4. ...и снова Друд!

Впервые опубликовано на сайте "Буквослов" 15.01.2012


В

РЕМЯ бежит, и вот уже в этом году, в фев­ра­ле, ис­пол­ня­ет­ся 200 лет Чарль­зу Дик­кен­су. Впро­чем, ин­те­рес к его твор­че­ству не за­ви­сит от ка­лен­дар­ных и юби­лей­ных дат — он оста­ёт­ся прак­ти­че­ски неиз­мен­ным, и толь­ко пе­ри­о­ди­че­ски вспы­хи­ва­ет с осо­бой силой после вы­хо­да оче­ред­ной адап­та­ции, "про­дол­же­ния", кино— или те­ле-вер­сии.

Если вы сле­ди­те за нашей "дру­ди­а­ной", то уже в курсе, что один из участ­ни­ков по­ле­ми­ки — Вик­тор В. Ба­би­ков — го­то­вит к из­да­нию свой труд "Ми­сте­рия Эдви­на Друда. Всё!", при непо­сред­ствен­ном уча­стии издательства Alfabook. В пред­две­рии вы­хо­да этой давно обе­щан­ной книги один из со­учре­ди­те­лей элек­трон­но­го из­да­тель­ства, Свен Кар­стен, опуб­ли­ко­вал свой ва­ри­ант тол­ко­ва­ния неокон­чен­но­го ро­ма­на Дик­кен­са — Раз­гад­ка "Тайны Эдви­на Друда", в че­ты­рёх ча­стях.

Ну и я ре­ши­ла вне­сти свою по­силь­ную лепту в празд­но­ва­ние юби­лея чти­мо­го клас­си­ка, тем более, что в этом году нашим "дру­дист­ским" пре­ни­ям ис­пол­ня­ет­ся... нет, ко­неч­но, не 200 лет, но ровно в сто раз мень­ше — два года. За два года мы об­ме­ня­лись мно­же­ством вер­сий, и лично я чув­ствую, что моё от­но­ше­ние ко мно­гим ге­ро­ям ро­ма­на зна­чи­тель­но из­ме­ни­лось — в первую оче­редь, это ка­са­ет­ся Джона Джас­пе­ра.

Его пре­крас­ный голос, его му­зы­каль­ность, его ам­би­ции, его тайны... Его стран­ное, бо­лез­нен­ное от­но­ше­ние к пле­мян­ни­ку...

"Этот при­сталь­ный, остро вни­ма­тель­ный взгляд, это вы­ра­же­ние жад­ной, тре­бо­ва­тель­ной, на­сто­ро­жен­ной и вме­сте с тем бес­ко­неч­но неж­ной при­вя­зан­но­сти вся­кий раз по­яв­ля­ет­ся на лице Джас­пе­ра, когда оно об­ра­ще­но к гостю. И взгляд Джас­пе­ра при этом ни­ко­гда не бы­ва­ет рас­се­ян­ным; глаза его пря­мо-та­ки впи­ва­ют­ся в лицо Эдви­на".

Со­гла­си­тесь — много на свете есть людей, свя­зан­ных теми же узами род­ства, что и Джон с Эдви­ном; но вряд ли хоть один дядя так же смот­рит на сво­е­го пле­мян­ни­ка, как наш герой, при этом хочет он его об­нять или за­ду­шить — раз­ни­цы нет. Сей­час мне ка­жет­ся, что и лю­бовь Джона к Розе — лишь от­го­ло­сок этого стран­но­го чув­ства. Слов­но Джон чув­ству­ет себя хо­зя­и­ном Эдви­на, как если бы он це­ли­ком и пол­но­стью на­хо­дил­ся в его вла­сти, сам не зная при­чин.

Для меня глав­ным ге­ро­ем ро­ма­на стал, без­услов­но, Джас­пер; это его тайна лежит в ос­но­ве по­вест­во­ва­ния, это у него в кар­мане все ключи. Он убий­ца? Жерт­ва? Он мстит за что-то? Как хо­те­лось бы узнать!

На­вер­ное, пер­вое де­тек­тив­ное про­из­ве­де­ние, ко­то­рое я про­чи­та­ла в своей жизни, был "Этюд в баг­ро­вых тонах". С тех пор идея о том, что в ос­но­ве пре­ступ­ле­ния все­гда лежит пре­ступ­ле­ние дру­гое — более ран­нее по вре­ме­ни, воз­мож­но, всеми уже за­бы­тое или неиз­вест­ное — моя самая лю­би­мая "тема". Ино­гда мне ка­жет­ся, что если на­чать ис­кать вот это "преды­ду­щее" пре­ступ­ле­ние, то можно прий­ти по це­поч­ке, как по нити Ари­ад­ны, к са­мо­му на­ча­лу вре­мён, к кров­ной обиде Каина, к его за­ви­сти. И жерт­вой того пре­ступ­ле­ния тоже был бли­жай­ший род­ствен­ник...

Если же по­про­бо­вать дви­нуть­ся назад не в такие биб­лей­ские глу­би­ны, а всего лишь огра­ни­чить­ся вре­мен­ны­ми рам­ка­ми, ука­зан­ны­ми в ро­мане, то воз­мож­ное "преды­ду­щее" пре­ступ­ле­ние, ис­точ­ник тра­ге­дии дяди и пле­мян­ни­ка, пла­ва­ет на по­верх­но­сти (уж про­сти­те мне такой дур­ной ка­лам­бур).

"...Ярким и от­чет­ли­вым было вос­по­ми­на­ние о том ро­ко­вом дне, когда отец Розы на руках при­нес свою мерт­вую жену домой — она уто­ну­ла во время про­гул­ки. Каж­дая склад­ка и каж­дый узор на­ряд­но­го лет­не­го пла­тья, длин­ные влаж­ные во­ло­сы с за­пу­тав­ши­ми­ся в них ле­пест­ка­ми от раз­мок­ше­го венка, скорб­ная кра­со­та уло­жен­ной на кро­вать юной по­кой­ни­цы... Также спер­ва бур­ное от­ча­я­ние, а после угрю­мая по­дав­лен­ность ее бед­но­го мо­ло­до­го отца, ко­то­рый скон­чал­ся, уби­тый горем, в первую го­дов­щи­ну своей утра­ты".

Смерть, и не одна, а сразу две. К тому же... Никто не сво­бо­ден от неко­то­рых сте­рео­ти­пов, на­вя­зан­ных нам кла­си­че­ской ли­те­ра­ту­рой. Если жен­щи­на по­гиб­нет под ко­лё­са­ми по­ез­да, кто-ни­будь непре­мен­но на­зо­вёт её Анной Ка­ре­ни­ной. Юных влюб­лён­ных неиз­мен­но драз­нят "Ромео и Джу­льет­та", а для рев­нив­ца одно имя — Отел­ло.

Точно также юная утоп­лен­ни­ца в на­ряд­ном пла­тье, с длин­ны­ми влаж­ны­ми во­ло­са­ми и "за­пу­тав­ши­ми­ся в них ле­пест­ка­ми от раз­мок­ше­го венка" вы­зы­ва­ет толь­ко одну ас­со­ци­а­цию (тем более у ан­гли­чан) — Офе­лия. А что мы знаем о смер­ти Офе­лии? «Her death was doubtful»! Об­сто­я­тель­ства её смер­ти были при­зна­ны со­мни­тель­ны­ми.

Вряд ли она одна была в лодке; если бы там на­хо­ди­лось хоть несколь­ко че­ло­век, были бы ещё по­стра­дав­шие, и юная леди вряд ли ла­ди­ла с вёс­ла­ми. Она на­хо­ди­лась в лодке с мужем? Как же слу­чи­лось, что он её не спас? То­пить её у всех на гла­зах он бы тоже не стал, если бы не... о чём они го­во­ри­ли, ка­ки­ми были её по­след­ние слова, по­след­ние ми­ну­ты? Что она могла ска­зать та­ко­го, чтобы вы­звать в муже на­столь­ко силь­ный при­ступ яро­сти? Или — что он мог ска­зать ей та­ко­го, что она по­кон­чи­ла с собой?

Во­про­сов у меня, как все­гда, боль­ше, чем от­ве­тов... Но тем ин­те­рес­нее, гос­по­да, тем ин­те­рес­нее!


Обсуждение:

Sven Karsten: Когда я про­чи­тал эти по­след­ние стро­ки – «Что она могла ска­зать та­ко­го, чтобы вы­звать в муже на­столь­ко силь­ный при­ступ яро­сти?» – мне по­ка­за­лось, что где-то в небе­сах вдруг от­кры­лась дверь, и от­ту­да хлы­нул поток света, а хор ан­ге­лов гро­мо­по­доб­но воз­ве­стил «Ал­ли­луйя!»

На­столь­ко весь роман вдруг пред­стал в по­тря­са­ю­ще новом свете.

Но не про­шло и пары се­кунд, как дверь в небе­сах за­хлоп­ну­лась. Я ока­зал­ся не в со­сто­я­нии сов­ме­стить вашу, Лада, до­гад­ку со своей тео­ри­ей «Брат и сест­ра».

Нет, то есть, на пер­вый взгляд, сов­ме­стить-то можно. Мис­сис Бут­тон из­ме­ни­ла мужу, тот про­знал об об­мане, и, в при­пад­ке рев­но­сти, хва­тил ее ло­доч­ным веслом по го­ло­ве. И за борт ее бро­са­ет. У попа была со­ба­ка, он ее любил.

И всё бы ни­че­го, но даль­ше-то дол­жен на­чать­ся такой «су­мерк богов», что он взо­рвал бы весь роман из­нут­ри. Ведь ми­стер Бут­тон знал бы о том, что Роза – не его дочь, а плод связи его жены и па­па­ши Друда! Он знал бы!

И после этого целый год (а уми­рать-то об­ма­ну­тый муж никак не пла­ни­ро­вал ведь) он был бы лю­бе­зен со своим дру­гом-пре­да­те­лем Дру­дом-стар­шим! На­столь­ко, что даже спо­двиг­нул при­я­те­ля на бу­ду­щее об­ру­че­ние Розы и Эдви­на! И не про­сто устно, но было ведь со­став­ле­но два за­ве­ща­ния! И это – зная, что Роза и Эдвин род­ствен­ни­ки по отцу!

Какая чер­ная душа! Какая из­вра­щен­ная месть!

И тут даже не важно, сам ли он убил жену, или упре­ка­ми довел ее до са­мо­убий­ства. Он бы знал-то в любом слу­чае!

Но, при этом, опе­кун­ство над Розой он пе­ре­дал не па­па­ше (во всех смыс­лах) Друду, а Грюд­жи­усу! Ко­то­рый тоже тайно (и очень уг­ло­ва­то, на­вер­ное, т.е. внешне за­мет­но) сим­па­ти­зи­ро­вал его неве­сте.

«Знал ли он?!» — спра­ши­ва­ет себя Грюд­жи­ус, имея в виду ми­сте­ра Бут­то­на, — «До­га­ды­вал­ся ли он о моих сим­па­ти­ях к ма­те­ри Розы?»

За­ме­тим, что близ­ко зна­ко­мый с Бут­то­ном-стар­шим Грюд­жи­ус не до­пус­ка­ет и мысли, что такое зна­ние могло бы сто­ить ма­те­ри Розы непри­ят­но­стей.

И Роза ни­че­го не вспо­ми­на­ет о, на­при­мер, вне­зап­ном охла­жде­нии к ней отца. Ви­ди­мо, их от­но­ше­ния до и после тра­ге­дии раз­ли­ча­лись не силь­но (с по­прав­кой на де­прес­сию, ко­неч­но)

Я не спорю, что до­воль­но по­дроб­ное (од­на­ко, укла­ды­ва­ю­ще­е­ся в один абзац) опи­са­ние смер­ти ма­те­ри Розы несколь­ко вы­би­ва­ет­ся из опи­са­ния (парой слов) про­чих слу­чив­ших­ся в се­мьях Друда и Бут­то­на смер­тей. Можно даже по­ду­мать, что Дик­кенс на­ме­рен­но «по­ве­сил на сцене ружьё», чтобы оно вы­стре­ли­ло в тре­тьем акте пьесы.

Но это ружьё вы­став­ля­ет Бут­то­на-стар­ше­го таким ис­ча­ди­ем ада, что его смерть от горя как-то не вя­жет­ся с его новым об­ли­ком.

Или его тоже убили? Па­па­ша Друд ото­мстил убий­це лю­бов­ни­цы. Прямо «Гам­лет» уже по­лу­ча­ет­ся. «Ухо­дят, унося трупы. За­на­вес»

И тут Джас­пер со сво­и­ми иг­ра­ми в пе­со­чек на фоне этой кро­ва­вой бани.

Нет, не вя­жет­ся это всё вме­сте.

Но вот что как-то еще воз­мож­но, это: а) несчаст­ный слу­чай с ма­те­рью Розы, и б) вы­дум­ка Джас­пе­ра, что это было убий­ство.

Джас­пе­ру в мо­мент смер­ти ма­те­ри Розы 16 лет. Пу­бер­тет. Взбе­сив­ши­е­ся гор­мо­ны. Все го­во­рят о несчаст­ном слу­чае, Джас­пер фан­та­зи­ру­ет себе убий­ство на почве секса.

Розе на тот мо­мент толь­ко шесть лет. Джас­пе­ру она без­раз­лич­на. Тем более, Роза не ма­я­чит у него на гла­зах, до смер­ти ми­сте­ра Бут­то­на пре­бы­вая в семье, а после смер­ти отца опре­де­лен­ная в пан­си­он мисс Твин­кл­тон.

И толь­ко в «день вопля в церк­ви» Джас­пер на­хо­дит кос­вен­ное под­твер­жде­ние своим фан­та­зи­ям – за­пись в цер­ков­ной книге с ука­за­ни­ем Дру­да-стар­ше­го как отца Розы. И, при­мер­но в это же время, Джас­пе­ру по­ру­ча­ют да­вать Розе уроки му­зы­ки. И Джас­пер вдруг видит, как она хо­ро­ша. И Джас­пер, в стрем­ле­нии за­ин­те­ре­со­вать Розу собой, на­пус­ка­ет зло­ве­ще­го ту­ма­ну, ведет себя вы­зы­ва­ю­ще, то есть, что на­зы­ва­ет­ся, «уха­жи­ва­ет, дер­гая за ко­сич­ки».

«Вы все время лгали, сэр, и сей­час лжете» — го­во­рит Роза. – «Вы пре­да­ва­ли его каж­дый день, каж­дый час. Вы отра­ви­ли мне жизнь сво­и­ми пре­сле­до­ва­ни­я­ми. Вы за­пу­га­ли меня до того, что я не смела от­крыть ему глаза, вы при­ну­ди­ли меня скры­вать от него прав­ду, чтобы не ра­нить его доб­рое, до­вер­чи­вое серд­це».

И всё же, всё же... Нет, не вя­жет­ся.

Пред­по­ло­жим, у Джас­пе­ра есть чем шан­та­жи­ро­вать Розу – из­ве­сти­ем, что ее па­поч­ка убил ее ма­моч­ку. Потом у Джас­пе­ра по­яв­ля­ет­ся новая улика, по­бо­га­че – Роза и Эдвин род­ствен­ни­ки. Вдруг эта вто­рая улика вы­би­та у него из рук. Что сде­ла­ет любой на его месте? Вер­нет­ся к пер­вой вер­сии. Но Джас­пер не упо­ми­на­ет о ней ни сло­вом, изоб­ре­тая новую – шан­та­жи­ро­вать Розу угро­зой от­пра­вить Неви­ла на ви­се­ли­цу. Неуже­ли, он счи­та­ет, что чест­ное имя ро­ди­те­лей Розе менее до­ро­го, чем судь­ба по­лу­зна­ко­мо­го Неви­ла?!

Нет, Лада, если вы смо­же­те раз­вить столь мно­го­обе­ща­ю­щую идею в пол­но­цен­ный сюжет, увя­зан­ный с те­че­ни­ем ро­ма­на, то я спе­ци­аль­но куплю себе шляпу для того, чтобы сни­мать ее в вашем при­сут­ствии.

В любом слу­чае, спа­си­бо за две се­кун­ды ис­тин­но­го са­то­ри.


Lada: По­слу­шай­те, Свен, а ведь наши тео­рии увя­зы­ва­ют­ся... и объ­яс­ни­мо и от­ча­я­нье ма­те­ри Розы, и угрю­мое рас­ка­я­нье отца... Не могу найти в тек­сте и му­ча­юсь: кто пред­ло­жил идею об­ру­че­ния детей? Если — отец Эдви­на... то всё скла­ды­ва­ет­ся. Но — у Джас­пе­ра дру­гой ка­кой-то ко­зырь в ру­ка­ве... Не верю я в его ме­ло­дра­ма­ти­че­ское вы­ступ­ле­ние в мо­мент вен­ча­ния!


Sven Karsten: На­сколь­ко я знаю, в тек­сте нет упо­ми­на­ния о том, кто имен­но из отцов пред­ло­жил идею об­ру­че­ния. Я бы ска­зал, что пред­ло­жил это уми­ра­ю­щий отец Розы, ибо он а) пер­вый дол­жен был во­об­ще за­ду­мать­ся о за­ве­ща­нии, б) до­пол­нил за­ве­ща­ние уст­ным рас­по­ря­же­ни­ем Грюд­жи­усу дать Эдви­ну коль­цо. Такая из­лиш­няя ак­тив­ность ха­рак­тер­на для ав­то­ра идеи, а не для со­гла­сив­ше­го­ся с нею.

Грюд­жи­ус го­во­рит, кста­ти, что мать Розы влю­би­лась в сво­е­го бу­ду­ще­го су­пру­га с пер­во­го взгля­да, была горда и счаст­ли­ва, за­во­е­вав его серд­це и по­лу­чив в знак вер­но­сти чувств озна­чен­ное коль­цо, и часто с гор­до­стью смот­ре­ла на него. И с из­ме­ной мужу (моя идея) эта гор­дость и сча­стье не вя­жут­ся.

По всем ли­те­ра­тур­ным ка­но­нам ро­ман­тиз­ма Эдвин обя­зан на­деть Розе коль­цо на палец в знак вер­но­сти, про­сто обя­зан. И не це­лу­ет ли он на ри­сун­ке об­лож­ки имен­но коль­цо на паль­це Розы?

То есть, моя тео­рия, всё-та­ки, не бес­спор­на. А жаль.

PS. Меня вол­ну­ет этот вопль Джас­пе­ра. То есть, мне не ясен его смысл. Жут­кий вопль и вой после него — это не крик ис­пу­га или от неожи­дан­но­сти, это крик боли, фи­зи­че­ской или ду­шев­ной, плач, от­ча­я­ние и эго­и­стич­ная жа­лость к себе. Джас­пер был, кста­ти, уве­рен, что он в церк­ви один. Что-то по­тряс­ло его до глу­би­ны души, сло­ма­ло его жизнь, он как будто вне­зап­но уткнул­ся в глухую стену на пути к сча­стью. Что он мог такое об­на­ру­жить в со­бо­ре?! Что ниша в стене, куда он спря­тал что-то, за­му­ро­ва­на Дердл­сом? Что гроб мис­сис Сапси уже за­ко­ло­чен гвоз­дя­ми и что-то уже не до­стать от­ту­да? Или что-то спря­тан­ное в со­бо­ре ис­чез­ло? Или он нашел мо­ги­лу своей сест­ры? Что? Этим чем-то, кста­ти, вполне можно шан­та­жи­ро­вать Джас­пе­ра (он же по­до­зре­ва­ет сна­ча­ла Дердл­са в по­пыт­ке шан­та­жа). Что-то по­стыд­ное? Пре­ступ­ное? Что он мог узнать, чего рань­ше не по­до­зре­вал? Тайна его рож­де­ния? Он не дядя Эдви­ну, а брат? Он — сам Эдвин? Чер­ный шарф — траур по сест­ре?

Его опи­ум­ные фан­та­зии. Раз­бой­ник дол­жен быть по­са­жен на кол, борь­ба, рас­ка­я­ние и моль­бы о по­ща­де, а потом — ши­ро­кий мир и без­об­лач­ные го­ри­зон­ты. Джас­пер-мсти­тель? Но кому?! И за что?!

Да, дело ТЭД еще да­ле­ко не за­кры­то...


Lada: В том-то и дело! Если Ваша до­гад­ка "брат-сест­ра" верна, то это не мать Розы, юная "Офе­лия", из­ме­ни­ла мужу, а мать Эдви­на! Судя по её млад­ше­му брату — это долж­на была быть неза­у­ряд­ная на­ту­ра. По­че­му мы о ней ни­че­го не знаем?

Про­бле­ма в том, что мы никак не можем опре­де­лить­ся не толь­ко с ре­зуль­та­том (жив Эдди или нет), не толь­ко с кар­ти­ной пре­ступ­ле­ния, но и с его целью.

Ну вот — Эдди исчез, и что? Кто от этого хоть что-то вы­иг­рал? Дас­пер что-то за­мыш­лял — да. Но что? Даже этого мы не можем ска­зать с пол­ной опре­де­лён­но­стью. И давно ли, кста­ти? Со вре­ме­ни смер­ти своей сест­ры, или толь­ко год, после пер­во­го "крика", после об­на­ру­же­ния че­го-то, что за­ста­ви­ло его по-но­во­му взгля­нуть и на свою жизнь, и на свои от­но­ше­ния с пле­мян­ни­ком?

Пред­по­ло­жим (клас­си­че­ская вер­сия — "Друд умер"), что тело Эдди рас­тво­ре­но в из­ве­сти. Но он ещё долго будет чис­лить­ся про­пав­шим, и убий­ца не смо­жет вту­пить в права на­след­ства. Нужно предъ­явить ко­ро­нё­ру мёрт­вое тело, а убий­ца его ста­ра­тель­но уни­что­жа­ет! Где ло­ги­ка?


Sven Karsten: Ско­рее всего, я не буду ори­ги­на­лен, но можно пред­ло­жить для рас­смот­ре­ния еще сле­ду­ю­щее: мать Эдви­на вышла замуж за Дру­да-стар­ше­го УЖЕ имея ре­бен­ка, при­жи­то­го вне брака – ма­лют­ку Джона, ко­то­ро­го она пред­ста­ви­ла как соб­ствен­но­го брата. Т.е. Джон Джас­пер – неза­кон­но­рож­ден­ный. Но сам Джон об этом ни­че­го, по­нят­но, не знал до той самой зло­по­луч­ной «ночи вопля», когда он, на клад­би­ще или в со­бо­ре, об­на­ру­жил мо­гиль­ную плиту ро­ди­те­лей ма­те­ри Эдви­на (при­хо­дит­ся вот так осто­рож­но фор­му­ли­ро­вать), где дата смер­ти су­пру­ги была датой ДО дня рож­де­ния Джона. Или не плиту, а за­пись в цер­ков­ной книге. Вот от ТА­КО­ГО можно выть и ка­тать­ся в от­ча­я­нии.

Это объ­яс­ня­ет стран­ные утвер­жде­ния Джас­пе­ра в раз­го­во­ре с Эдви­ном и Неви­лом о том, что «Нам с вами бу­ду­щее не сулит ни увле­ка­тель­ной ра­бо­ты, ни пе­ре­мен и новых впе­чат­ле­ний, ни любви и се­мей­ных ра­до­стей». По­нят­но, что неза­кон­но­рож­ден­ность Джас­пе­ра не дает ему воз­мож­но­сти всту­пить офи­ци­аль­но в брак – тогда всё рас­кро­ет­ся, ведь надо же будет офор­мить до­ку­мен­ты! Он не имеет права даже быть опе­ку­ном Эдви­на. И толь­ко со вступ­ле­ни­ем Эдви­на в брак Джас­пер осво­бо­дит­ся от опе­кун­ства и смо­жет уехать, чтобы на­чать новую жизнь в ко­ло­ни­ях. Но опе­кун­ство кон­ча­ет­ся и при смер­ти опе­ка­е­мо­го! А вот при ПРО­ПА­ЖЕ под­опеч­но­го – нет! По край­ней мере – неско­ро. Так что, Джас­пе­ру тре­бу­ет­ся убий­ца, ко­то­ро­го он и пы­та­ет­ся сле­пить из Неви­ла.

И если мать Эдви­на со­гре­ши­ла раз, то по­че­му бы ей не со­гре­шить и вто­рой – с бу­ду­щим отцом Розы? При друж­бе обоих муж­чин это не слиш­ком неве­ро­ят­но. Тогда Роза и Эдвин – род­ствен­ни­ки по отцу.

Как вам такое?

И еще мне страш­но нра­вит­ся моя ста­рая идея о том, что Дэ­че­ри – это НА­СТО­Я­ЩИЙ Джон Джас­пер, вер­нув­ший­ся из ко­ло­ний. Это имен­но то, что на­зы­ва­ет­ся «лихо за­кру­че­ный сюжет».

И что же та­ко­го ска­зал отец Розы её ма­те­ри, что та уто­пи­лась от от­ча­я­ния?! Толь­ко не то, что он отец и Эдви­на тоже, иначе — смот­ри выше про че­хов­ское ружьё. Но при­знать­ся или быть об­ви­нен­ным в невер­но­сти — вполне. Хотя, для сю­же­та это, имхо, пе­ре­бор. Такой же пе­ре­бор, на­вер­ное, и род­ство Эдви­на и Розы. При неза­кон­но­рож­ден­но­сти Джас­пе­ра это для сю­же­та не нужно.


Lada: Да, имен­но это я и имела в виду. Мать Розы узна­ла о связи мужа с ма­те­рью Эдви­на — и по­ла­ти­лась жиз­нью. Воз­мож­но, она дей­стви­тель­но сама бро­си­лась в воду после при­зна­ния мужа, тогда горе (он ре­аль­но ви­но­ват в её смер­ти) могло дей­стви­тель­но све­сти его в мо­ги­лу.

И ещё. Мне при­шло на па­мять (думаю, Вы по­ни­ма­е­те, по­че­му) холм­сов­ское: "Со­глас­но моей тео­рии, каж­дый ин­ди­ви­ду­ум по­вто­ря­ет в своем раз­ви­тии ис­то­рию раз­ви­тия всех своих пред­ков, и я счи­таю, что каж­дый неожи­дан­ный по­во­рот в сто­ро­ну добра или зла объ­яс­ня­ет­ся ка­ким-ни­будь силь­ным вли­я­ни­ем, ис­точ­ник ко­то­ро­го надо ис­кать в ро­до­слов­ной че­ло­ве­ка. И сле­до­ва­тель­но, его био­гра­фия яв­ля­ет­ся как бы от­ра­же­ни­ем в ми­ни­а­тю­ре био­гра­фии всей семьи." Нетруд­но уви­деть по всем ро­ма­нам, что Дик­кенс раз­де­лял эту точку зре­ния. Без­услов­но, это при­ме­ни­мо к Джас­пе­ру и тайне его рож­де­ния (по-моему, Ваши вы­во­ды очень по­хо­жи на прав­ду).


Lada: Зна­е­те, Свен, про­бле­ма как раз в том (или не про­бле­ма, а — ра­дость и удо­воль­ствие), что эта тео­рия никак не со­че­та­ет­ся с Вашей вер­си­ей "брат-сест­ра". Это аб­со­лют­но дру­гая линия и дру­гой ва­ри­ант.

Кто были ро­ди­те­ли Розы и Эдви­на? Сред­ние бур­жуа, небед­ные люди, но и небо­га­тые (судя по всем при­зна­кам, ко­то­рых в ро­мане мно­же­ство), не бли­став­шие осо­бы­ми та­лан­та­ми и силой во­об­ра­же­ния... И — смерть от любви? (я сей­час об отце Розы). Рас­ка­я­нье, ужас от со­де­ян­но­го, угы­зе­ния со­ве­сти, страх перед раз­об­ла­че­ни­ем — это я ещё могу до­пу­стить.

Далее. Чест­но — я не верю в ин­триж­ку между ма­те­рью Розы и отцом Эдви­на, не верю в то, что Джас­пер под­тал­ки­вал их к браку, толь­ко затем, чтобы во время вен­ча­ния устро­ить крат­ко­вре­мен­ный ис­те­ри­че­ский трюк. Это может быть в стиле тех самых сред­них бур­жуа, но недо­стой­но силы во­об­ра­же­ния и та­лан­та того Джас­пе­ра, ко­то­ро­го Вы же мне и от­кры­ли.

И потом (будем от­кро­вен­ны) — адьюль­тер с дру­гом мужа... это так три­ви­аль­но... И стал бы сред­ний бур­жуа из-за этого в при­сту­пе яро­сти то­пить свою жену, а потом год жить в про­стра­ции, чтобы уме­реть "от горя"?

Нет. Если там и слу­чи­лось что-то (хотя я вполне до­пус­каю, что моя тео­рия — про­сто плод моего соб­ствен­но­го разыг­рав­ше­го­ся во­об­ра­же­ния) , то не глу­пая ин­триж­ка. Нечто дей­стви­тель­но мерз­кое, за­пре­дель­ное для ра­зу­ма и по­ня­тий сред­не­го бур­жуа, что за­ста­ви­ло его по­ки­нуть свой пан­цырь и вы­пу­стить на волю своих де­мо­нов. Стыд и страх — вот что обыч­но де­ла­ет из обыч­но­го че­ло­ве­ка убий­цу.

Два ли это убий­ства? Два са­мо­убий­ства — по одной при­чине? До­ве­де­ние до са­мо­убий­ства? Про­сто две эти смер­ти, да ещё изоб­ра­жён­ные так, как это мы видим в ро­мане — очень, очень по­до­зри­тель­но.

Как и пол­ное от­сут­ствие ка­ких-ли­бо све­де­ний о сест­ре Джас­пе­ра и ма­те­ри Эдви­на — во­об­ще ни слова. Ни од­но­го.

При таком рас­кла­де мысль об эле­мен­тар­ной су­пру­же­ской невер­но­сти бед­няж­ки-утоп­лен­ни­цы мне ка­жет­ся слиш­ком скуч­ной.


Sven Karsten: Что ж, Лада, я свёл, по­хо­же, сю­жет­ные линии во­еди­но. И вот что по­лу­чи­лось:


Лон­дон, 30-40-е годы XIX века. Дей­ству­ю­щие лица: мо­ло­дые люди, од­но­класс­ни­ки Бут­тон и Друд, и де­ви­ца Джас­пер. На­ча­ло всей ис­то­рии: юноша Бут­тон влюб­лен в мисс Джас­пер, та от­ве­ча­ет ему вза­им­но­стью. Мо­ло­дые люди хотят по­же­нить­ся, но ро­ди­те­ли Бут­то­на ка­те­го­ри­че­ски про­тив, за­пре­ща­ют этот брак (как непод­хо­дя­щий по со­ци­аль­но­му ста­ту­су). Юный Бут­тон вы­нуж­ден по­ко­рить­ся. Од­на­ко, влюб­лен­ная пара про­дол­жа­ет тайно встре­чать­ся. Более того, у мисс Джас­пер вне брака рож­да­ет­ся дитя, ко­то­ро­го кре­стят Джо­ном. Юный ми­стер Друд, ока­зы­вая услу­гу другу, по­кры­вая позор его воз­люб­лен­ной и обес­пе­чи­вая ее с ре­бен­ком су­ще­ство­ва­ние, же­нит­ся (без любви) на мисс Джас­пер. Ма­лют­ку Джона всем вы­да­ют за “брата” мисс Джас­пер. Через неко­то­рое время в этой семье (вы­ра­зим­ся так осто­рож­но) рож­да­ет­ся еще один ре­бе­нок — Эдвин.

Тем вре­ме­нем, ро­ди­те­ли Бут­то­на подыс­ки­ва­ют ему жену по соб­ствен­но­му вкусу. Бут­тон вы­нуж­ден­но же­нит­ся. Этот брак де­ла­ет несчаст­ным еще од­но­го мо­ло­до­го че­ло­ве­ка — на­чи­на­ю­ще­го юри­ста Грюд­жи­уса, ко­то­рый был нерав­но­ду­шен к бу­ду­щей мис­сис Бут­тон. Жена бо­го­тво­рит мужа, он же любит ее недо­ста­точ­но и всё по­гля­ды­ва­ет в сто­ро­ну своей быв­шей неугас­шей любви, ныне — мис­сис Друд. Тем не менее, через ка­кое-то время у четы Бут­то­нов рож­да­ет­ся дочь Роза.

Од­на­ко, лю­бовь ми­сте­ра Бут­то­на и “мис­сис” Друд не же­ла­ет ути­хать. Он пла­ни­ру­ют тайно вос­со­еди­нить­ся, для этого и Друд, и Бут­тон со­би­ра­ют­ся раз­ве­стись. Друд даже успе­ва­ет этот раз­вод со­вер­шить. Об­ще­ству при этом пред­ла­га­ет­ся по­ве­рить в “смерть” мис­сис Друд и “вдов­ство” ми­сте­ра Друда. При таком рас­кла­де, по­нят­но, дети — Джон и Эдвин — вы­нуж­де­ны про­дол­жать жить с ми­сте­ром Дру­дом.

Но когда ми­стер Бут­тон со­об­ща­ет своей лю­бя­щей жене о пред­сто­я­щем раз­во­де — про­ис­хо­дит тра­ге­дия: мис­сис Бут­тон на­кла­ды­ва­ет на себя руки — то­пит­ся. Ми­стер Бут­тон в ужасе от со­тво­рив­ше­го­ся по его вине, про­кли­на­ет свою страсть и свое эго­и­стич­ное же­ла­ние вос­со­еди­нить­ся с воз­люб­лен­ной, от­ка­зы­ва­ет­ся от этой затеи, далее муки со­ве­сти сво­дят его в мо­ги­лу.

Но перед этим Друд и Бут­тон за­клю­ча­ют ро­ман­ти­че­ский до­го­вор: если уж ми­стер Бут­тон и мисс Джас­пер не смог­ли при жизни со­еди­нить­ся в за­кон­ном браке, то пусть хоть их дети — Роза и Эдвин — по­же­нят­ся! Так и со­став­ля­ет­ся из­вест­ное за­ве­ща­ние.

Ми­стер Бут­тон уми­ра­ет. Опе­кун Розы ми­стер Грюд­жи­ус по­ме­ща­ет Розу в пан­си­он в Клой­стерг­эме. Туда же пе­ре­би­ра­ет­ся и ми­стер Друд с двумя маль­чи­ка­ми. По­че­му имен­но туда? По­то­му, что сам он чув­ству­ет при­бли­же­ние смер­ти, а в Клой­стерг­эме, под име­нем мисс Бро­би­ти, живет те­перь един­ствен­ный близ­кий маль­чи­кам че­ло­век — их род­ная мать.

Если Эдвин рас­стал­ся с “умер­шей” ма­те­рью еще со­всем ре­бен­ком и не пом­нит ее в лицо, то не таков Джон. Неиз­вест­но, сам ли он за­ме­тил уди­ви­тель­но по­хо­жую на мать жен­щи­ну, сама ли “мисс Бро­би­ти” от­кры­лась сыну, но Джону — всё из­вест­но. Всё, кроме од­но­го: кто же имен­но яв­ля­ет­ся отцом Эдви­на — Друд или Бут­тон?! Спро­сить это у ма­те­ри на­пря­мую — невоз­мож­но, да и если спро­сить, то от­ве­том будет на­вер­ня­ка “ми­стер Друд”, но Джон по­до­зре­ва­ет: он сам и Эдвин — род­ные бра­тья, а Роза — их сест­ра по отцу. В бу­ду­щем браке Эдви­на и Розы он видит вос­ста­нов­ле­ние небес­ной спра­вед­ли­во­сти, пусть и несколь­ко близ­ко­род­ствен­ное.

Остав­шись одна, мисс Бро­би­ти вы­нуж­де­но (под дав­ле­ни­ем фи­нан­со­вых об­сто­я­тельств) вы­хо­дит замуж за ми­сте­ра Сапси. Про­жив в браке шесть лет, она уми­ра­ет. Остав­ший­ся один-оди­не­ше­нек на всём белом свете (если не счи­тать Эдви­на и Розу), Джон Джас­пер горь­ко (но тайно) опла­ки­ва­ет ее у гроба. Эти его сте­на­ния и слы­шит Дердлс.

Через де­вять ме­ся­цев ми­стер Сапси при­гла­ша­ет Джас­пе­ра для того, чтобы об­су­дить с ним эпи­та­фию на мо­ги­лу мис­сис Сапси. Но по­че­му имен­но его?! Не по­то­му ли, что мис­сис Сапси перед смер­тью как-то на­мё­ком или прямо дала мужу по­нять: Джон Джас­пер — близ­кий для нее че­ло­век. Неуди­ви­тель­но, что раз начав встре­чать­ся, Джас­пер и Сапси близ­ко схо­дят­ся: воз­мож­ный сын по­кой­ной жены и по­след­ний су­пруг лю­би­мой ма­те­ри. Не за­бы­ва­ем, что сам Сапси был и остал­ся без­дет­ным, и видел в Джас­пе­ре, воз­мож­но, за­ме­ни­те­ля соб­ствен­но­го сына.

Но это еще в бу­ду­щем, а пока Джас­пер узна­ет о су­ще­ство­ва­нии ключа от скле­па ма­те­ри — он хра­нит­ся у Дердл­са в узел­ке. Же­ла­ние тайно по­се­щать мо­ги­лу ма­те­ри (а в за­кры­том скле­пе это весь­ма удоб­но де­лать) по­дви­га­ет Джас­пе­ра на за­вла­де­ние клю­чом во время “стран­ной экс­пе­ди­ции”. В первую го­дов­щи­ну ее по­хо­рон Джас­пер со­би­ра­ет­ся про­брать­ся в склеп и пре­дать­ся там при­ли­че­ству­ю­щей скор­би.

Итак, Джас­пер усып­ля­ет Дердл­са и вы­скаль­зы­ва­ет из под­ва­ла со­бо­ра с клю­чом в руке. Он, ру­ко­вод­ству­ясь све­том лампы в своем окне, бежит домой, чтобы там снять с ключа от­тиск. Позд­нее он на­ки­нет­ся с ку­ла­ка­ми на маль­чиш­ку Де­пу­та­та, за­по­до­зрив, что тот видел его, бе­гу­щим с клю­чом.

В го­дов­щи­ну смер­ти ма­те­ри Джас­пер на­де­ва­ет скром­ный траур — чер­ный шарф.

Пока Эдвин и Невил про­гу­ли­ва­ют­ся к реке, Джас­пер, с дуб­ли­ка­том ключа вы­скаль­зы­ва­ет из дома и спе­шит к скле­пу ма­те­ри — воз­ло­жить цветы, за­жечь свечу и по­мо­лить­ся. Он рас­счи­ты­ва­ет вер­нуть­ся еще до того, как при­дут с про­гул­ки Эдвин и Невил (ведь про­дол­жи­тель­ность про­гул­ки не была Джас­пе­ру из­вест­на за­ра­нее). Но про­гул­ка из-за непо­го­ды ока­за­лась весь­ма ко­рот­кой, и Эдвин, воз­вра­ща­ясь, за­ме­ча­ет убе­га­ю­ще­го Джас­пе­ра. Эдвин сле­ду­ет за ним и видит, как тот — о, ужас! — от­пи­ра­ет клю­чом склеп мис­сис Сапси и что-то там внут­ри де­ла­ет. Эдвин под­кра­ды­ва­ет­ся по­бли­же и слы­шит из­нут­ри сте­на­ния: “Ах, до­ро­гая ма­туш­ка, зачем же ты так рано оста­ви­ла нас, твоих несчаст­ных сы­но­вей Эдви­на и Джона!”

У Эдви­на всё сме­ши­ва­ет­ся в го­ло­ве, со­став­ля­ет­ся безум­ная мо­за­и­ка, он по­ни­ма­ет толь­ко одно — ему все все­гда лгали! Он боль­ше не Эдвин Друд, он ба­стард, в луч­шем слу­чае — Эдвин Сапси, его дядя Джон — ему не дядя, а лжи­вый брат, отец ему не отец, мать — не мать. Сло­вом, у Эдви­на слу­ча­ет­ся кри­зис са­мо­иден­ти­фи­ка­ции. Он убе­га­ет прочь, в смя­тен­ных чув­ствах сло­ня­ет­ся по окру­ге, но­чу­ет под за­бо­ром, не в силах вер­нуть­ся к “пре­дав­ше­му” его дяде. На­ко­нец, он ре­ша­ет от­пра­вить­ся в Лон­дон по­со­ве­то­вать­ся с Грюд­жи­усом. Про­хо­дя мимо за­пру­ды Эдвин вы­бра­сы­ва­ет в воду “от­цов­ские” часы и “из­вест­ную дяде” за­кол­ку для гал­сту­ка, по­ры­вая этим же­стом со своей про­шлой жиз­нью.

Джас­пер воз­вра­ща­ет­ся домой, лампа в спальне пле­мян­ни­ка не горит — на­вер­ное, Эдвин уже спит. Не имея нужды его бу­дить, Джас­пер тоже ло­жит­ся. Утром он от­прав­ля­ет­ся по­же­лать пле­мян­ни­ку доб­ро­го утра и с ужа­сом видит, что тот и не но­че­вал: по­стель не разо­бра­на. Эдвин ухо­дил с Неви­лом, может — от­пра­вил­ся но­че­вать к нему?! Джас­пер, по­лу­оде­тый, бежит к дому ка­но­ни­ка. Стра­хи ро­ят­ся в го­ло­ве Джас­пе­ра — Эдвин и Невил не ла­ди­ли, толь­ко что их за­ста­ви­ли по­ми­рить­ся, но любое неосто­рож­ное слово снова могло при­ве­сти к вспыш­ке враж­ды, не слу­чи­лось ли чего пло­хо­го! Неви­ла до­го­ня­ют, его тя­же­лая палка с пят­на­ми крови на ней толь­ко уси­ли­ва­ет стра­хи Джас­пе­ра. По­до­зре­вая, что Эдвин убит, и он те­перь ли­шил­ся не толь­ко ма­те­ри, но и брата, Джас­пер, не щадя сил, ищет тело Эдви­на. Всё это время Джас­пер винит себя, что дал враж­де Эдви­на и Неви­ла зайти слиш­ком да­ле­ко, что он сам свел их, поил вином, а те­перь один убил дру­го­го!

По­яв­ля­ет­ся Грюд­жи­ус, счи­та­ю­щий те­перь, вслед за от­крыв­шим­ся ему Эдви­ном, Джас­пе­ра об­ман­щи­ком. Опе­кун Розы со­об­ща­ет Джас­пе­ру, что Роза и Эдвин разо­рва­ли по­молв­ку. При этом Грюд­жи­ус, про­ве­ряя Джас­пе­ра, про­из­но­сит слова “брат и сест­ра”. Ре­ак­ция неза­мед­ли­тель­на: Джас­пер в ужасе от того, что небес­ная спра­вед­ли­вость не свер­шит­ся, а так же от по­до­зре­ний, что Роза по­рва­ла с Эдви­ном из-за увле­че­ния им, Джас­пе­ром, те­ря­ет со­зна­ние. За­ме­тим, что о Розе Грюд­жи­ус пока никак не бес­по­ко­ит­ся, ибо она пока еще не участ­ву­ет в со­бы­ти­ях.

Далее все свои силы Джас­пер, не сни­мая с себя вины и тер­за­ясь этим, об­ра­ща­ет про­тив “убий­цы” Эдви­на, Неви­ла. Но до­бить­ся ни­че­го не может. Си­ту­а­ция за­хо­дит в тупик.

Летом Джас­пер встре­ча­ет­ся с Розой и устра­и­ва­ет ей “сцену при­зна­ния”. По его соб­ствен­ным сло­вам, ему не хо­чет­ся этого де­лать, но он дол­жен, иначе при­чи­нит зло дру­гим людям (Розе), а по­пра­вить его не смо­жет. Его за­да­ча — вну­шить Розе от­вра­ще­ние к себе, как к на­вяз­чи­во­му сла­сто­люб­цу и дву­лич­но­му него­дяю, и тем самым из­ле­чить ее от той воз­мож­ной влюб­лен­но­сти в него, ко­то­рую он по­до­зре­ва­ет у Розы. За­да­ча вы­пол­не­на бле­стя­ще — Роза в па­ни­ке сбе­га­ет в Лон­дон.

После этого Джас­пер остав­ля­ет Розу в покое и даже более не пре­сле­ду­ет Неви­ла.


Рас­смот­рим те­перь, с какой же целью Дик­кенс так за­кру­чи­ва­ет сюжет? Пишет ли он де­тек­тив­ный роман, как Кол­линз? Нет, сюжет ни­сколь­ко не де­тек­тив­ный, хотя для раз­гад­ки “тайны Эдви­на Друда” Дик­кен­су и при­хо­дит­ся вве­сти в число дей­ству­ю­щих лиц сы­щи­ка. Ро­ма­ны Дик­кен­са — это не раз­вле­ка­тель­ная ли­те­ра­ту­ра, это смесь са­ти­ры на по­ро­ки об­ще­ства и ро­ма­на-нра­во­уче­ния. Дик­кенс опи­сы­ва­ет пло­хих (в его по­ни­ма­нии), низ­ких людей, и про­ти­во­по­став­ля­ет им людей от­чет­ли­во хо­ро­ших, про­сто по своей при­ро­де хо­ро­ших, из­на­чаль­но. У пи­са­те­ля менее ге­ни­аль­но­го такие герои по­лу­чи­лись бы кар­тон­ны­ми, но не у Дик­кен­са. Хо­ро­шие люди у него про­сто сами по себе хо­ро­ши, и ничто их ис­пор­тить не в со­сто­я­нии, хотя по­не­во­ле за­да­ешь­ся во­про­сом — в каком за­по­вед­ни­ке или мо­на­сты­ре они до того жили. Хо­ро­шие люди по ходу еще более хо­ро­ше­ют и добро в их лице тор­же­ству­ет, а пло­хие — рас­кры­ва­ют всю свою по­роч­ную на­ту­ру и бы­ва­ют на­ка­за­ны если и не уси­ли­я­ми доб­рых людей, то, как ми­ни­мум, об­сто­я­тель­ства­ми (читай — Бо­жьим судом). На этом чер­но-бе­лом фоне лишь чуть более мно­го­гран­ные об­ра­зы Тэт­ти­кор­эм и мисс Уэд вос­при­ни­ма­ют­ся со­вре­мен­ным чи­та­те­лем про­сто как два глот­ка све­же­го воз­ду­ха.

Од­на­ко, смысл ро­ма­на, как жанра — по­ка­зать в раз­ви­тии че­ло­ве­че­скую душу. Неиз­ме­ня­ю­щи­е­ся пер­со­на­жи в ро­мане — лишь ста­ти­сты (в пол­ном смыс­ле этого слова), а кто из­ме­ня­ет­ся — тот и глав­ный герой. К из­ме­не­ни­ям героя под­тал­ки­ва­ют об­сто­я­тель­ства. Это могут быть козни зло­де­ев, вне­зап­ная лю­бовь, да что угод­но, что за­ста­вит глав­но­го героя не про­сто ре­а­ги­ро­вать, а ме­нять свои ре­ак­ции под воз­дей­стви­ем из­ме­не­ния своих взгля­дов и мыс­лей. Но так как герои у Дик­кен­са — цель­ные и за­кон­чен­ные на­ту­ры (хо­ро­шие или пло­хие — тут неваж­но), ка­кой-то ду­шев­ной ди­на­ми­ки от них до­бить­ся труд­но, по­это­му Дик­кен­су при­хо­дит­ся кон­стру­и­ро­вать неве­ро­ят­ные сю­же­ты, чтобы эту ста­ти­ку как-то за­мас­ки­ро­вать. Для си­му­ля­ции ди­на­ми­ки взрос­лых пер­со­на­жей Дик­кенс при­ме­ня­ет такой приём: ко­го-то счи­та­ли пло­хим, а он ока­зал­ся вдруг хо­ро­шим, да и рань­ше был хо­ро­шим, про­сто об­сто­я­тель­ства ме­ша­ли это раз­гля­деть. В неко­то­рых слу­ча­ях хо­ро­ший че­ло­век при­тво­ря­ет­ся дур­ным, чтобы сде­лать таким па­ра­док­саль­ным об­ра­зом еще боль­ше добра, а потом сни­ма­ет маску. Таков ста­рый Чез­л­вит, таков Боф­фин из “На­ше­го об­ще­го друга”. И таким, как мне ка­жет­ся, дол­жен был ока­зать­ся Джас­пер. Юные же пер­со­на­жи штам­пу­ют­ся по дру­гим клише, вот один из таких штам­пов: юноша и де­вуш­ка про­сто со­зда­ны друг для друга, но не видят в упор сво­е­го сча­стья, так как чуть-чуть, самую ма­лость эго­и­стич­ны, и не хотят слу­шать стар­ших. Но об­сто­я­тель­ства и во­вре­мя пе­ре­не­сен­ные стра­да­ния улуч­ша­ют их, пе­ле­на с глаз их спа­да­ет, и они вос­со­еди­ня­ют­ся в любви среди дру­гих доб­рых людей. Таков мо­ло­дой Мар­тин Чез­л­вит, та­ко­ва Белла Уил­фер.

Та­ко­вы, по моему мне­нию, Эдвин Друд и Роза Бут­тон. Самим небом (в лице их по­кой­ных ро­ди­те­лей, ко­то­рые ведь по­па­ли на небе­са, а не в ад) им за­ве­ща­но со­еди­нить­ся в браке, а они, нера­зум­ные, пы­та­ют­ся укло­нить­ся. Когда об­сто­я­тель­ства в лице за­блуж­да­ю­ще­го­ся Джас­пе­ра раз­во­дят их и за­став­ля­ют стра­дать, они ум­не­ют, и потом, когда ошиб­ка разъ­яс­нит­ся, и они снова встре­тят­ся, они неми­ну­е­мо пой­мут, что их судь­ба — в счаст­ли­вом браке. Не слу­чай­но, что “вол­шеб­ная цепь, впа­ян­ная в самое ос­но­ва­ние земли и неба” от­ко­вы­ва­ет­ся имен­но в тот мо­мент, когда Эдвин ре­ша­ет Розе коль­цо не да­вать. Эдвин пе­ре­сту­пил через свой эго­изм, по­жа­лел Розу, не стал ей на­по­ми­нать о смер­ти ма­те­ри и о несбыв­ших­ся на­деж­дах — и тем самым пер­вый раз по­сту­пил хо­ро­шо по от­но­ше­нию к Розе. Он всту­пил на путь, ко­то­рый по сю­же­ту при­ве­дет его к са­мо­сто­я­тель­ной, а не на­вя­зан­ной ро­ди­те­ля­ми, любви к Розе.

Но и Розе пред­сто­ит прой­ти тот же путь по­бе­ды над соб­ствен­ной вет­ре­но­стью и се­бя­лю­би­ем. Как имен­но — мы долж­ны были узнать во вто­рой части ро­ма­на.

Если же Эдвин не най­дет­ся, если он и Роза не осо­зна­ют свое се­бя­лю­бие, не от­бро­сят его и не по­же­нят­ся — нра­во­учи­тель­но­го ро­ма­на не вый­дет. Ав­тор­ский за­мы­сел не ис­пол­нит­ся, коль­цо не за­мкнет­ся. Грубо го­во­ря, Дик­кенс не для того вво­дил в сюжет Эдви­на, чтобы про­сто по­иг­рать с ним и дать его убить, а Розу не для того за­ве­щал Эдви­ну, чтобы вы­дать ее за Тар­та­ра. Это может сплошь и рядом слу­чать­ся в ре­аль­ной жизни, но не в ис­кус­ствен­но скон­стру­и­ро­ван­ном ро­мане (а до ре­а­лиз­ма во вре­ме­на Дик­кен­са еще тол­ком не до­бра­лись). Роман Дик­кен­са — это не ко­ме­дия, но тра­ге­дия по­ло­же­ний. Хо­ро­шие люди за­пу­та­лись в об­сто­я­тель­ствах, виной тому лю­бовь, но прав­да вос­тор­же­ству­ет. Джас­пер не со­тво­рил ровно ни­че­го дур­но­го, а толь­ко хо­ро­шее, и даже по­жерт­во­вал своей брат­ской лю­бо­вью к Розе для ее же сча­стья. Ба­рыш­ни, читая роман, про­сле­зят­ся, ро­ди­те­ли будут бла­го­слов­лять ав­то­ра, а юноши по­лу­чат еще один об­ра­зец для под­ра­жа­ния. То есть, нравы улуч­шат­ся, а мо­раль упро­чит­ся. Юные особы, не ро­жай­те вне брака и не пы­тай­тесь сбе­жать с лю­би­мым во­пре­ки воле ро­ди­те­лей — всё пой­дет на­пе­ре­ко­сяк, все будут несчаст­ли­вы и рано умрут, а вне­брач­ные дети будут об­ре­че­ны на стра­да­ния и нар­ко­ти­ки.


Sven Karsten: В до­пол­не­ние к моей вер­сии, из­ло­жен­ной выше: предыс­то­рию надо немно­го из­ме­нить. Ви­но­ва­ты не ро­ди­те­ли ми­сте­ра Бут­то­на, а ро­ди­те­ли мисс Джас­пер, ко­то­рые не со­гла­си­лись от­дать де­вуш­ку за лю­би­мо­го — ми­сте­ра Бут­то­на, а вы­да­ли ее за ми­сте­ра Друда. Ро­див­ше­го­ся до брака ее ре­бен­ка за­пи­са­ли как ее брата. Друд так ни­че­го и не по­до­зре­вал о ню­ан­сах про­ис­хож­де­ния "брат­ца Джона". При этом, вы­да­ли её за ми­сте­ра Друда про­тив её воли. Точно как в слу­чай­но по­пав­ших в точку сло­вах Эдви­на: "Ду­ма­ешь, это при­ят­но — со­зна­вать, что тебя [ми­сте­ра Друда] сил­ком на­вя­за­ли де­вуш­ке [мисс Джас­пер], ко­то­рая этого, может быть, вовсе не хочет! А ей при­ят­но, что ли, со­зна­вать, что ее на­вя­за­ли ко­му-то, может быть, про­тив его же­ла­ния? И что ей уж ни­ку­да боль­ше нет ходу?" У Джас­пе­ра, уви­дев­ше­го в этих сло­вах Эдви­на опи­са­ние судь­бы ма­те­ри, па­да­ет дав­ле­ние и тем­не­ет в гла­зах. Но Эдви­ну он спи­сы­ва­ет всё на, якобы, опиум.

Думаю, что и в хо­ра­ле "егда при­и­дет нече­сти­вый" (за­меть­те, хорал не на­чи­на­ет­ся с этих слов, а толь­ко ин­то­ни­ру­ет­ся на этих сло­вах) если по­ко­пать­ся, то можно найти что-то по­хо­жее, что тоже до­ве­ло Джас­пе­ра до при­сту­па во время пения в со­бо­ре. Ezekiel 18:27 — там полнО про грехи отцов. Джас­пер, пред­став­ля­ю­щий из себя плод та­ко­го греха, дол­жен такое весь­ма тя­же­ло вос­при­ни­мать. Ци­ти­рую от­ту­да: "Тре­тья ги­по­те­ти­че­ская си­ту­а­ция: у этого или иного нече­стив­ца ро­дил­ся сын, ко­то­рый, видя... грехи отца, про­ни­ка­ет­ся к ним от­вра­ще­ни­ем, и сам не де­ла­ет ни­че­го по­доб­но­го им. <...> Уста­ми про­ро­ка Бог за­яв­ля­ет: сей не умрет за без­за­ко­ние отца сво­е­го; он будет жив (ст. 17). Дру­ги­ми сло­ва­ми: ему не при­дет­ся пла­тить за грех ро­ди­те­ля, ибо тот сам за­пла­тит за него — на­ка­за­ни­ем, ко­то­рое по­стиг­нет его (ст. 18)."

И тут ста­но­вят­ся по­нят­ны слова Джас­пе­ра, ска­зан­ные о Эдвине и Розе — "Да спа­сёт их Бог!" ("God save them both!" cried Jasper.), т.е. пусть Гос­подь спа­сет душу Розы несмот­ря на грехи ее отца (Бут­то­на), и спа­сет душу Эдви­на, несмот­ря на грехи того же са­мо­го ми­сте­ра Бут­то­на — по­до­зре­ва­е­мо­го Джас­пе­ром в от­цов­стве Эдви­на. "he will save his life." Ezekiel 18:27

Джас­пер дей­стви­тель­но любит Розу, но знает, что она его сест­ра, и ни­ко­гда не будет его. Лож­ным "при­зна­ни­ем" он спе­ци­аль­но от­вра­ща­ет Розу от себя, жерт­вуя своей лю­бо­вью ради блага лю­би­мо­го че­ло­ве­ка. Он не может ска­зать ей о сест­рин­стве, не раз­ру­шив ее пред­став­ле­ний о ро­ди­те­лях. По­че­му имен­но он счи­та­ет необ­хо­ди­мым от­вра­тить Розу от себя? Может быть он так под ко­рень губит соб­ствен­ные меч­та­ния. Может, ему дей­стви­тель­но ка­жет­ся, что Роза к нему нерав­но­душ­на. Он — сын, ре­шив­ший не упо­доб­лять­ся со­гре­шив­ше­му отцу.


Вик­тор В. Ба­би­ков: Свен, давая со­ве­ты, пре­жде стоит сле­до­вать им са­мо­му. Хо­ро­шо, об­ра­тим­ся к пер­во­ис­точ­ни­ку. Пер­вая глава за­кан­чи­ва­ет­ся пред­ло­же­ни­ем с ци­та­той «WHEN THE WICKED MAN». Это Ие­зе­ки­иль 18.27 «И без­за­кон­ник, если об­ра­ща­ет­ся от без­за­ко­ния сво­е­го, какое делал, и тво­рит суд и прав­ду, — к жизни воз­вра­тит душу свою». Ясно ведь, что пе­ре­вод­чи­ца отож­де­стви­ла не тот пса­лом. Или нет? У Dickens’а при­ве­дён фраг­мент King James Bible «Again, when the wicked man turneth away from his wickedness that he hath committed, and doeth that which is lawful and right, he shall save his soul alive». По-рус­ски: «Опять же, когда злой че­ло­век от­пря­нет прочь от его зла, что он уже по­на­де­лал, и де­ла­ет, что яв­ля­ет­ся за­кон­ным и пра­виль­ным, он дол­жен спа­сти его живую душу». Ни­ка­ких отцов и детей и их сов­мест­ной от­вет­ствен­но­сти за грехи (они-то при­ве­де­ны в сти­хах с 18.10 по 18.20). «Где Москва, а где Баг­дад?» Осо­бен­ность ци­ти­ро­ва­ния биб­лей­ских тек­стов со­сто­ит в том, что рас­смат­ри­вать можно толь­ко ука­зан­ный стих, а не то что рядом, по­то­му что со­би­ра­лась она (Bible) с миру по нитке, и часто два со­сед­них пред­ло­же­ния раз­де­ле­ны сто­ле­ти­я­ми и про­ис­хож­де­ни­ем. У Dickens’а не было за­да­чи при­ве­сти боль­ший смысл стиха, чем он при­вёл. По­это­му ци­та­та дана не с на­ча­ла стиха. Это про­сто эпи­тет, слу­чай­ное сов­па­де­ние, ведь Jasper в пер­вой главе не на­зван по имени. И даже нет здесь мрач­но­го на­мё­ка на бу­ду­щее. Че­ло­век вбе­га­ет в собор на сло­вах «когда злой че­ло­век». И ни­че­го более. Ведь зна­ко­мый со сти­хом пой­мёт, что там го­во­рит­ся о неокон­ча­тель­но­сти злой сущ­но­сти че­ло­ве­ка, о не неза­кры­то­сти пути к спа­се­нию. Это пер­вая глава, ещё всё может быть по-дру­го­му. Если бы от ро­ма­на дошла толь­ко она, то все ваши неле­пые кон­струк­ции имели бы шанс на су­ще­ство­ва­ние. Но с каж­дой гла­вой мно­го­ва­ри­ант­ность ис­хо­да умень­ша­ет­ся, и два­дцать тре­тья ука­зы­ва­ет толь­ко на один.


Sven Karsten: Да с чего же он "вбе­га­ет на сло­вах"?! Он ре­гент, хор­мей­стер, ди­ри­жер, можно ска­зать. Без него не нач­нут. Тем более, там прямо на­пи­са­но, как он, оде­вая сти­харь, при­стра­и­ва­ет­ся к строю таких же пев­цов, ко­то­рые толь­ко еще за­ни­ма­ют места. И уже потом им же ин­то­ни­ру­е­мые слова про нече­стив­ца будят эхо под ар­ка­ми. И в главе вто­рой Джас­пер рас­ска­зы­ва­ет, что эхо имен­но его пения по­ка­за­лось ему дья­воль­ским. Джас­пер пе­ре­ска­зы­ва­ет толь­ко что пе­ре­жи­тое, от чего у него час назад "ум за­тмил­ся".

И во­об­ще, в церк­ви не по Биб­лии поют, а по сбор­ни­ку псал­мов. Там со­всем дру­гие тек­сты, сти­хо­твор­ные и с но­та­ми. И чи­та­те­лю Дик­кен­са эти тек­сты были почти на­и­зусть зна­ко­мы.


Sven Karsten: Мы каж­дый — Лада, Виктор и я — под­хо­дим к про­бле­ме с раз­ных сто­рон, каж­дый по-сво­е­му. И даже до­ка­зы­ва­ем каж­дый раз­лич­ное. Я — что Эдвин жив, Джас­пер неви­но­вен, а вся ис­то­рия — это "тра­ге­дия недо­ра­зу­ме­ний". Вы, Виктор, утвер­жда­е­те (на­сколь­ко я вас по­ни­маю) ви­нов­ность Джас­пе­ра в убий­стве Эдви­на. Лада стоит на по­зи­ци­ях агно­сти­циз­ма ТЭД. "И вме­сте им не сой­тись", как го­во­рил Кип­линг. Но тем боль­ше при­чин це­нить ту неболь­шую ауди­то­рию, ко­то­рая у каж­до­го из нас есть: нас самих. В рус­ско­языч­ном сег­мен­те сети не так уж много людей, же­ла­ю­щих раз­га­ды­вать ТЭД, нам ли не знать? Можно ска­зать, что все эти трое же­ла­ю­щих — и со­бра­лись здесь, "со­шлись вме­сте", пусть не во мне­ни­ях, но в же­ла­нии найти путь, "дао ТЭД".

И меня даже ра­ду­ет, что вы не раз­гла­ша­е­те де­та­ли ва­ше­го ре­ше­ния. Это по­ме­ша­ло бы мне са­мо­му ду­мать сво­бод­но.

На­пи­сать книгу на базе моего ре­ше­ния? Да сво­бод­но. Это не такая уж за­да­ча, как может по­ка­зать­ся неис­ку­шен­но­му че­ло­ве­ку. Если не пи­сать имен­но "про­дол­же­ние Дик­кен­са", а по­дой­ти к сю­же­ту с неза­ня­той сто­ро­ны. На­при­мер, Елена втайне ото всех об­ра­ща­ет­ся к чре­во­ве­ща­те­лю и фо­кус­ни­ку Джак­со­ни­ни с прось­бой вы­звать духа уби­то­го Эдви­на, чтобы узнать имя убий­цы и "от­ве­сти от Неви­ла тень ви­се­ли­цы". А тот и рад ста­рать­ся, т.к. во-пер­вых, сам видел Эдви­на у за­пру­ды в тот мо­мент, когда Эдвин вы­бра­сы­вал часы и за­кол­ку, а во-вто­рых, хочет вос­поль­зо­вать­ся слу­ча­ем и за­гип­но­ти­зи­ро­вать Елену "из гряз­ных эро­ти­че­ских по­буж­де­ний". Но гип­ноз не сра­ба­ты­ва­ет, и Джак­со­ни­ни при­хо­дит­ся раз­ню­хи­вать ТЭД ре­аль­но, с вы­ез­дом на место. Дэ­че­ри-Джак­со­ни­ни, как вам такое? ;-Р

То есть, по­ве­рить тео­рию прак­ти­кой на­пи­са­ния книги — на спор или для соб­ствен­но­го удо­воль­ствия — до­ста­точ­но легко. Все­го-то год ра­бо­ты.

Я не могу при­нять вашу вер­сию по при­чи­нам эс­те­ти­че­ско­го ха­рак­те­ра. Вышло шесть вы­пус­ков аль­ма­на­ха и все по­до­зре­ва­ют в Дэчери убий­цу. Про­хо­дит еще пол­го­да и дру­гие шесть вы­пус­ков, и — нате! Дэчери, дей­стви­тель­но, убий­ца, те­перь до­ка­за­тель­но. Блин, как же это скуч­но! Ах, если бы убий­цей ока­за­лась мис­сис Кри­спаркл! Вот это был бы по­во­рот винта! Где скры­вал­ся сутки Эдвин, пре­жде чем сбе­жать в Лон­дон, вы­ки­нув по пути по­те­ряв­шие завод часы? Неуже­ли в скле­пе мис­сис Сапси? А не в ком­нат­ке ли внизу, в ко­то­рую из го­сти­ной Джас­пе­ра ведет спи­раль­ная лест­ни­ца, и в ко­то­рой позд­нее по­се­лил­ся Дэ­че­ри?! Что озна­ча­ет эпи­та­фия мис­сис Сапси и по­че­му Джас­пер счи­та­ет ее до­стой­ной одоб­ре­ния? "Looking up to him" пе­ре­во­дит­ся не толь­ко как "взи­рать на него снизу вверх", но и как "ис­пра­вить, улуч­шить его". И та­ки­ми пе­ре­вер­ты­ша­ми полна книга. Все по­ла­га­ют, что ми­стер Д. ми­сте­ра Э. убил? А вот если про­чи­тать иначе, то по­лу­ча­ет­ся, что ми­стер Д. ми­сте­ра Э. любил! И по­след­нее мне го­раз­до боль­ше нра­вит­ся. В этом боль­ше Дик­кен­са и мень­ше Кол­лин­за.


Lada: Я тоже убеж­де­на. что ми­стер Д. ми­сте­ра Э. любил! Толь­ко, Свен, все по­до­зре­ва­ют в убий­стве не Дэ­че­ри, а Джас­пе­ра, на­вер­ное))


Sven Karsten: Ко­неч­но же Джас­пер, прошу про­ще­ния. Но "убий­ца Дэ­че­ри", воз­вра­ща­ю­щий­ся на место пре­ступ­ле­ния, чтобы "вы­ста­вить счет" еще одной жерт­ве, Джас­пе­ру — это тоже непло­хо.


Lotary: Когда же, на­ко­нец, по­явит­ся воз­мож­ность про­чи­тать вер­сию В. Ба­би­ко­ва? От­веть­те, по­жа­луй­ста!


Lada: Мне тоже это очень ин­те­рес­но. Думаю, что стоит спр­сить у него са­мо­го — его ком­мент ниже))


Вик­тор В. Ба­би­ков: В этом году. Как можно за­ме­тить даже из дис­кус­сии здесь, для мно­гих из тех еди­ниц, кто слы­шал об этом ан­глий­ском пи­са­те­ле, ни­ка­кой ак­ту­аль­но­сти да и соб­ствен­но тайны нет. Всё-та­ки, есть раз­ни­ца – вы­сту­пать при пол­ном ан­шла­ге или в пу­стом зале. Я бы не хотел, обо­зна­чив сроки, чтобы вы про­сто ждали «мои» тек­сты. Ищите, у вас есть два пути: глав­ный – под­ни­ми­те все ар­хи­вы, они до­ступ­ны. И пусть у вас не воз­ник­нет идеи, но у вас по­явит­ся ос­но­ва, на ко­то­рую можно опе­реть­ся. Вто­рой неглав­ный – если со­брать все мои вы­ска­зы­ва­ния по раз­ным сай­там, то по век­то­ру от­ри­ца­ния можно вы­чис­лить канву ро­ма­на. У каж­до­го ада есть свой цер­бер. Я бы за­ме­тил лю­бо­го на этом пути. Неко­то­рые до­ро­ги всё же вы­би­ра­ют нас. И я в силах рас­ска­зать эту ис­то­рию, не ис­пор­тив вам вос­при­я­тия. Роман пла­ни­ро­вал­ся как по­сте­пен­ное раз­ви­тие сю­же­та, как невоз­мож­ность пе­ре­ли­стать всё и за­гля­нуть в конец. То есть чи­та­тель дол­жен про­жить с этим ро­ма­ном боль­шее время, чем тре­бу­ет­ся для чте­ния. И те зна­ния, что вы до­бу­де­те сами, ни­ко­гда не срав­нят­ся с теми, что вам пред­ло­жат го­то­вы­ми. Но они же – это ваш про­пуск на дви­же­ние даль­ше. Из ваших слов непо­нят­но на какой вы ста­дии вос­при­я­тия, по­это­му раз­го­вор по­лу­ча­ет­ся об­те­ка­е­мый и некон­крет­ный.


Lotary: Бла­го­да­рю за ответ. Мне очень нра­вит­ся это про­из­ве­де­ние Дик­кен­са, по­это­му с ин­те­ре­сом читаю все, что встре­ча­ет­ся о ва­ри­ан­тах окон­ча­ния ро­ма­на. Я не глу­бо­кий зна­ток и це­ни­тель твор­че­ства пи­са­те­ля, од­на­ко ори­ен­ти­ру­юсь на более древ­них чув­ствах и ощу­ще­ни­ях: нра­вит­ся под­со­зна­тель­но, при­тя­ги­ва­ет к себе или нет. При­тя­ги­ва­ет и за­хва­ты­ва­ет. По­это­му Вашу, Вик­тор, вер­сию жду с нетер­пе­ни­ем.