2. Туз в рукаве, или Ещё о "Тайне Эдвина Друда"

Впервые опубликовано в блоге "Горький мёд" 27.01.2011


П

УБЛИКУЯ свой пер­вый пост из серии "При­клю­че­ния книг", по­свя­щён­ный ро­ма­ну Дик­кен­са "Тайна Эдви­на Друда" я и не ду­ма­ла, что этот раз­го­вор рас­тя­нет­ся на­дол­го. Но потом по­сле­до­вал пост "Тайна Эдви­на Друда"-2, и сей­час я в тре­тий раз воз­вра­ща­юсь к на­пи­сан­но­му и пе­ре­чи­тан­но­му. Вто­рой пост со­сто­ял из моих ста­рых дет­ских за­пи­сок — пе­ре­бран­ки с ав­то­ром ста­тьи "Ключи к ро­ма­ну "Тайна Эдви­на Друда"", дик­кен­со­ве­дом Уо­л­тер­сом. Я спо­кой­но их опуб­ли­ко­ва­ла, по­то­му что со всеми сво­и­ми мыс­ля­ми мно­го­лет­ней дав­но­сти была со­глас­на. Од­на­ко по­яви­лась необ­хо­ди­мость в уточ­не­нии неко­то­рых фак­тов — вот их-то я сей­час и по­пы­та­юсь разъ­яс­нить.

Это толь­ко ка­жет­ся, что вер­сий про­дол­же­ния ро­ма­на мно­же­ство и все они про­ти­во­ре­чат друг другу. На самом деле — вер­сий всего две. 

Пер­вая со­сто­ит в том, что Дик­кенс оста­вил в тек­сте сво­е­го неокон­чен­но­го про­из­ве­де­ния все необ­хо­ди­мые ключи и под­сказ­ки; надо толь­ко пра­виль­но ис­тол­ко­вать име­ю­щи­е­ся факты — и раз­гад­ка у нас в кар­мане. 

Вер­сия вто­роя: Дик­кенс НЕ оста­вил все необ­хо­ди­мые ключи для рас­кры­тия тайны, и нам не узнать ав­тор­ский за­мы­сел, как мы не бейся. С са­мо­го на­ча­ла (но, на­вер­ное, не очень убе­ди­тель­но) я пы­та­лась объ­яс­нить, что яв­ля­юсь при­вер­жен­цем имен­но вто­рой вер­сии (ниже объ­яс­ню, по­че­му), и для меня все вер­сии — что при­знан­ных, что непри­знан­ных зна­то­ков и лю­би­те­лей ро­ма­на — оста­нут­ся не более, чем вер­си­я­ми.

Есть у Дик­кен­са одна осо­бен­ность, одна пи­са­тель­ская "фишка", аб­со­лют­но уни­каль­ный приём, ко­то­рый потом неод­но­крат­но пы­та­лись ис­поль­зо­вать мно­гие ав­то­ры, но ни у од­но­го это так и не по­лу­чи­лось. Я его на­зы­ваю "туз в ру­ка­ве", или "ку­со­чек паз­зла". Объ­яс­ню на при­ме­ре. Пред­ставь­те себе ко­роб­ку, в ко­то­рой лежит разо­бран­ная на части кар­ти­на-го­ло­во­лом­ка, ги­гант­ский паззл. Автор встря­хи­ва­ет ко­роб­ку и вы­кла­ды­ва­ет перед чи­та­те­лем на стол эле­мен­ты этого паз­зла. И если аб­со­лют­ное боль­шин­ство ав­то­ров де­тек­тив­ных ис­то­рий "со­би­ра­ет" свой паззл по­сте­пен­но, пред­став­ляя чи­та­те­лю один эле­мент за дру­гим, поз­во­ляя стро­ить од­ну-две вер­сии, по­сте­пен­но до­га­ды­ва­ясь о воз­мож­ном раз­ви­тии сю­же­та — Дик­кенс по­сту­па­ет по-дру­го­му. Он вы­бра­сы­ва­ет перед чи­та­те­лем сразу все де­та­ли и эле­мен­ты паз­зла — за ис­клю­че­ни­ем од­но­го-един­ствен­но­го, кро­шеч­но­го ку­соч­ка, ко­то­рый пря­чет до поры до вре­ме­ни, как опыт­ный шулер — туз в ру­ка­ве.

И чи­та­те­ли, сопя и тол­ка­ясь, при­ни­ма­ют­ся усерд­но скла­ды­вать паззл, и у них почти по­лу­ча­ет­ся! Так сло­жишь — смот­рит­ся непло­хо! А так по­вер­нешь ку­соч­ки-де­та­ли — ещё лучше! Вот тут, прав­да, есть неза­мет­ный почти несов­па­да­ю­щий шт­ри­шок... а вот тут — ка­кая-то лиш­няя де­таль... А это можно и так по­ло­жить, и эдак!

И толь­ко в по­след­ней части ро­ма­на, ух­мы­ля­ясь в бо­ро­ду, Дик­кенс вы­тас­ки­ва­ет свой "туз". За­клю­чи­тель­ный ку­со­чек па­да­ет на стол, и паззл скла­ды­ва­ет­ся аб­со­лют­но вол­шеб­ным об­ра­зом на гла­зах у оша­ра­шен­ных чи­та­те­лей — по­то­му что фи­наль­ная кар­ти­на со­всем не та­ко­ва, какой они себе её пред­став­ля­ли! Все штри­хи и де­та­ли, все эле­мен­ты ри­сун­ка со­еди­ня­ют­ся в одну общую, строй­ную кар­ти­ну, и при этом нет ни ма­лей­ше­го на­мё­ка на то, что этот "туз" автор при­ду­мал под конец, впо­пы­хах, чтобы вы­та­щить своих ге­ро­ев из ту­пи­ка, в ко­то­рый сам же их и завёл. Всем ста­но­вит­ся по­нят­но, что имен­но этот ма­лень­кий ку­со­чек и есть центр кар­ти­ны, стер­жень ро­ма­на, что все осталь­ные со­бы­тия без него были бы про­сто невоз­мож­ны!

И чи­та­тель при­ни­ма­ет­ся су­до­рож­но ли­стать стра­ни­цы, вос­кли­цая: "Ах, вот в чём было дело! Вот по­че­му ОН так ска­зал, ОНА так по­смот­ре­ла, и ОНИ по­вер­ну­ли имен­но в эту сто­ро­ну!". Объ­яс­не­ние на­хо­дит всё: каж­дый жест, взгляд, дви­же­ние, вздох и меж­до­ме­тие.

В ре­зуль­та­те до­воль­ны все. Автор до­во­лен, что ухит­рил­ся уди­вить чи­та­те­ля. Чи­та­тель до­во­лен, что его уди­ви­ли, но при этом не чув­ству­ет себя ду­ра­ком. А то ведь как бы­ва­ет при чте­нии де­тек­ти­ва: если твои до­гад­ки сов­па­ли с дей­стви­тель­но­стью — пре­зи­ра­ешь ав­то­ра за недо­ста­ток фан­та­зии. Не сов­па­ли — оби­жа­ешь­ся на себя за свою недо­гад­ли­вость. А тут и овцы целы, и волки сыты!

Что это за де­таль — вы пой­мё­те сами. В "Ни­ко­ла­се Никль­би" — своя, в "Крош­ке Дор­рит" — своя, в "Хо­лод­ном доме" — своя, в "Нашем общем друге" — своя. А вот ка­ко­ва она долж­на была быть в "Тайне Эдви­на Друда" — мы не узна­ем ни­ко­гда. Неото­слан­ное пись­мо, по­те­рян­ное за­ве­ща­ние, шей­ный пла­ток, шарф, коль­цо, неза­ко­но­рож­ден­ный ре­бё­нок, даль­ний род­ствен­ник — о ко­то­рых сами герои ро­ма­на (а чи­та­тель — и по­дав­но) и слы­хом не слы­хи­ва­ли.

По­то­му любые до­гад­ки оста­ют­ся для меня толь­ко до­гад­ка­ми. Чужие вер­сии мне не нра­вят­ся (ни одна), а свою я не могу по­стро­ить, остро чув­ствуя от­сут­ствие недо­ста­ю­ще­го эле­мен­та общей кар­ти­ны. Это мне­ние твёр­дое, окон­ча­тель­ное, и никто его не в силах из­ме­нить и по­ко­ле­бать.

Что ещё мне хо­те­лось бы объ­яс­нить? Ах, да. Своё ярост­ное непри­я­тие тео­рии, что Дик Дэ­че­ри — за­гри­ми­ро­ван­ная жен­щи­на: Елена, Роза, мать Эдви­на и т.д. Объ­яс­не­ние очень про­стое — чёр­ная про­дол­го­ва­тая ко­роб­ка, ко­то­рая много лет лежит в моём шкафу.

Ко­роб­ка с гри­мом — един­ствен­ное, что я за­хва­ти­ла на па­мять, по­ки­дая театр. За те годы, что я про­ве­ла за ку­ли­са­ми, мне до­во­ди­лось ви­деть мо­ло­дых (и не очень) жен­щин, за­гри­ми­ро­ван­ных под: де­во­чек, маль­чи­ков, юно­шей, лис, змей, ля­гу­шек, туш­кан­чи­ков, ля­гу­шек, кро­ли­ков (я не ёр­ни­чаю, я вспо­ми­наю ре­пер­ту­ар). Я знаю, сколь­ко тре­бу­ет­ся вре­ме­ни и сил на грим про­стой и слож­ный, какой тре­бу­ет вме­ша­тель­ства про­фес­си­о­наль­но­го гри­мё­ра, а какой актёр в со­сто­я­нии сде­лать сам. Я знаю его запах, кон­си­стен­цию и ос­нов­ные цвета; а глав­ное — я знаю, как он вы­гля­дит на лице ак­тё­ра не из зри­тель­но­го зала (даже с пер­вых рядов), а на рас­сто­я­нии вы­тя­ну­той руки. Он вы­гля­дит убий­ствен­но. Убий­ствен­но для вер­сии о том, что "ста­рый хо­ло­стяк, жи­ву­щий на свои сред­ства" — за­гри­ми­ро­ван­ная дама лю­бо­го воз­рас­та. Дик­кенс тоже это знал. И мне до­ста­точ­но этого факта.

Три ве­че­ра своей жизни я по­тра­ти­ла на про­чте­ние ро­ма­на Дэна Сим­мон­са "Друд". Отзыв, ко­то­рый я про­чла о нём на одном сайте, был сле­ду­ю­щим: "Автор вир­ту­оз­но опе­ри­ру­ет ис­то­ри­че­ски­ми фак­та­ми для со­зда­ния ска­зоч­но при­тя­га­тель­но­го, но в то же время все­ля­ю­ще­го ужас про­из­ве­де­ния. Опи­ра­ясь на ре­аль­ные де­та­ли из жизни Чар­лза Дик­кен­са, опи­сан­ных Уилки Кол­лин­зом (дру­гом Дик­кен­са, часто со­труд­ни­чав­шим с ним, а также его же из­веч­ным со­пре­ни­ком), “Друд” ис­сле­ду­ет так и нераз­га­дан­ные тайны по­след­них лет жизни из­вест­но­го пи­са­те­ля, и пы­та­ет­ся по­до­брать ключ к по­след­ней, неокон­чен­ной ра­бо­те Дик­кен­са “Тайна Эдви­на Друда”. Страш­ный, за­по­ми­на­ю­щий­ся и чрез­вы­чай­но са­мо­быт­ный, “Друд” – вер­ши­на ма­стер­ства Дэна Сим­мон­са".

Что тут ска­жешь... Если "Друд" — вер­ши­на, пред­став­ляю, ка­ко­во ос­но­ва­ние этой му­сор­ной кучи... Ещё после "Ми­ло­серд­ных" Ан­д­ха­зи я дала себе вер­ное слово — ни­ко­гда не чи­тать со­вре­мен­ных ро­ма­нов, спе­ку­ли­ру­ю­щих на име­нах клас­си­ков. У меня толь­ко ис­пор­ти­лось на­стро­е­ние — и глаза болят, по­то­му что при­ш­лось чи­тать элек­трон­ную вер­сию, а этот фрукт не для моего здо­ро­вья. В одном я толь­ко со­глас­на с ав­то­ром; он вло­жил в уста по­вест­во­ва­те­ля отзыв о моём лю­би­мом ро­мане Дик­кен­са ("Наш общий друг"), ко­то­рый вполне, как мне ка­жет­ся, со­от­вет­ству­ет дей­стви­тель­но­сти.

В за­клю­че­ние прошу про­ще­ния за свой длин­ный пост, бла­го­да­рю вас за тер­пе­ние и пред­ла­гаю пе­ре­честь и вспом­нить два уди­ви­тель­ных, по­тря­са­ю­щих при­зна­ния в любви. Мне ни­ко­гда не до­во­ди­лось чи­тать ни­че­го по­доб­но­го; но эти два глу­бо­ко пе­ре­пле­та­ют­ся друг с дру­гом и силь­но от­ли­ча­ют­ся от всех иных.


...Вы при­тя­ги­ва­е­те меня к себе. Если б я сидел в глу­хом ка­зе­ма­те, вы ис­торг­ли бы меня от­ту­да! Я про­бил­ся бы сквозь тю­рем­ные стены и при­шел бы к вам! Если б я был тя­же­ло болен, вы под­ня­ли бы меня с одра бо­лез­ни, я сде­лал бы шаг и упал к вашим ногам!

Дикая сила, зву­чав­шая в сло­вах этого че­ло­ве­ка, — сила, с ко­то­рой спали все оковы, — была по­и­стине страш­на. Он за­мол­чал и ухва­тил­ся рукой за вы­ступ клад­би­щен­ской огра­ды, точно со­би­ра­ясь вы­во­ро­тить ка­мень.

— Ни од­но­му че­ло­ве­ку не дано знать до поры до вре­ме­ни, какие в нем та­ят­ся без­дны. Неко­то­рые так ни­ко­гда и не узна­ют этого. Пусть живут в мире с са­ми­ми собой и бла­го­да­рят судь­бу. Но мне эти без­дны от­кры­ли вы. Вы за­ста­ви­ли меня по­знать их, и с тех пор это море, раз­бу­ше­вав­ше­е­ся до са­мо­го дна, — он уда­рил себя в грудь, — не может успо­ко­ить­ся.

Я люблю вас. Какой смысл вкла­ды­ва­ют в эти слова дру­гие люди, мне неве­до­мо, а я вкла­ды­ваю в них вот что: меня вле­чет к вам непре­одо­ли­мая сила, она вла­де­ет всем моим су­ще­ством, и про­ти­во­сто­ять ей нель­зя. Вы мо­же­те по­слать меня в огонь и в воду, вы мо­же­те по­слать меня на ви­се­ли­цу, вы мо­же­те по­слать меня на любую смерть, вы мо­же­те по­слать меня на все, чего я до сих пор стра­шил­ся, вы мо­же­те по­слать меня на любую опас­ность, на любое бес­че­стье. Мысли мои ме­ша­ют­ся, я пе­ре­стал быть самим собой, вот по­че­му вы моя по­ги­бель.

Куски из­ве­сти из-под камня, ко­то­рый он все вы­во­ра­чи­вал из огра­ды, по­сы­па­лись на мо­сто­вую, как бы в под­твер­жде­ние его слов…


…Мой до­ро­гой маль­чик любил вас, а он, к несча­стью, слиш­ком много думал о себе и слиш­ком был до­во­лен собой (я не го­во­рю того же о вас), чтобы лю­бить вас как долж­но, как дру­гой любил бы вас на его месте, как вас надо лю­бить!..

Он не де­ла­ет по­пыт­ки ее удер­жать. Но лицо его так мрач­но, так гроз­но, он так власт­но по­ло­жил руку на сол­неч­ные часы, слов­но ста­вит свою чер­ную пе­чать на си­я­ю­щее лицо дня, что Роза за­сты­ва­ет на месте и смот­рит на него со стра­хом…

— Роза, даже когда мой до­ро­гой маль­чик был твоим же­ни­хом, я любил тебя до безу­мия; даже когда я верил, что он вско­ре ста­нет твоим счаст­ли­вым су­пру­гом, я любил тебя до безу­мия; даже когда я сам ста­рал­ся вну­шить ему более го­ря­чее чув­ство к тебе, я любил тебя до безу­мия; даже когда он по­да­рил мне этот порт­рет, на­бро­сан­ный столь небреж­но, и я по­ве­сил его так, чтобы он все­гда был у меня перед гла­за­ми, будто бы на па­мять о том, кто его писал, а на самом деле ради горь­ко­го сча­стья еже­час­но ви­деть твое лицо и еже­час­но тер­зать­ся, — даже тогда я любил тебя до безу­мия; днём, в часы моих скуч­ных за­ня­тий, ночью, во время бес­сон­ни­цы, за­пер­тый как в тюрь­ме в по­сты­лой дей­стви­тель­но­сти, или блуж­дая среди рай­ских и ад­ских ви­де­ний, в стране грез, куда я убе­гал, унося в объ­я­ти­ях твой образ, — все­гда, все­гда, все­гда я любил тебя до безу­мия!..


Нетруд­но за­ме­тить — жен­щи­ны, к ко­то­рым при­зна­ния об­ра­ще­ны, вы­ра­жа­е­мых чувств не раз­де­ля­ют. Тот, кому при­над­ле­жит пер­вое при­зна­ние, вско­ре за­ду­ма­ет и со­вер­шит же­сто­кое убий­ство — и лишь чудом жерт­ва вы­жи­вет, со­хра­нив на лице и теле шрамы. На что спо­со­бен и что со­вер­шил тот, кто про­из­нёс вто­рое при­зна­ние — так и оста­лось тай­ной.



Обсуждение:

Милых Дмит­рий: Спа­си­бо за лю­бо­пыт­ную стра­нич­ку, тоже лет трид­цать ин­те­ре­су­юсь этой темой, как толь­ко школь­ни­ком по­смот­рел те­ле­спек­такль. К со­жа­ле­нию, ан­глий­ско­го языка не знаю, а по­ис­ки рус­ских ис­точ­ни­ков по­сто­ян­но при­во­дят к одним и тем же очень спор­ным и на­тя­ну­тым "раз­гад­кам".

В 1990 году Книж­ная па­ла­та вы­пу­сти­ла сбор­ник биб­лио­гра­фи­че­ских разыс­ка­ний "Тайна Чарль­за Дик­кен­са". В нем опять тот же Ка­минг Уо­л­терс, тра­ди­ци­он­но со­про­вож­да­ю­щий роман в ка­но­ни­че­ском пе­ре­во­де Ольги Холм­ской. Затем Смар­жев­ская, Цим­ба­е­ва и про­чие "ис­кус­ство­ве­ды" со сво­и­ми фан­та­сти­че­ски­ми дет­ски­ми до­мыс­ла­ми, кру­тя­щи­ми­ся во­круг пе­ре­оде­ва­ния мо­ло­день­ких де­ву­шек в по­жи­лых от­став­ни­ков. Дик­кенс в гробу пе­ре­во­ра­чи­ва­ет­ся, несо­мнен­но, от их до­га­док. Ну по­нят­но ведь ма­лы­шу, что в ниж­ней сцене на об­лож­ке неиз­дан­но­го ро­ма­на перед оше­лом­лен­ным Джас­пе­ром возле гроба стоит сам Эдвин Друд! Если же Друд все-та­ки мертв, то это дей­стви­тель­но при­няв­шая его облик Елена Ланд­лес. Разве ис­пу­гал­ся бы так Джас­пер сто­я­ще­го в скле­пе ми­сте­ра Дэ­че­ри, ну разве что по­же­лал бы ему доб­рой ночи.

Р. Пр­ок­тор, глав­ный про­тив­ник вер­сии Уо­л­тер­са, из­ло­жив­ший свои весь­ма вес­кие со­об­ра­же­ния под псев­до­ни­мом Томас Фор­стер, был уве­рен, что Друд остал­ся жив. Его ста­тья впер­вые с до­ре­во­лю­ци­он­ных вре­мен по­яви­лась в 2001 году в при­ло­же­нии к ро­ма­ну, вы­шед­ше­му в из­да­тель­стве "За­ха­ров" в сла­бень­ком ста­рин­ном пе­ре­во­де Марии Ан­дре­ев­ны Шиш­ма­ре­вой. Пр­ок­тор-Фор­стер, по­хо­же, ближе всех ока­зал­ся к Дик­кен­су. Уо­л­терс об­ви­ня­ет его в том, что Пр­ок­тор вы­нуж­ден иг­но­ри­ро­вать коль­цо-ули­ку вслед­ствие несо­сто­я­тель­но­сти своей вер­сии. Что на­зы­ва­ет­ся, с боль­ной го­ло­вы на здо­ро­вую! Коль­цо-ули­ка нужна Дик­кен­су вовсе не за тем, чтобы об­на­ру­жить труп Друда в скле­пе, а затем, чтобы, на­мек­нув о нем Джас­пе­ру, за­ста­вить его взять коль­цо из гроба. Вот тогда он и будет "Пой­ман с по­лич­ным", как в од­но­имен­ном про­из­ве­де­нии Дик­кен­са.

Мария Че­го­да­е­ва в 1983 году вы­пол­ни­ла на ос­но­ве ста­тьи Пр­ок­то­ра ре­кон­струк­цию окон­ча­ния ро­ма­на, но уз­ко­спе­ци­аль­ный сбор­ник ста­тей "Ма­сте­ра клас­си­че­ско­го ис­кус­ства За­па­да" с этой пуб­ли­ка­ци­ей рас­тво­рил­ся в со­вет­ском книж­ном оке­ане бес­ко­неч­ных пе­ре­из­да­ний Марк­са-Эн­гель­са. В нем впер­вые на рус­ском языке ре­кон­струк­ция со­бы­тий про­ис­хо­ди­ла не с точки зре­ния со­вре­мен­но­го уго­лов­но­го ро­зыс­ка, а в пре­лом­ле­нии к ху­до­же­ствен­но­му ме­то­ду Дик­кен­са.

У "За­ха­ро­ва" это эссе тоже при­ве­ли, его, по­жа­луй, пора ис­поль­зо­вать в ка­че­стве при­ло­же­ния к ка­но­ни­че­ско­му пе­ре­во­ду ВМЕ­СТО ста­тьи Уо­л­тер­са. Прав­да и эта ува­жа­е­мая ме­т­рес­са по­че­му-то не упо­мя­ну­ла, что Дик­кенс, если и за­ду­мы­вал пе­ре­оде­ва­ние Елены Лан­лес, то уж точно не в ми­сте­ра Дэ­че­ри. Неуже­ли это толь­ко моя до­гад­ка?

А уж на роль Дэ­че­ри, бес­спор­но, под­хо­дит боль­ше всего Ба­з­за­рд, ведь его сон­ность и ре­ак­тив­ность всего лишь след­ствие его пре­не­бре­же­ния к окру­жа­ю­ще­му миру, от­верг­нув­ше­му ко­гда-то его дра­ма­тур­ги­че­ский та­лант.

Кста­ти, ин­тер­нет полон ссыл­ка­ми на ис­точ­ник, ко­то­ро­го при этом, по­хо­же никто из моих со­вре­мен­ни­ков в глаза не видел. Пер­во­на­чаль­но неза­кон­чен­ный роман Дик­кен­са был за­вер­шён ме­ди­у­мом Джейм­сом, че­ло­ве­ком со­вер­шен­но необ­ра­зо­ван­ным (чтобы не ска­зать негра­мот­ным) – об этом факте рас­ска­зы­ва­ет, на­при­мер, Карл Дю­прель в своей книге «От­кры­тие души по­тай­ны­ми на­у­ка­ми». Между про­чим, этот ва­ри­ант кон­цов­ки ро­ма­на был пе­ре­ве­дён на рус­ский язык Е. П. Бла­ват­ской.

О дру­гих ва­ри­ан­тах окон­ча­ния ро­ма­на, ко­то­рые были за­пи­са­ны зна­чи­тель­но позд­нее дру­ги­ми ме­ди­у­ма­ми, со­об­ща­ет уже Ко­нан-Дойль. Кон­цов­ка ро­ма­на, на­дик­то­ван­ная Джейм­сом, был опуб­ли­ко­ва­на через несколь­ко лет после смер­ти пи­са­те­ля и счи­та­лась у со­вре­мен­ни­ков вполне прав­до­по­доб­ным и ло­гич­ным фи­на­лом "Друда". По­че­му же нам об этих вер­си­ях до сих пор ни­че­го не из­вест­но, кроме как в из­ло­же­нии этого зло­счаст­но­го Уо­л­тер­са? Если счи­та­ет­ся, что в этой си­сте­ме не хва­та­ет урав­не­ний для од­но­знач­но­го опре­де­ле­ния всех неиз­вест­ных, по­че­му не вос­поль­зо­вать­ся по­ту­сто­рон­ни­ми изыс­ка­ни­я­ми?


Лада: Мне было бы тоже очень лю­бо­пыт­но по­чи­тать "по­ту­сто­рон­ний ва­ри­ант".


Ба­би­ков: Вы опять по­вто­ря­е­те вслед за «ка­но­ни­зи­ро­ван­ной» Холм­ской, что Datchery – «ста­рый хо­ло­стяк, жи­ву­щий на свои сред­ства». А у Dickens’а на­пи­са­но: «single buffer». Где Вы тут ви­ди­те слово «ста­рый»?

Дмит­рий Милых, лучше бы про­чли «Mystery…» в под­лин­ни­ке. Зачем ссы­лать­ся на пре­сло­ву­тую Бла­ват­скую, если с пер­вой же стро­ки ан­глий­ско­го под­лин­ни­ка ме­ди­ум­ной на­го­вор­ки (она до­ступ­на) видно, что текст не имеет к Dickens’у никакого от­но­ше­ния. Спе­ци­аль­но для Вас: в ма­те­ри­а­лах Dickens’а есть два его пря­мых ви­зу­аль­ных ука­за­ния, кто такой Dick Datchery. Ищите, они тоже до­ступ­ны.

Что до «при­зна­ний», то оба они мерк­нут перед ти­хи­ми раз­мыш­ле­ни­я­ми Mr. Grewgious’а, по­че­му имен­но ему до­ве­рил отец Ros’ы опе­кун­ство.


Милых Дмит­рий: Кста­ти, "single" дей­стви­тель­но озна­ча­ет оди­но­кий че­ло­век, хо­ло­стяк а "buffer" здесь ско­рее всего имеет зна­че­ние: пу­стой, ник­чем­ный че­ло­век (без­дет­ный че­ло­век, пу­сто­цвет), бол­тун, хотя, дей­стви­тель­но, "old" до­ба­ви­ло бы ему зна­че­ние ста­рый хрыч, ста­ри­каш­ка. Ольга Холм­ская, по-ви­ди­мо­му ре­ши­ла до­ба­вить "ста­рый" сама, но ско­рее в смыс­ле "за­ко­ре­не­лый, т.е. хо­ло­стой по убеж­де­ни­ям", а не "по­жи­лой". До­во­ен­ная со­вет­ская пе­ре­вод­чи­ца ка­но­ни­зи­ро­ва­на вовсе не мной, про­сто ее пе­ре­вод Дик­кен­са пе­ре­из­да­ет­ся прак­ти­че­ски еже­год­но и любой ма­ло­гра­мот­ный рус­ский ра­бо­тя­га вроде меня пре­жде всего стал­ки­ва­ет­ся с ним.


Кар­стен: Вик­тор, хотя я уже и ото­шел от по­пы­ток раз­га­дать тайну ро­ма­на, я про­ци­ти­рую вам неопуб­ли­ко­ва­ный от­ры­вок из моих по­стро­е­ний. В ка­че­стве от­вет­ной лю­без­но­сти я рас­счи­ты­ваю по­лу­чить от вас ссы­лоч­ку на текст этого са­мо­го ме­ди­у­ма, мне не уда­лось его найти. До­го­во­ри­лись?

Итак:


По­смот­ри­те на ри­су­нок об­лож­ки ро­ма­на: 

Свер­ху, на за­на­ве­се рас­по­ла­га­ют­ся две ал­ле­го­ри­че­ские жен­ские фи­гу­ры. И это не Ко­ме­дия и Тра­ге­дия, как я где-то про­чел. И левая фи­гу­ра с цве­та­ми в руках — это не Роза, как по­ка­за­лось одной из рус­ских ис­сле­до­ва­тель­ниц после "углуб­лен­но­го изу­че­ния гра­вю­ры". По-мо­е­му, это дей­стви­тель­но ал­ле­го­рии: слева — Любви, а спра­ва — Мести.

То есть, вот два слова, опи­сы­ва­ю­щие дей­ствие в ро­мане — лю­бовь и месть. Цветы и кин­жал. Розы и тер­нии.

И под этими фи­гу­ра­ми изоб­ра­же­ны пер­со­на­жи, к ко­то­рым эти ал­ле­го­рии от­но­сят­ся.

Слева ввер­ху — Роза и Эдвин в на­ча­ле ро­ма­на, на одной из про­гу­лок. От­но­ше­ния у них не ла­дят­ся, Роза во­ло­чит зон­тик и смот­рит в сто­ро­ну. Даль­ше вниз — Роза в пер­вый день после ис­чез­но­ве­ния Эдви­на, вы­бе­жа­ла, про­сто­во­ло­сая, про­честь афиш­ку о ис­чез­но­ве­нии Эдви­на, Роза в от­ча­я­нии, се­ре­ди­на ро­ма­на. И тре­тья свер­ху кар­ти­на — кон­цов­ка ро­ма­на, Эдвин на­шел­ся, он при­зна­ет­ся Розе в любви и це­лу­ет ей руку, на ко­то­рую толь­ко что надел коль­цо. То самое, ко­то­рое свя­зы­ва­ло их нераз­ры­ва­е­мой цепью, ко­то­рое об­ла­да­ло вла­стью "дер­жать и влечь" — то есть, влечь Эдви­на к Розе.

(Был такой фильм "За­гнан­ных ло­ша­дей при­стре­ли­ва­ют", и там ве­ду­щий тан­це­валь­но­го ма­ра­фо­на объ­яв­лял в мик­ро­фон одну пару, сме­нив­шую парт­не­ров и после снова со­еди­нив­шу­ю­ся, таким об­ра­зом: "Па­рень на­хо­дит де­вуш­ку, па­рень те­ря­ет де­вуш­ку, па­рень и де­вуш­ка снова вме­сте!" — вот так и с ро­ман­ти­че­ской лю­бов­ной ли­ни­ей ро­ма­на)

А с дру­гой сто­ро­ны — цар­ство Мести. Из цер­ков­ных врат, у ко­то­рых сто­ро­жем стоит жез­ло­но­сец ми­стер Том, вы­хо­дят (слева на­пра­во): Джас­пер, в чер­ном шарфе во­круг шеи, ку­са­ю­щий ногти и смот­ря­щий в сто­ро­ну Эдви­на и Розы, на­сто­я­тель со свит­ком в руке и ка­но­ник Кри­спаркл (пара маль­чи­ков-пев­чих не в счет). И мсти­тель тут — ра­зу­ме­ет­ся, Джас­пер. Ведь в своих опи­ум­ных ви­де­ни­ях он имен­но сцену тор­же­ства мести пред­став­лял себе — с борь­бой, рас­ка­я­ни­ем и моль­ба­ми о по­ща­де. И с "из­ви­ва­ю­щим­ся в муках телом" — неко­е­го "раз­бой­ни­ка".

Сцена на вин­то­вой лест­ни­це — из кон­цов­ки ро­ма­на, когда Джас­пер взо­брал­ся на ко­ло­коль­ню (воз­мож­но, не один, воз­мож­но, чтобы при­ве­сти свою месть в ис­пол­не­ние), а за ним го­нят­ся, пы­та­ясь его оста­но­вить. Кто имен­но го­нит­ся, кто эти трое — я не буду пока га­дать. (не удер­жусь таки. Пер­вая — Елена в муж­ском пла­тье)

UPD: Кста­ти, а от­ку­да из­вест­но, что эта вин­то­вая лест­ни­ца ведет имен­но на башню со­бо­ра? По­смот­ри­те — разве эта лест­ни­ца ка­мен­ная? У нее есть внеш­ние пе­ри­ла, зна­чит, она не при­мы­ка­ет к сте­нам. Для лест­ниц, ве­ду­щих на башни это крайне неха­рак­тер­но. Но ведь есть и еще одна спи­раль­ная лест­ни­ца в ро­мане — в жи­ли­ще Джас­пе­ра она ведет к спаль­ням на вто­ром этаже.

Сцена внизу в цен­тре: я думаю, что с фо­на­рем — уг­ло­ва­тый Грюд­жи­ус, об­на­ру­жи­ва­ю­щий, что он не один по­мо­га­ет Неви­лу и рас­сле­ду­ет тайну Эдви­на Друда, а что еще и Дэ­че­ри-Тар­тар участ­ву­ет в деле как де­тек­тив-лю­би­тель.

Ну, и ку­риль­щи­ки опи­ума со­зда­ют, об­раз­но го­во­ря, "ды­мо­вую за­ве­су" для сю­же­та, со­зда­ют об­рам­ле­ние ис­то­рии.

Кто же объ­ект мести Джас­пе­ра? Мне ка­жет­ся, что про­па­жа Эдви­на раз­де­ли­ла месть Джас­пе­ра на два пе­ри­о­да, пе­ре­ори­ен­ти­ро­ва­ла его. Сна­ча­ла, до­воль­но дли­тель­но, он меч­тал и вы­на­ши­вал планы мести ми­сте­ру Сапси, как по­гу­бив­ше­му его тай­ную лю­бовь — мисс Бро­би­ти. Риск­ну пред­по­ло­жить (ос­но­вы­ва­ясь на ржа­вом шпиле в ви­де­ни­ях Джас­пе­ра), что Джас­пер хотел (после борь­бы, рас­ка­я­ния и мо­ле­ний о по­ща­де) столк­нуть Сапси с башни со­бо­ра на острия пру­тьев огра­ды скле­па мис­сис Сапси. Для этого а) Джас­пе­ру тре­бо­вал­ся ключ не от скле­па, а от лест­ни­цы на башню, ко­то­рый он и украл в ночь стран­ной экс­кур­сии, и б) ему тре­бо­ва­лось вте­реть­ся в до­ве­рие к ми­сте­ру Сапси, чтобы за­ве­сти его на эту самую башню под бла­го­вид­ным пред­ло­гом.

Но потом слу­ча­ет­ся ис­чез­но­ве­ние Эдви­на, и Джас­пер пе­ре­ори­ен­ти­ру­ет свою месть, на­хо­дит для нее новый повод и новую жерт­ву, те­перь это Невил. От меч­та­ний о мести Джас­пер пе­ре­хо­дит к делу — он вы­сле­жи­ва­ет Неви­ла, под­ка­ра­у­ли­вая воз­мож­ность или рас­пра­вить­ся с ним фи­зи­че­ски, или уни­что­жить его мо­раль­но (как он гро­зит­ся Розе). Ста­рая месть (ми­сте­ру Сапси) те­ря­ет для него при­вле­ка­тель­ность, "она уже осты­ла" и во время по­след­не­го по­се­ще­ния при­то­на ви­де­ние ее не при­но­сит ему уже удо­вле­тво­ре­ния. С ме­стью Сапси по­кон­че­но. Но вот Невил дол­жен по­бе­речь­ся.

И в конце ро­ма­на, как Дик­кенс и го­во­рил до на­ча­ла ра­бо­ты над кни­гой, убий­ца узна­ет, что его пре­ступ­ле­ние было не нужно, так как Эдвин най­дет­ся, а Джас­пер уже на­прас­но ото­мстил Неви­лу, убив его. Джас­пер по­па­да­ет в ка­ме­ру смерт­ни­ков и рас­ка­и­ва­ет­ся в со­де­я­ном, Роза и Эдвин вос­со­еди­ня­ют­ся, поняв, как они дей­стви­тель­но лю­би­ли друг друга, Елена и Кри­спаркл тоже со­став­ля­ют пару, а Тар­тар — что-ж, он ведь и не любил Розу. Ну, по­ка­тал разок на лодке — всех и де­лов-то.


Кста­ти, Вик­тор, как там с вашим лич­ным ис­сле­до­ва­ни­ем? Если за­кон­чи­те, то, по­жа­луй­ста, уве­до­ми­те меня пись­мом, адрес вам из­ве­стен. Очень хо­чет­ся по­чи­тать.


Ба­би­ков: Свен, свет­лая ты го­ло­ва! Ну по­че­му ты про­дол­жа­ешь смот­реть во все сто­ро­ны од­но­вре­мен­но? И ранее и в этот раз ты бук­валь­но упи­ра­ешь­ся в раз­гад­ку в двух своих за­вих­ре­ни­ях. Оставь Tartar’а в покое – у него дру­гая роль. Mr. Sapsea лоп­нул бы от са­мо­до­воль­ства, узнай он, что ты ему уго­то­вил. Jasper вовсе не зло­дей, каким ты его вы­став­ля­ешь. Опи­ум­ные ви­де­ния его окра­ше­ны таким непри­кры­тым эро­тиз­мом, что при­ду­мы­вать ни­че­го уже не тре­бу­ет­ся. (Сам же в своём невер­ном по­стро­е­нии пер­во­при­чи­ну ищешь в несу­ще­ству­ю­щей влюб­лён­но­сти в по­кой­ную мис­сис Sapsea , то есть при­зна­ёшь его спо­соб­ность на по­вы­шен­ную чув­стви­тель­ность, и после это низ­во­дишь всё к ба­наль­ной по­та­сов­ке). По­го­ни не будет (зря ты не по­смот­рел по­доб­ную сцену в том филь­ме 1935 года, а на афише филь­ма 1993 года видно даже фи­гу­ру, по­вис­шую на стрел­ке со­бор­ных часов). На ниж­нем ри­сун­ке че­ло­век с фо­на­рём не Grewgious.

Моя «ли­те­ра­тур­ная» ра­бо­та сей­час со­сто­ит из почти за­кон­чен­ных об­лож­ки, пре­ди­сло­вия и пер­вой главы. В по­след­ней я вы­кла­ды­ваю все ссыл­ки на все ма­те­ри­а­лы. Ты же сам увлёк­ся чем-то дру­гим, вполне мо­жешь по­до­ждать? Это невер­ные вер­сии пи­сать легко и без­за­бот­но, а когда за­кры­ва­ешь 140-лет­нюю тему, тре­бу­ет­ся взве­шен­ность в каж­дом знаке. Я же го­во­рил уже, меня там нет – толь­ко Charles Dickens. Вре­ме­ни всё-та­ки не хва­та­ет.


Кар­стен: Хо­ро­шо, Вик­тор, я с удо­воль­стви­ем по­до­жду. Ибо — Don’t see the job half-done. Но толь­ко потом — уж по­жа­луй­ста.

Не по­ме­ша­ет ли вам в вашей ра­бо­те мое оче­ред­ное "оза­ре­ние"?


Итак, Лон­дон, за два­дцать во­семь лет (!) до опи­сы­ва­е­мых со­бы­тий. Семья Дру­дов: отец, мать, маль­чиш­ка-сын — Эдвин. Мать Эдви­на в де­ви­че­стве но­си­ла фа­ми­лию Джас­пер. Её брат-хо­ло­стяк — Джон Джас­пер — живет и де­ла­ет мор­скую ка­рье­ру где-то в ко­ло­ни­ях, на­при­мер, в Ав­стра­лии.

Па­па­ша Друд, бес­прин­цип­ный тип, в ста­ра­ни­ях за­ра­бо­тать, пус­ка­ет­ся в раз­но­го рода со­мни­тель­ные аферы, и, к тому вре­ме­ни, когда Эдви­ну ис­пол­ня­ет­ся семь лет, со­вер­ша­ет ка­кое-то зна­чи­тель­ный про­сту­пок. Ско­рее всего — круп­ное во­ров­ство. Чтобы обез­опа­сить себя и лю­би­мо­го сына он воз­мож­но­го пре­сле­до­ва­ния и на­ка­за­ния, ро­ди­те­ли Эдви­на при­ду­мы­ва­ют гряз­ный план:

У жен­щи­ны-по­бро­дяж­ки они по­ку­па­ют мла­ден­ца и при­ни­ма­ют его в семью. Сразу же после этого они по­ки­да­ют Лон­дон и пе­ре­ез­жа­ют в Клой­стерг­эм, где у Друда живет с се­мьей при­я­тель. На новом месте они вы­да­ют при­ё­мы­ша за сво­е­го сына Эдви­на, а на­сто­я­ще­го Эдви­на — за брата ма­те­ри, Джона Джас­пе­ра. В до­ку­мен­ты (при­ход­ские книги) ра­зу­ме­ет­ся, никто не смот­рит. Более того, ро­ди­те­ли Эдви­на пе­ре­ез­жа­ют раз­дель­но, как чужие, незна­ко­мые люди: от­дель­но — па­па­ша с лже-Эдви­ном и лже-Джас­пе­ром, и от­дель­но — мать, под име­нем мисс Бро­би­ти. На уво­ро­ван­ные день­ги от­кры­ва­ет­ся школа для де­во­чек, где мисс Бро­би­ти всем и за­прав­ля­ет.

Се­ми­лет­не­му Эдви­ну рас­ска­зы­ва­ет­ся страш­ная ис­то­рия, что его жизни угро­жа­ет опаст­ность, и он дол­жен те­перь скры­вать­ся под име­нем Джона Джас­пе­ра, иначе его на­стиг­нут убий­цы. Пусть уж лучше убьют лже-Эдви­на, для того его и ку­пи­ли. Эта страш­ная ис­то­рия глу­бо­ко трав­ми­ру­ет душу маль­чи­ка.

Од­на­ко, ко­гда-то ведь лже-Джас­пер дол­жен за­нять при­над­ле­жа­щее ему по праву место Эдви­на! Для этого при­ду­мы­ва­ет­ся дру­гой гряз­ный план: па­па­ша Друд уго­ва­ри­ва­ет сво­е­го друга ми­сте­ра Бут­то­на за­ра­нее по­мол­вить Розу Бут­тон с лже-Эдви­ном. Рас­чет за­клю­ча­ет­ся в том, что при вступ­ле­нии в брак (а так же при окон­ча­нии опеки и при­ня­тии на­след­ства) лже-Эдви­ну по­тре­бу­ют­ся удо­сто­ве­ря­ю­щие лич­ность до­ку­мен­ты, а имен­но — вы­пис­ка из при­ход­ской книги, в ко­то­рой ведь ука­зан со­вер­шен­но дру­гой год рож­де­ния! Тогда лже-Эдвин будет при­знан са­мо­зван­цем, и во вла­де­ние на­след­ством всту­пит Джас­пер, как един­ствен­ный род­ствен­ник (его мать, как мы пом­ним, устра­ни­лась с долей на­граб­лен­но­го на более ран­нем этапе).

Долго ли, ко­рот­ко ли, но па­па­ша Друд уми­ра­ет. Опе­кун­ство над лже-Эдви­ном пе­ре­хо­дит к на­сто­я­ще­му Эдви­ну — ныне Джону Джас­пе­ру. "Мисс Бро­би­ти", сочтя себя сво­бод­ной, вы­хо­дит замуж за ми­сте­ра Сапси.

Джас­пер живет чуть не впро­го­лодь, без до­ку­мен­тов, не может ни сме­нить место про­жи­ва­ния, ни даже же­нить­ся. А рядом с ним живет быв­ший сын по­бро­дяж­ки и поль­зу­ет­ся всеми бла­га­ми обес­пе­чен­ной жизни. По­нят­но, что Джас­пер его втайне нена­ви­дит, хотя и вы­нуж­ден на людях вы­ка­зы­вать свою к нему якобы лю­бовь. Джас­пер с нетер­пе­ни­ем ждет мо­мен­та, когда можно будет вы­ки­нуть лже-Эдви­на на улицу и са­мо­му на­сла­дить­ся бо­гат­ством и сво­бо­дой. (От­сю­да, кста­ти, и нена­висть Джас­пе­ра к улич­ным маль­чиш­кам.)

Чтобы осво­бо­дить­ся от пси­хо­ло­ги­че­ско­го дав­ле­ния, вы­зван­но­го двой­ной жиз­нью, Джас­пер курит опиум. В опи­ум­ных гре­зах он раз за разом пе­ре­жи­ва­ет миг сво­е­го три­ум­фа и по­сле­ду­ю­щую бле­стя­щую сво­бод­ную жизнь.

За год до опи­са­ных в книге со­бы­тий уми­ра­ет мать Джона, ныне мис­сис Сапси. Джас­пер тайно опла­ки­ва­ет ее у гроба. Его сте­на­ния слы­шит пья­ный Дредлс. Ми­стер Сапси ста­но­вит­ся для Джас­пе­ра как бы "вто­рым отцом" — ведь он был женат на ма­те­ри Джас­пе­ра.

Джас­пер на­роч­но страв­ли­ва­ет Неви­ла и Эдви­на, так как любые труд­но­сти Эдви­на ему при­ят­ны.

Но в Рож­де­ствен­скую ночь слу­ча­ет­ся нечто, ло­ма­ю­щее планы Джас­пе­ра (и его ро­ди­те­лей) и де­ла­ю­щее крайне про­бле­ма­тич­ным "осво­бож­де­ние" Джас­пе­ра — Эдвин про­па­да­ет. Когда Эдвин от­прав­ля­ет­ся про­во­дить Неви­ла, Джас­пер не от­ка­зы­ва­ет себе в удо­воль­ствии вы­ку­рить опи­ум­ную тру­боч­ку и, неожи­дан­но, за­сы­па­ет. Скоро вер­нув­ший­ся Эдвин на­хо­дит рядом с Джас­пе­ром его днев­ник, из ко­то­ро­го и узна­ет всю шо­ки­ру­ю­щую прав­ду о себе — он не Эдвин Друд, а жерт­ва ин­три­ги, под­став­ная фи­гу­ра, сын по­бро­дяж­ки! Спя­щий Джас­пер те­перь для Эдви­на — монстр и глав­ный враг. В ужасе Эдвин (по­те­ряв­ший те­перь даже своё имя) бежит ночью пеш­ком на стан­цию, по до­ро­ге со­рвав и вы­ки­нув в реку часы "отца" и гал­стуч­ную за­кол­ку. Воз­мож­но, он даже хотел и уто­пить­ся у за­пру­ды, но пе­ре­ду­мал.

В Лон­доне он яв­ля­ет­ся к един­ствен­но­му че­ло­ве­ку, на доб­ро­ту и чест­ность ко­то­ро­го может по­ло­жить­ся — к Грюд­жи­усу. И рас­ска­зы­ва­ет ему всё. Грюд­жи­ус со­ве­ту­ет быв­ше­му Эдви­ну уехать на под­го­тов­лен­ное место в Еги­пет и по­пы­тать­ся на­чать жизнь за­но­во. Коль­цо Эдвин ка­ким-то об­ра­зом уво­зит с собой.

В Клой­стерг­эме Джас­пер пре­бы­ва­ет в ужасе — его двой­ник исчез! Про­щай, такая уже близ­кая сво­бо­да! Убит Неви­лом — и на­пле­вать, но Джас­пе­ру нужно тело! Умер­ше­го (как и со­че­та­ю­ще­го­ся бра­ком) надо будет за­пи­сать в при­ход­скую книгу — это един­ствен­ный шанс под­нять до­ку­мен­ты. Джас­пер де­ла­ет всё, чтобы либо найти тело, либо при­знать Эдви­на уби­тым. Эдвин же убе­жав­ший со­хра­ня­ет все права на на­след­ство, день­ги будут его ждать, и не ви­дать их Джас­пе­ру.

По­яв­ля­ет­ся всё зна­ю­щий, и ре­шив­ший в ин­те­ре­сах Эдви­на мол­чать, Грюд­жи­ус. Он хо­лод­но со­об­ща­ет Джас­пе­ру об оче­ред­ной его неуда­че: сва­дьба тоже рас­стро­е­на. При этом Грюд­жи­ус тща­тель­но из­бе­га­ет на­зы­вать Эдви­на по имени, т.к. знает: Эдвин — не Эдвин.

У Джас­пе­ра оста­ет­ся по­след­ний шанс — до­бить­ся при­зна­ния Эдви­на мерт­вым. Но у един­ствен­но­го под­хо­дя­ще­го "убий­цы" — Неви­ла — от­сут­ству­ет мотив. Джас­пе­ру надо, чтобы Невилл же­нил­ся на Розе, тогда можно будет утвер­ждать, что Невилл убил со­пер­ни­ка. До­нель­зя фаль­ши­вым "при­зна­ни­ем в любви" Джас­пер спу­ги­ва­ет Розу с на­си­жен­но­го места, и та от­прав­ля­ет­ся в Лон­дон, к Грюд­жи­усу, где, как уже из­вест­но Джас­пе­ру, об­ре­та­ет­ся и Невил. Джас­пер сле­дит за этой своей опе­ра­ци­ей, для чего даже сни­ма­ет квар­ти­ру на вто­ром этаже в том же доме, где по­се­лил­ся Невилл.

За про­шед­шие ме­ся­цы поч­то­вый па­ро­ход до­ста­вил в ко­ло­нии Лон­дон­ские га­зе­ты. Из них от­став­ной моряк Джон Джас­пер с изум­ле­ни­ем узна­ет, что, ока­зы­ва­ет­ся, он же сам в Лон­доне через га­зет­ные объ­яв­ле­ния умо­ля­ет про­пав­ше­го пле­мян­ни­ка Эдви­на дать о себе знать. На­сто­я­щий Джон Джас­пер са­дит­ся на па­ро­ход и от­прав­ля­ет­ся в Ан­глию, раз­би­рать­ся в этой пу­та­ни­це. При­быв в Клой­стерг­эм, он на­зы­ва­ет­ся Диком Дэ­че­ри и при­сту­па­ет к са­мо­сто­я­тель­но­му рас­сле­до­ва­нию.

Точно так же, са­мо­сто­я­тель­ное рас­сле­до­ва­ние ведет быв­шая по­бро­дяж­ка, ныне вла­де­ли­ца опи­ум­но­го при­то­на "прин­цес­са Ку­рил­ка" — она ищет сво­е­го сына, утра­чен­но­го 20 лет назад (от ка­ко­вой по­те­ри она и пила из них во­сем­на­дцать). Из сон­но­го бор­мо­та­ния лже-Джас­пе­ра она слы­ша­ла нечто, что про­бу­ди­ло ее вос­по­ми­на­ния.

Сцена, когда Эдвин, не узна­вая род­ной своей ма­те­ри, дает ей три шил­лин­га во­семь пен­сов на опиум, а та, в бла­го­дар­ность, пре­ду­пре­жда­ет его о гро­зя­щей "Нэду" опас­но­сти, ко­неч­но, очень тро­га­тель­на. Осо­бен­но, если учи­ты­вать, что в опи­ум­ном бреду Джас­пер на­зы­вал Нэдом себя, по­вто­ряя свои дет­ские стра­хи.


Вот так вот. Дик­кенс был прав — сюжет такой, что хрен до­га­да­ешь­ся. Прямо мек­си­кан­ский се­ри­ал 19-го века.

На ри­сун­ке с об­лож­ки книги внизу изоб­ра­жен с фо­на­рем, дей­стви­тель­но, фаль­ши­вый Джас­пер, об­ре­та­ю­щий в тем­но­те соб­ствен­ной спаль­ни Джас­пе­ра на­сто­я­ще­го.


Лада: А лихо по­лу­чи­лось! Ко­неч­но, дей­стви­тель­но несколь­ко в ла­ти­но-­аме­ри­кан­ском стиле, но весь­ма лю­бо­пыт­но! Осо­бен­но с Дэ­че­ри, ко­то­рый на­сто­я­щий Джас­пер. Тор­же­ствен­но при­знаю Вашу вер­сию за самую ори­ги­наль­ную из всех, мною на сей мо­мент услы­шан­ных!


Ба­би­ков: В твоей по­теш­ной вер­сии пер­вое, что бро­са­ет­ся в глаза, так это очень плот­ная кон­цен­тра­ция мер­зав­цев на еди­ни­цу тек­ста. Ни­ко­му не со­чув­ству­ешь. Rosa во­об­ще по­лу­ча­ет­ся по боку. Коль­цо твой лже-Edwin за­ны­кал про­сто так. А Grewgious его с ним спо­кой­но от­пус­ка­ет. Ты всё время го­во­ришь о неком бо­гат­стве Drood’ов. А по­че­му с день­га­ми так неда­ле­ко убе­жа­ли? Что ко­ло­ний мало, где по­те­рять­ся раз плю­нуть? По­че­му твой со­сто­я­тель­ный лже-Edwin на­ни­ма­ет­ся ин­же­не­ром (про­фес­сия ре­мес­лен­ни­ка в гла­зах эс­теб­лиш­мен­та), когда Tartar, дей­стви­тель­но по­лу­чив­ший на­след­ство, ведёт со­вер­шен­но без­за­бот­ный образ жизни, пусть даже и скром­ный. Сам же по­ни­ма­ешь, что раз­би­рать все неле­по­сти у тебя – толь­ко зря время те­рять. По­про­буй вы­стро­ить ва­ри­ант, ко­то­рый ты бы ни за что (с твоим на­стро­ем) ни­ко­гда бы не скон­стру­и­ро­вал – ско­рее всего он и будет вер­ным.


Кар­стен: В своей вер­сии я, ко­неч­но, и сам вижу дыры, мне про­сто за­хо­те­лось раз­го­вор под­дер­жать. Блес­нуть уми­щ­щ­щем, так ска­зать. Это ведь как в ку­би­ки иг­рать — из одних и тех же эле­мен­тов можно по­стро­ить домик, а можно ба­шен­ку, а можно и забор. Домик вый­дет негод­ный для жилья, но очень по­хо­жий на на­сто­я­щий.

PS. Ва­ри­ант, что Джас­пер — го­лу­бой, мы не рас­смат­ри­ва­ем? Мне не ве­рит­ся, что Дик­кенс мог под­нять эту тему в своё пу­ри­тан­ское время...


Ба­би­ков: Пра­виль­но не ве­рит­ся. Ищи кар­ди­наль­ное от­ли­чие «Mystery…» даже от бли­жай­ше­го к нему «На­ше­го об­ще­го друга». Прин­ци­пи­аль­ное от­ли­чие, ко­то­рое и не поз­во­ля­ет ме­ха­ни­че­ски пе­ре­не­сти ста­рые кон­цов­ки сюда. В твоих ку­би­ках глав­ный про­мах – в ил­лю­зии сво­бо­ды пе­ре­ме­ще­ния. У Dickens’а более жёст­кая струк­ту­ра с го­раз­до мень­шей сте­пе­нью сво­бо­ды. По­это­му роман и можно до­чи­тать.


Кар­стен: Мне груст­но ду­мать, что я опять про­ма­зал. Вряд ли я со­чи­ню луч­шую вер­сию...

Но я остав­лю здесь (в на­зи­да­ние по­том­кам) вы­держ­ки из своих по­стро­е­ний на­счет мис­сис Кри­спаркл.


... зна­е­те, в чем, ока­зы­ва­ет­ся, тайна Джас­пе­ра? Очень ба­наль­но и, в то же время, лихо за­кру­че­но. У Джас­пе­ра — лю­бов­ная связь с ма­те­рью соб­ствен­но­го на­чаль­ни­ка, с мис­сис Кри­спаркл!

Неожи­дан­но, да? ;-)

И вся "стран­ная экс­пе­ди­ция" Джас­пе­ра — не более, чем обес­пе­че­ние соб­ствен­но­го алиби, но не в убий­стве, а в ме­за­льян­се. Имен­но этой ночью он и со­шел­ся с мис­сис Кри­спаркл, пока Дердлс спал. Пом­ни­те, Джас­пер хо­хо­тал, встре­тив перед экс­пе­ди­ци­ей ка­но­ни­ка и Неви­ла? Имен­но над ка­но­ни­ком он и сме­ял­ся. Ты го­во­ришь о до­ве­рии мне, а я иду к твоей ма­те­ри!

Ко­неч­но, за­гад­ку Друда это до­ка­за­тель­но не объ­яс­ня­ет. Но пред­ста­вить себе, что Эдвин, воз­вра­тясь от реки и не найдя Джас­пе­ра дома, ис­пу­гал­ся за него, ведь бу­шу­ет ура­ган, от­пра­вил­ся его ис­кать, и нашел его об­ни­ма­ю­щим­ся с жен­щи­ной под сте­на­ми скле­па мис­сис Сапси (или еще где) — вполне можно. За­меть­те, в кро­меш­ной тем­но­те, т.е. узнать даму можно было толь­ко по го­ло­су. И если Эдвин по­ду­мал, что парт­нер­ша Джас­пе­ра — его быв­шая неве­ста Роза... то бег­ство Эдви­на вполне по­лу­ча­ет ра­ци­о­наль­ное объ­яс­не­ние.

Это объ­яс­ня­ет непри­язнь к Джас­пе­ру Грюд­жи­уса, это объ­яс­ня­ет все опи­ум­ные ви­де­ния Джас­пе­ра — всё по­лу­чи­лось, но слиш­ком быст­ро, без борь­бы, чув­ства опас­но­сти и мо­ле­ний о по­ща­де — про­сто вуль­гар­ный "квики" между двумя взрос­лы­ми лю­дь­ми. Это объ­яс­ня­ет непри­язнь и Джас­пе­ра и мис­сис Кри­спаркл к Неви­лу — ведь он по­се­лил­ся в доме ка­но­ни­ка и ме­ша­ет! Если ка­но­ник по часам со­вер­ша­ет дли­тель­ные про­гул­ки, то Невил не столь пред­ска­зу­ем. Это объ­яс­ня­ет непри­язнь Джас­пе­ра к маль­чиш­ке — он шля­ет­ся во­круг в тем­но­те и может уви­деть лиш­нее.

Джас­пер го­во­рит ка­но­ни­ку: я вол­ну­юсь не за себя. Джас­пер пер­вым делом в церк­ви спра­ши­ва­ет мис­сис Кри­спаркл, не на­пу­гал ли ее Невил. Мис­сис Кри­спаркл очень тепло от­зы­ва­ет­ся о Джас­пе­ре в раз­го­во­рах. Во­об­ще мы имеем два стран­ных пер­со­на­жа с очень опре­де­лен­ны­ми ха­рак­те­ри­сти­ка­ми: ка­но­ни­ка, ко­то­рый за­ни­ма­ет­ся спор­том и много вре­ме­ни про­во­дит вне дома, и его мать, для че­го-то за­ду­ман­ную Дик­кен­сом крайне ми­ло­вид­ной. Для чего же?!

И для чего, ска­жи­те, рож­де­ствен­ская ночь сде­ла­на такой бур­ной?! Не для того ли, чтобы ски­нуть Эдви­на вет­ром в воду, вы­би­ра­ясь из ко­то­рой по брев­нам за­пру­ды, он по­те­ря­ет за­кол­ку и часы, т.е. всё, что рас­по­ло­же­но на жи­во­те. Ему ведь при­дет­ся впол­зать по брев­ну. Можно ли ки­нуть часы в реку так, чтобы они по­вис­ли на бревне? Можно, но очень слож­но. А вот по­те­рять их, ка­раб­ка­ясь на это брев­но — да почти сто­про­цент­но.

Те­перь пред­ста­вим себе, что Эдвин после раз­го­во­ра с Грюд­жи­усом про­сто живет в своей Лон­дон­ской квар­ти­ре без­вы­лаз­но, не желая встре­чать­ся ни с Джас­пе­ром, ни с Розой, ни от­ве­чать на га­зет­ные при­зы­вы дяди. Од­на­ко, он пре­бы­ва­ет в со­мне­ни­ях — а дей­стви­тель­но ли Роза была это ночью с Джас­пе­ром? Не ошиб­ся ли он? Спро­сить на­пря­мую — нель­зя. Что сде­ла­ет нор­маль­ный че­ло­век на его месте? Най­дет част­но­го де­тек­ти­ва, ко­то­ро­го по­про­сит от­пра­вить­ся в Клой­стерг­эм и раз­уз­нать по­луч­ше — кто же имен­но есть воз­люб­лен­ная дяди?

Эта тео­рия объ­яс­ня­ет почти всё, кроме од­но­го — крика и воя за год до тех со­бы­тий.

Это и есть тайна Джас­пе­ра, о ко­то­рой он го­во­рит во вто­рой главе — он за­па­да­ет на ста­ру­шек. Это бы­ва­ет, я такое видел сам. По­пут­но он знает, что Роза к нему нерав­но­душ­на — и это бес­по­ко­ит Джас­пе­ра, об этом он счи­та­ет себя обя­зан­ным пре­ду­пре­дить Эдви­на в той же вто­рой главе — что Роза влюб­чи­ва. То, что он как бы стоит на пути сча­стья пле­мян­ни­ка, му­ча­ет Джас­пе­ра, но и льстит ему. И когда Грюд­жи­ус со­об­ща­ет ему о рас­тор­же­нии по­молв­ки — Джас­пер при­хо­дит в ужас и от­ча­я­ние от­то­го, что винит себя, само свое су­ще­ство­ва­ние — он счи­та­ет, что это он по­слу­жил при­чи­ной раз­молв­ки и, воз­мож­но, са­мо­убий­ства Эдви­на.

И даль­ней­шее по­ве­де­ние Джас­пе­ра — это ме­та­ния боль­ной его со­ве­сти между тремя вер­си­я­ми: по­бе­га, убий­ства и са­мо­убий­ства Эдви­на. Он дол­жен оста­но­вить­ся на ка­кой-ни­будь, но, к его от­ча­я­нию, все три вер­сии имеют слиш­ком мало до­ка­за­тельств. Его угне­та­ет со­зна­ние того факта, что пока он был на сви­да­нии с (пред­по­ло­жи­тель­но) мис­сис Кри­спаркл, его пле­мян­ник по­кон­чил с собой или был убит. Что Джас­пер не до­гля­дел. И Джас­пер пы­та­ет­ся, сде­лав Неви­ла пре­ступ­ни­ком в гла­зах об­ще­ства, снять со своей со­ве­сти груз от­вет­ствен­но­сти за воз­мож­ное са­мо­убий­ство пле­мян­ни­ка. Для Джас­пе­ра Роза ви­нов­на в любом слу­чае — либо она от­ка­за­ла Эдви­ну из-за Джас­пе­ра, либо Невил убил Эдви­на из-за Розы. По­это­му, о любви Джас­пе­ра к Розе после про­ис­ше­ствия уже речи идти не может. Они и не ви­де­лись пол­го­да, хотя и жили в двух­стах мет­рах друг от друга. Рань­ше он ис­пы­ты­вал к Розе сим­па­тию, как к а) неве­сте пле­мян­ни­ка, и б) как к де­воч­ке, воз­мож­но, ис­пы­ты­ва­ю­щей сим­па­тию к нему са­мо­му. Те­перь уже нет. Те­перь он впра­ве быть к ней же­сто­ким — и пре­жде всего в том, чтобы рас­топ­тать ее сим­па­тию к себе, ко­то­рую, как Джас­пер верит, Роза еще ис­пы­ты­ва­ет к нему. По сути, он утвер­жда­ет, что Розе до­ро­ги Елена и Невил, а не па­мять Эдви­на. Его пред­ло­же­ние — со­вер­шен­но наг­лое и непри­ем­ле­мое — до­ка­жи­те мне, что вы лю­би­те Неви­ла, тем, что от­дай­тесь мне, чтобы спа­сти его от меня. Вы­ку­пи­те его собой. Т.е. он ис­пы­ты­ва­ет Розу. И сде­лав такое дикое пред­ло­же­ние, он со­вер­шен­но спо­кой­но ухо­дит. Ни любви, ни даже сим­па­тии к Розе у него нет. А Роза укло­ня­ет­ся от ре­ше­ния по­бе­гом. Но она на­столь­ко не раз­би­ра­ет­ся в своих чув­ствах, что даже спра­ши­ва­ет у Елены — а не долж­на ли она была со­гла­сить­ся?! И ре­ше­ние за Розу при­ни­ма­ет Елена.

Я во­об­ще думаю, что глав­ный пер­со­наж ро­ма­на — Роза, ее воз­му­жа­ние под дей­стви­ем об­сто­я­тельств. Если в "Нашем общем друге" об­сто­я­тель­ства были под­стро­е­ны сго­во­рив­ши­ми­ся ге­ро­я­ми, то в "Друде" — всё вза­прав­ду. И в конце ро­ма­на, воз­мож­но, Роза на­столь­ко вы­рас­тет мо­раль­но, что для спа­се­ния Неви­ла решит по­жерт­во­вать собой, со­гла­сив­шись на пред­ло­же­ние Джас­пе­ра. От ка­ко­вой уча­сти ее и спа­сет вне­зап­но вос­крес­ший Эдвин.

То есть, опять к мис­сис Кри­спаркл. Джас­пер — муж­чи­на, не го­лу­бой, под трид­цать, живет без жен­ско­го об­ще­ства — как оно вам? Это воз­мож­но, если он, про­сти­те, ездит ино­гда к лон­дон­ским про­сти­тут­кам. Но по­че­му он живет без жен­щи­ны и даже го­во­рит, что не может иметь семьи и при­вя­зан к Клой­стерг­эму? Т.к. объ­ект его фан­та­зий — мать его на­чаль­ни­ка. Джас­пер в жизни, ко­неч­но, может встре­чать­ся с любой жен­щи­ной го­род­ка, но Джас­пер в ро­мане — огра­ни­чен ге­ро­я­ми ро­ма­на. Это мис­сис Топ, две дамы из Жен­ской Оби­те­ли, Роза, и мис­сис Кри­спаркл, ибо Елена по­яви­лась лишь потом.

У меня есть нехо­ро­шее по­до­зре­ние, что с Жен­ской Оби­те­лью дело не чисто, т.к. — как же там узна­ли о ссоре между Эдви­ном и Неви­лом? Да еще в по­дроб­но­стях. Ее видел толь­ко Джас­пер, он не рас­ска­зал ка­но­ни­ку де­та­лей — а в Оби­те­ли, тем не менее, узна­ли о ки­да­нии пред­ме­та­ми (бо­ка­лом в камин и вы­плес­ки­ва­нии вина в лицо Эдви­ну). Хо­ро­шо, рас­ска­за­ла ку­хар­ка — но она-то как узна­ла?! Если она ра­бо­та­ет на два дома, разве, в Оби­те­ли и у ка­но­ни­ка. Или если Джас­пер встре­ча­ет­ся имен­но с ней.

Но она не ге­ро­и­ня ро­ма­на, она упо­ми­на­ет­ся лишь один раз в тре­тьем лице. И она не может быть по раз­ным при­чи­нам — уро­вень не тот. Мис­сис Кри­спаркл лучше.


Ба­би­ков: В твоём «на­зи­да­нии по­том­кам» за­бав­но то, как ты вы­стра­и­ва­ешь по­ве­де­ние джентль­ме­на, ока­зав­ше­го­ся в дву­смыс­лен­ной си­ту­а­ции. Ну, уви­дал Edwin дядю с жен­щи­ной среди скле­пов, и что? Зачем ку­да-то бе­жать как ка­кой-ни­будь фран­цуз в кру­же­вах и пудре? (Го­во­ришь, жен­щи­ну в тем­но­те можно узнать толь­ко по го­ло­су – то-то Edwin остол­бе­нел, когда услы­шал среди бури: «Ja, ja, das ist fantastisch!»). Джентль­мен, даже прой­дя между дядей и жен­щи­ной, ни­че­го бы не за­ме­тил. Crisparkle толь­ко бы был рад, что его мама устра­и­ва­ет лич­ную жизнь. Он такой от­кры­тый и бла­го­душ­ный че­ло­век, что Dickens’у «при­ш­лось» об­ря­жать Datchery для спе­ци­аль­ной мис­сии. По по­во­ду на­чаль­ствен­но­сти Crisparkle’а по от­но­ше­нию к Jasper’у ты хва­тил! Когда Jasper «при­бо­лел», его с успе­хом под­ме­нил Tope (глава II), о чём пост­фак­тум уве­до­мил Crisparkle’а и на­сто­я­те­ля. (У на­чаль­ни­ков при­ня­то спра­ши­вать раз­ре­ше­ние на по­доб­ную вза­и­мо­за­ме­ня­е­мость).

Ты так ска­зал «под трид­цать» о Jasper’е, будто ему боль­ше ста («Ну и что, что боль­ше ста – лишь бы кровь была густа» Лео­нид Фи­ла­тов), а не столь­ко же, сколь­ко было Вик­то­ру Цою.

Нет у Jasper’а ро­ма­на c мис­сис Crisparkle. Чем сва­тать его за остав­ших­ся неза­муж­них и за­муж­них жен­щин Cloisterham’а, лучше ещё раз об­ра­тись к его при­зна­нию в XIX главе. Целый свет для него со­шёл­ся кли­ном толь­ко на одной Ros’е. В этом ро­мане во­об­ще един­ствен­ной по­буж­да­ю­щей к дей­ствию силой яв­ля­ет­ся лю­бовь.


Лада: Со­гла­ша­юсь в этом во­про­се с Вами, Вик­тор, це­ли­ком и пол­но­стью...