7. Сироты Диккенса

Я очень люблю при каж­дом удоб­ном и неудоб­ном слу­чае ссы­лать­ся на Ви­ки­пе­дию. По моему мне­нию, это при­да­ёт моим сло­вам неко­то­рый вес; хотя, ко­неч­но, до­сто­вер­ность Ви­ки­пе­дии весь­ма и весь­ма со­мни­тель­на, а над неко­то­ры­ми её ста­тья­ми я от­кро­вен­но хо­хо­чу. Од­на­ко в неко­то­рых слу­ча­ях она по­мо­га­ет… Так вот, со­глас­но Ви­ки­пе­дии, “Си­ро­та́ — че­ло­век, ли­шив­ший­ся един­ствен­но­го или обоих ро­ди­те­лей в связи со смер­тью по­след­них”, но не в этом суть. За­ин­те­ре­со­вал меня в этой ста­тей­ке сле­ду­ю­щий абзац: “На­чи­ная с про­из­ве­де­ний Чарль­за Дик­кен­са, ху­до­же­ствен­ный образ си­ро­ты стал очень по­пу­ля­рен в ли­те­ра­ту­ре.”

А за­ин­те­ре­со­вал он меня по­то­му, что точ­ное опре­де­ле­ние по­ня­тия “си­ро­та” мне по­на­до­би­лось как раз в связи с пла­на­ми о неболь­шом и по­верх­ност­ном об­зо­ре ро­ма­нов г-на Дик­кен­са; а его пер­вый “се­рьёз­ный” роман был по­свя­щён имен­но си­ро­те, и с имени этого си­ро­ты на­ча­лось моё зна­ком­ство с вы­ше­упо­мя­ну­тым гос­по­ди­ном. Да, ко­неч­но, я об “Оли­ве­ре Тви­сте”. И вот я за­ду­ма­лась о дик­кен­сов­ских си­ро­тах… И о теме си­рот­ства в ро­ма­нах Дик­кен­са.

Так ли их много, этих сирот? Со­вер­шен­но верно, предо­ста­точ­но. В ос­нов­ном — все глав­ные герои! Но мы немед­лен­но узна­ём всю ис­то­рию их пред­ков по обеим род­ствен­ным ли­ни­ям, зна­ко­мим­ся с ши­ро­ким кру­гом дядей, тёток, крёст­ных, по­ви­валь­ных бабок, слуг, вос­пи­та­те­лей, угне­та­те­лей… Дэйви можно си­ро­той на­звать лишь с на­тяж­кой: и с его ма­мень­кой мы зна­ко­мы, да и ба­буш­ка у него такая, что стоит целой оравы раз­но­об­раз­ной родни. У Пипа есть стар­шая сест­ра. У Эстер — же­сто­кая крёст­ная-тёт­ка, и так далее. У всех наших (то есть дик­кен­сов­ских) сирот есть на­сто­я­щий сонм родни, все пред­ста­ви­те­ли ко­то­рой так или иначе при­ни­ма­ют ак­тив­ное уча­стие в их си­рот­ской судь­бе.

Все герои Дик­кен­са много и охот­но го­во­рят о своих род­ствен­ни­ках; по­ми­на­ют же­сто­ких папаш, вздор­ных ку­зе­нов, стра­да­лиц-ма­те­рей… Они — часть сво­е­го об­ще­ства, сво­е­го со­ци­у­ма, и если кто-то вре­мен­но вы­па­да­ет от­ту­да (как бед­няж­ка Оли­вер), то тоже по воле оче­ред­но­го нехо­ро­ше­го род­ствен­ни­ка, и очень быст­ро Дик­кенс даёт по­нять, ко­то­ро­го имен­но.

В этом смыс­ле по­след­ний роман г-на Дик­кен­са при­ме­ча­те­лен не то что в квад­ра­те или в кубе, а в ка­кой-то со­вер­шен­но нево­об­ра­зи­мой — до непри­ли­чия — сте­пе­ни. Эдвин си­ро­та. Джон си­ро­та. Роза си­ро­та. Невил и Елена — си­ро­ты. На­вер­ное, имен­но по­это­му (может быть, чисто под­со­зна­тель­но!) со­зда­те­ли се­ри­а­ла ВВС по­ста­ра­лись чет­ве­рых из этого спис­ка (Эдди, Джона и близ­не­цов) спи­сать на па­па­шу Друда, по­то­му что вы­ду­мы­вать ро­ди­те­лей для каж­до­го по от­дель­но­сти ста­но­ви­лось уже про­сто опас­но для рас­суд­ка.

При этом нам хоть что-то из­вест­но о Дру­де-стар­шем (место его за­хо­ро­не­ния) и о ро­ди­те­лях Розы (до­воль­но ту­ман­ная ис­то­рия, да­ю­щая ши­ро­кий про­стор моему во­об­ра­же­нию), то о ро­ди­те­лях Джона, Елены и Неви­ла нам неиз­вест­но прак­ти­че­ски ни­че­го. Невил утвер­жда­ет, что его мать была “на­сто­я­щая леди”, но кто был отец? Ни слова. А Джон — и вовсе че­ло­век из ни­от­ку­да, и при­знать его род­ство с Эдди очень слож­но.

По опи­са­нию — в дяде и пле­мян­ни­ке нет ни капли внеш­не­го сход­ства. Об­ща­ясь, они раз­го­ва­ри­ва­ют как при­я­те­ли, ни разу не упо­ми­ная свою общую родню, даже в ка­кой-ни­будь незна­чи­тель­ной фразе, типа “Жаль, моя сест­ра не до­жи­ла до твоей сва­дьбы”, или что-то в том же духе. Ни общих вос­по­ми­на­ний о дет­стве, о юно­сти, о по­кой­ных род­ствен­ни­ках… Может, их про­сто нет, этих общих вос­по­ми­на­ний? Кто были де­душ­ка и ба­буш­ка Эдди, ро­ди­те­ли Джона, кто была его мать, сест­ра Джона? Да в любом дру­гом слу­чае мы бы по­лу­чи­ли всю ро­до­слов­ную, а тут… ти­ши­на…

Моя беда в том, что я не могу смот­реть на по­след­ний роман Дик­кен­са, про­сто как на от­дель­но взя­тое про­из­ве­де­ние. Я про­чи­та­ла его по­след­ним, и по­то­му на него гляжу сквозь приз­му всех преды­ду­щих. Воз­мож­но, это в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни ме­ша­ет моему вос­при­я­тию… Но так уж вышло. И я неволь­но про­во­жу ана­ло­гии, и тут на­пра­ши­ва­ет­ся толь­ко одна: таким же че­ло­ве­ком из ни­от­ку­да, аб­со­лют­ным си­ро­той, был Bradley Headstone, тоже учи­тель… И тоже убий­ца.У Бр­эд­ли на шее в мо­мент по­ку­ше­ния — крас­ный шей­ный пла­ток, у Джона — длин­ный чёр­ный шарф.

Я чув­ствую, что Эдди убит. Я чув­ствую, что Джон убий­ца. Но мои чув­ства к делу не по­до­шьёшь… Нужны ар­гу­мен­ты, а я могу опе­ри­ро­вать ис­клю­чи­тель­но вер­си­я­ми. В этом ро­мане каж­дый из сирот — за­гад­ка. Зачем Дик­кен­су по­на­до­би­лось та­щить пару си­рот-близ­не­цов аж с са­мо­го ост­ро­ва Цей­ло­на? Тут бы с бри­тан­ски­ми разо­брать­ся! И по­че­му Джон внешне ско­рее похож на Неви­ла, чем на Эдди? Кто тут кому род­ствен­ник?

А между тем тайна Эдви­на Друда — сама тайна, а не роман — дело се­мей­ное. Елена и Невил ищут своё место в этой семье; а Джон тор­чит особ­ня­ком, как чу­же­род­ный пред­мет, как щепка в глазу. Лю­бовь к Эдди и страсть к Розе, ко­то­рую он про­яв­ля­ет столь явно, что Елена — в сущ­но­сти, в сер­деч­ных делах неопыт­ная де­вуш­ка — за­ме­ча­ет сразу, оскор­би­тель­ны, слов­но ин­цест.

Кто ты, Джон Джас­пер, со своим смуг­лым лицом, фан­та­сти­че­ским го­ло­сом и тём­ны­ми стра­стя­ми? Невил что-то тол­ку­ет о своей тиг­ри­ной крови… Но, вспо­ми­ная о хо­хо­те, ко­то­рый разо­брал Джона, тай­ком на­блю­да­ю­ще­го за Неви­лом — кто тут тигр, а кто овеч­ка? А тон­ко­сти охоты на тигра, из­ло­жен­ные в “Пу­стом доме” сэра на­ше­го Ко­нан-Дой­ла, на­ли­чие овеч­ки в общей фор­му­ле не ис­клю­ча­ют…

Си­ро­та Пип и си­ро­та Эдди

Про­дол­жая раз­го­вор о си­ро­тах Дик­кен­са, нель­зя не вспом­нить об одном осо­бен­ном си­ро­те и об одном осо­бен­ном ро­мане. Итак, для Джона Джас­пе­ра на­шёл­ся со­брат-”си­ро­та”, при­лич­ный джентль­мен в при­лич­ных пан­та­ло­нах цвета соли с пер­цем, про­ло­мив­ший череп сво­е­му счаст­ли­во­му со­пер­ни­ку ду­би­ной и бро­сив­ший его без­ды­хан­ное тело в реку (Бед­ный Юджин! Бед­ный Эдди…). А вот у Эдви­на Друда есть при­я­тель, про­жив­ший луч­шую часть своей жизни в пу­стых и боль­ших на­деж­дах — Филип Пир­рип, или по­про­сту Пип.

С дет­ских лет Пип был убеж­дён в том, что его ждёт на­след­ство и пре­лест­ная неве­ста, с ко­то­рой он чув­ство­вал себя прак­ти­че­ски об­ру­чён­ным. Он счи­тал, что бо­га­тая и вли­я­тель­ная по­кро­ви­тель­ни­ца рас­пи­са­ла его жизнь на годы впе­рёд, и ждут его мо­лоч­ные реки и ки­сель­ные бе­ре­га.

Но жизнь же­сто­ко раз­ру­ши­ла ра­дуж­ные планы и на­деж­ды бед­но­го Пипа. И день­ги пред­на­зна­ча­лись не ему, и неве­ста вышла за дру­го­го. Не вести на­ше­му Пипу жизнь джентль­ме­на. Ко­неч­но, Пипу по­вез­ло боль­ше, чем Эдди — по край­ней мере, он остал­ся жив.

Я не зря на­зва­ла “Боль­шие на­деж­ды” ро­ма­ном осо­бен­ным. Он не похож на тра­ди­ци­он­ный вик­то­ри­ан­ский роман. То, как обо­шлась жизнь с Пипом, с мисс Хэ­ви­шем, с Абе­лем Мэ­г­ви­чем, пе­ре­во­дит его в раз­ряд ро­ма­нов пси­хо­ло­ги­че­ских. Образ мисс Хэ­ви­шем я счи­таю одним из яр­чай­ших, одним из силь­ней­ших у Дик­кен­са. Тя­жё­лая, за­та­ён­ная обида сидит за пыль­ным сто­лом с давно раз­ло­жив­ши­ми­ся яст­ва­ми — ста­ру­ха в ис­тлев­шем под­ве­неч­ном пла­тье, толь­ко в одном баш­ма­ке…

К тому же роман с от­кры­тым кон­цом, где герой оста­ёт­ся на­едине со сво­и­ми со­жа­ле­ни­я­ми, среди об­лом­ков своих на­дежд — боль­ших и малых — не го­дит­ся в “по­чёт­ные вик­то­ри­ан­ские”. Герой не по­лу­ча­ет ров­ным счё­том ни­че­го…

“- Мы — дру­зья, — ска­зал я, вста­вая и по­мо­гая ей под­нять­ся со ска­мьи. - И про­стим­ся дру­зья­ми, — ска­за­ла Эс­тел­ла. Я взял ее за руку, и мы пошли прочь от мрач­ных раз­ва­лин; и так же, как давно, когда я по­ки­дал куз­ни­цу, утрен­ний туман поды­мал­ся к небу, так те­перь уплы­вал вверх ве­чер­ний туман, и ши­ро­кие про­сто­ры, за­ли­тые спо­кой­ным све­том луны, рас­сти­ла­лись перед нами, не омра­чен­ные тенью новой раз­лу­ки…”

Так кон­ча­ет­ся роман. И почти так же про­ща­лись Роза и Эдди… Но толь­ко бед­но­му Эдди не суж­де­но было уви­деть ши­ро­кие про­сто­ры, за­ли­тые спо­кой­ным све­том луны…

Си­ро­та Ада и Си­ро­та Роза

Разо­брав­шись (путь и при­бли­зи­тель­но) с клой­стер­гем­ски­ми муж­чи­на­ми-си­ро­та­ми, об­ра­тим­ся к пре­лест­ной си­рот­ке Розе. Нет ли в преды­ду­щих ро­ма­нах Дик­кен­са такой же милой, юной, но твёр­дой духом особы? Без­услов­но, есть.

Как и Роза Буд, она — круг­лая си­ро­та, и на­хо­дит­ся на по­пе­че­нии юри­стов, а не родни; вплоть до того мо­мен­та, как мы уви­дим её на стра­ни­цах ро­ма­на “Хо­лод­ный дом”. Это мисс Ада Клэйр, ко­то­рую берёт под своё крыло один самых ин­те­рес­ных дик­кен­сов­ских пер­со­на­жей — кузен Джарн­дис. В его доме она встре­тит свою лю­бовь — “Рика”, Ричар­да Кар­сто­на, по срав­не­нию с ко­то­рым наш “бед­ный Эдди” — это про­сто столп по­сто­ян­ства и учё­но­сти.

Как и Роза, Ада не имеет близ­кой родни и за­ду­шев­ных по­друг; как Роза при­вя­зы­ва­ет­ся к силь­ной духом Хе­лене, так и Ада “при­леп­ля­ет­ся” душой к силь­ной духом, рас­су­ди­тель­ной, се­рьёз­ной Эстер. Но, в от­ли­чие от Розы, она сама на­хо­дит свою лю­бовь… или лю­бовь на­хо­дит её… Хотя итог у обеих лю­бов­ных ис­то­рий один: смерть.

Как и Роза, в ре­ши­тель­ный мо­мент Ада, ко­то­рая ка­за­лась неж­ной “ки­сей­ной” ба­рыш­ней, про­яв­ля­ет твер­дость и непре­клон­ность. Она ухо­дит из дома ку­зе­на Джарн­ди­са вслед за своей лю­бо­вью, вслед за мужем, ко­то­ро­го себе из­бра­ла, и ста­ра­ет­ся, как может, со­блю­дать ней­тра­ли­тет и за­щи­щать ку­зе­на Джона от неспра­вед­ли­вых упрё­ков Ричар­да. Хотя она внут­ренне же­сто­ко стра­да­ет, но от­ста­и­ва­ет своё мне­ние. В от­ли­чие от мужа, она не пи­та­ет ил­лю­зий от­но­си­тель­но на­след­ства и тяжбы Джарн­ди­сов; пы­та­ет­ся за­щи­тить его от жад­ных крюч­ко­тво­ров и хищ­ни­ков-за­и­мо­дав­цев.

Ужас­но опи­са­ние смер­ти бед­но­го Ричар­да. Он ухо­дит, оста­вив мо­ло­дую вдову без­утеш­ной. Как и у Розы, пер­вая лю­бовь, пер­вое чув­ство Ады окон­чи­лось тра­ги­че­ски. Но если у Розы — всё впе­ре­ди, и на го­ри­зон­те ма­я­чат чьи-то креп­кие объ­я­тья, то для Ады един­ствен­ным уте­ше­ни­ем оста­ёт­ся их с Риком ре­бё­нок.

Если Эдди и Роза, двое сирот, лю­би­ли друг друга “по при­выч­ке”, счи­тая себя об­ре­чён­ны­ми на су­пру­же­ство с ко­лы­бе­ли, то Ада и Рик, двое сирот, по­стро­и­ли свою лю­бовь сами. Увы — Рик толь­ко в по­след­ние мгно­ве­нья своей жизни смог оце­нить всю силу этой любви. А Эдди и Роза от­бро­си­ли свою лю­бовь прочь, как на­до­ев­шую дет­скую иг­руш­ку, ненуж­ную тря­пич­ную куклу.

Что нам дают эти срав­не­ния и па­рал­ле­ли?

Все три ва­ри­ан­та: Бр­эд­ли-Джас­пер, Пип-Эд­ди, Ада-Ро­за не остав­ля­ют ни­ка­ких со­мне­ний в уча­сти Эдви­на Друда. Боль­шие на­деж­ды юного героя были раз­ру­ше­ны, счаст­ли­во­го вос­со­еди­не­ния пары в конце ро­ма­на мы бы не уви­де­ли. Обез­об­ра­жен­ный труп Эдди сбро­шен в реку. И если Юджин был спа­сён бла­го­да­ря силе любви и про­фес­си­о­наль­ным на­вы­кам своей воз­люб­лен­ной, то для Эдди не было ни ма­лей­ше­го шанса.

Опубликовано в блоге "Буквослов" 15.01.2013