ха, ку­ря­щая опиум». Ключ, за­клю­чен­ный в этой главе, всем клю­чам ключ, его бы сле­до­ва­ло вклю­чить в учеб­ные про­грам­мы ли­те­ра­тур­ных ин­сти­ту­тов, а также по­ме­стить во все ли­те­ра­тур­ные эн­цик­ло­пе­дии и спра­воч­ни­ки, как при­мер во­пи­ю­ще­го ди­ле­тан­тиз­ма. Но по по­ряд­ку.

Хотя «….Дик­кенс не дал к ней (к тайне, Н.А.–К.) ни­ка­ко­го ключа….», Уо­л­терс раз­гля­дел за ее ку­ли­са­ми неве­до­мые ни­ко­му, в том числе и ав­то­ру, факты и об­сто­я­тель­ства. Дик­кенс «….не стал бы так по­дроб­но опи­сы­вать этот пер­со­наж, если не со­би­рал­ся дать ему ка­кую-то роль в раз­вяз­ке….», «….мы от­ве­дем ста­ру­хе над­ле­жа­щее место….».

Над­ле­жа­щее место на­чи­на­ет от­во­дить­ся со­об­ще­ни­ем, что образ ста­ру­хи сри­со­ван, как го­во­рит­ся, с ре­аль­но­го лица. Ре­аль­на и труб­ка из чер­ниль­ной склян­ки, ре­а­лен бред на­ку­рив­шей­ся нар­ко­ман­ки. Важ­ный факт: в 1875 году эта (ре­аль­ная) ста­ру­ха была еще жива. В свете вы­ше­из­ло­жен­но­го роль ста­ру­хи (не ре­аль­ной, а той, что в ро­мане) раз­бу­ха­ет, как тесто на дрож­жах.

Метод, од­на­ко: одним из до­ка­за­тельств, что Эдви­на Друда убил Джон Джас­пер, слу­жил ре­аль­ный дядя, уко­ко­шив­ший пле­мян­ни­ка, прав­да не из-за юбки, а из-за денег. Ведь если бы сей жи­тей­ский факт не слу­жил до­ка­за­тель­ством факта ли­те­ра­тур­но­го, то на кой пред­мет, спра­ши­ва­ет­ся, упо­ми­нать его (жи­тей­ский факт) на стра­ни­цах «Клю­чей….»?! Уо­л­терс и упо­мя­нул. Как и ре­аль­ную ста­ру­ху.

О роли ста­ру­хи в пред­по­ла­га­е­мой раз­вяз­ке ро­ма­на автор дан­ной ста­тьи уже писал, по­вто­рять­ся не будем, со­сре­до­то­чим вни­ма­ние на ее «тайне». Глав­ное здесь, ока­зы­ва­ет­ся, ее дав­няя связь с Джо­ном Джас­пе­ром, о ко­то­рой сам же Уо­л­терс преду­смот­ри­тель­но ого­ва­ри­ва­ет­ся, что о ней «….можно толь­ко до­га­ды­вать­ся».

До­гад­ки в ли­те­ра­ту­ро­ве­де­нии воз­мож­ны, если они хотя бы кра­еш­ком каб­лу­ка опи­ра­ют­ся на нечто кон­крет­ное, но пря­мые вы­дум­ки (к тому же без­дар­ные) аб­со­лют­но непри­ем­ле­мы.

Вот Уо­л­терс пишет: «….во всей книге не ска­за­но ни слова о про­шлом Джас­пе­ра – мы ведь так и не знаем, ни кто он, ни от­ку­да, ни ка­ко­го про­ис­хож­де­ния; кроме пле­мян­ни­ка, у него нет ни души род­ных….». Здесь можно было бы со­об­ра­зить, что Дик­кенс про­сто не видел смыс­ла за­со­рять ткань ро­ма­на не от­но­ся­щи­ми­ся к сю­же­ту и ни­че­го ему не да­ю­щи­ми по­дроб­но­стя­ми, но Уо­л­тер­са сие не устра­и­ва­ет и далее сле­ду­ют ли­те­ра­ту­ро­вед­че­ские перлы, рав­ные ко­то­рым надо еще хо­ро­шень­ко по­ис­кать:

«….тогда, быть может, не по­ка­жет­ся слиш­ком диким пред­по­ло­же­ние, что Джас­пер был неза­кон­ным от­прыс­ком этой самой, ку­ря­щей опиум, жен­щи­ны …. и, воз­мож­но, че­ло­ве­ка с пре­ступ­ны­ми за­дат­ка­ми, но за­ни­мав­ше­го более вы­со­кое по­ло­же­ние».

«Если мы ска­жем, что отец его был бро­дя­гой и ис­ка­те­лем при­клю­че­ний, мы вряд ли силь­но оши­бем­ся. Если мы пред­по­ло­жим, что его ма­те­рью была эта самая, …. ку­риль­щи­ца опи­ума, мы почти на­вер­ня­ка будем правы». (За­меть­те это на­зой­ли­во при­гла­ша­ю­щее МЫ вме­сто Я! Че­ты­ре раза – МЫ! (Н.А.–К.))

«…. на­пра­ши­ва­ет­ся такое, на­при­мер, объ­яс­не­ние: отец, может быть, гор­дый и кра­си­вый че­ло­век, бро­сил свою лю­бов­ни­цу и за­брал ре­бен­ка. Она нена­ви­дит обоих …. но отец умер или исчез, он недо­сту­пен для мести. Как вдруг сын …. сам при­хо­дит к ней в ку­риль­ню. Он не по­до­зре­ва­ет, что перед ним его мать, но она сразу его узна­ла. Так пусть же сын по­стра­да­ет за грехи отца, раз­бив­ше­го ее жизнь!»

Ну и ну. Роман в ро­мане. Дик­кенс от­ды­ха­ет. Но ин­те­рес­но бы вы­яс­нить, как вы­ше­при­ве­ден­ные пас­са­жи Уо­л­тер­са со­об­ра­зу­ют­ся с его же ка­те­го­ри­че­ским утвер­жде­ни­ем в на­ча­ле вось­мой главы «Клю­чей ….»: «Пы­тать­ся, как де­ла­ли неко­то­рые, на­пи­сать вто­рую часть «Эдви­на Друда», под­ра­жая стилю Дик­кен­са, это по мень­шей мере дер­зость, если не свя­то­тат­ство». А про­тас­ки­вать с чер­но­го хода в фа­бу­лу ро­ма­на до­пол­не­ния, ко­то­рые и не сни­лись ав­то­ру, это что? Не свя­то­тат­ство?

За­да­дим про­стей­ший во­прос: кто есть ДЯДЯ? Даже кошке из­вест­но, кто: либо брат отца, либо брат ма­те­ри. Мог ли Джон Джас­пер быть бра­том отца Эдви­на Друда? Никак не мог. Иначе он звал­ся бы не Джо­ном Джас­пе­ром, а Джо­ном Дру­дом. Он мог быть толь­ко бра­том ма­те­ри Эдви­на Друда, из чего од­но­знач­но сле­ду­ет, что та была урож­ден­ная Джас­пер.

Что это имен­но так под­твер­жда­ют слова Дёрдл­са: «…Вот тут ваш соб­ствен­ный зять, – Дёрдлс де­ла­ет ши­ро­кий жест, как бы пред­став­ляя Джас­пе­ру об­не­сен­ный огра­дой сар­ко­фаг…» (Гл. 5, «Ми­стер Джас­пер и его друг»), а сло­ва­ри без­апел­ля­ци­он­но утвер­жда­ют: «Зять – муж до­че­ри или сест­ры».

Но поз­воль­те – тогда «бро­дя­га и ис­ка­тель при­клю­че­ний» Джас­пер-отец, ко­то­рый «бро­сил свою лю­бов­ни­цу и за­брал ре­бен­ка», за­брал все же не «ре­бен­ка», а детей? Сына и дочь?!

Од­на­ко раз­ни­ца в воз­расте дяди и пле­мян­ни­ка всего несколь­ко лет, из чего неиз­беж­но сле­ду­ет, что дочь несчаст­ной бро­шен­ной лю­бов­ни­цы была го­раз­до стар­ше сво­е­го брата. По­счи­та­ем: Джону Джас­пе­ру было шесть лет, когда ро­дил­ся Эдвин Друд, сле­до­ва­тель­но сест­ре его как ми­ни­мум ис­пол­ни­лось шест­на­дцать. Зло­дей бро­сил свою пас­сию после де­ся­ти лет лю­бов­ной связи, так что ли? Или дочь была от дру­гой «лю­бов­ни­цы», или даже от за­кон­ной жены и Джон Джас­пер был ее свод­ным бра­том? А что: вполне в духе ав­то­ра «Клю­чей….»!

Далее во­об­ще на уровне анек­до­та: «ста­ру­ха, ку­ря­щая опиум» яв­ля­ет­ся уже не толь­ко ма­те­рью «пре­ступ­ни­ка» Джона Джас­пе­ра, но и род­ной ба­буш­кой «бес­цвет­но­го» Эдви­на Друда! В ку­рильне она встре­ча­ет сво­е­го сынка, а в мо­на­стыр­ском ви­но­град­ни­ке внуч­ка! О ко­то­ром, а зна­чит и о своей до­че­ри, слы­хом не слы­хи­ва­ла, так как даже имя «Эдвин» ни­чуть ее не взвол­но­ва­ло! Впро­чем, и слава Богу: об­ку­рен­ной бед­няж­ке не при­ш­лось тя­нуть двой­ную лямку – мстить не толь­ко сыну, но и внуку. Ах да, мы за­па­мя­то­ва­ли: дочь была от дру­гой не то жены, не то лю­бов­ни­цы.

В стиле Дж. Ка­мин­га Уо­л­тер­са можно по­пра­вить дело, пред­по­ло­жив, что ста­ру­ха яв­ля­лась тет­кой отца или ма­те­ри Эдви­на Друда, тогда Джон Джас­пер мог быть ее сыном пер­вен­цем, а Эдвин Друд – всего лишь вну­ча­тым пле­мян­ни­ком. Ну а если при­влечь (в том же стиле!) схемы дво­ю­род­но­го и тро­ю­род­но­го род­ства, то от­кры­ва­ют­ся необо­зри­мые пер­спек­ти­вы непу­га­ных ли­те­ра­ту­ро­вед­че­ских по­стро­е­ний!

Но здесь новый под­вод­ный ка­мень: друж­ба воз­ни­ка­ет не на пу­стом месте, она тре­бу­ет дли­тель­но­го об­ще­ния, а как мог об­щать­ся сын бро­дя­ги (сле­до­ва­тель­но – сам бро­дя­га по­не­во­ле) со своим пле­мян­ни­ком, к ко­то­ро­му его отец по опре­де­ле­нию не мог пи­тать ни­ка­ких доб­рых чувств? К тому же если «бро­дя­га и ис­ка­тель при­клю­че­ний» со­вер­шил такую же­сто­кую под­лость, то чисто пси­хо­ло­ги­че­ски сле­ду­ет, что он дол­жен дер­жать­ся как можно даль­ше от род­ствен­ни­ков этой самой «лю­бов­ни­цы» и ни о какой вза­им­ной при­вя­зан­но­сти мо­ло­дых дяди и пле­мян­ни­ка, так по­э­ти­че­ски вос­пе­той Дик­кен­сом, не может быть и речи.

По­ра­зи­тель­на неукро­ти­мая, не ли­те­ра­ту­ро­вед­че­ская, а бы­то­вая, на уровне лич­но­го зна­ком­ства, злоба (дру­го­го слова не под­бе­решь) Уо­л­тер­са к Джону Джас­пе­ру. Ему недо­ста­точ­но во­ро­ха оскор­би­тель­ных эпи­те­тов, ко­то­ры­ми он осы­пал глав­но­го, по су­ще­ству, героя ро­ма­на, он идет даль­ше, рас­пи­сы­вая страш­ны­ми крас­ка­ми мни­мые по­ро­ки его ро­ди­те­лей, ко­то­рые сам же и вы­ду­мал. Так и ка­жет­ся: дай ему волю и он со­ста­вит ро­до­слов­ную Джас­пе­ра вплоть до биб­лей­ско­го Каина. А еще апо­стол Павел со­ве­то­вал не за­ни­мать­ся таким глу­пым делом!..

Уо­л­терс не пред­став­лял себе ро­ма­на без убий­ства и без фи­наль­но­го раз­об­ла­че­ния убий­цы и под­го­нял свои «Ключи….» под за­дан­ную схему, не гну­ша­ясь под­та­со­вок, не об­ра­щая вни­ма­ния на оче­вид­ные неле­по­сти, и на «го­лу­бом глазу» не за­ме­чая про­ти­во­ре­ча­щих схеме фак­тов. Но под­со­зна­тель­но фальшь чув­ство­вал, от­сю­да и по­вы­шен­ный гра­дус от­ри­ца­тель­ных эмо­ций. Неволь­но вспо­ми­на­ет­ся из­вест­ное при­сло­вье: «Юпи­тер, ты сер­дишь­ся, зна­чит ты не прав!»

Во­об­ще-то, если пи­шешь ли­те­ра­ту­ро­вед­че­скую ста­тью, сле­ду­ет, как ми­ни­мум, вни­ма­тель­но про­чи­тать про­из­ве­де­ние, но по­доб­ные ляпы (из­ви­ни­те – «ключи») ско­рее со­от­вет­ству­ют ре­жи­му бег­ло­го про­смот­ра тек­ста.

Чего же стоит по­доб­ное ли­те­ра­ту­ро­ве­де­ние, опе­ри­ру­ю­щее взя­ты­ми с по­тол­ка клю­ча­ми «тайн»?.. Груст­но толь­ко, что по­доб­ная га­ли­ма­тья на­все­гда, по-ви­ди­мо­му, при­кле­и­лась к по­след­не­му ро­ма­ну Чарль­за Дик­кен­са.