А. Н. Макаров, С. Н. Тютюнник: Авторские ремарки и детективность в романе Чарлза Диккенса «Тайна Эдвина Друда»

Впервые опубликовано на сайте www.rusnauka.com


Опре­де­лен­ная «де­тек­тив­ность» по­да­чи ма­те­ри­а­ла рас­кры­ва­ла под­спуд­ные же­ла­ния ав­то­ра со­здать роман, в цен­тре ко­то­ро­го было бы рас­кры­тие пре­ступ­ле­ния. Почти во всех ро­ма­нах Дик­кен­са так или иначе про­ис­хо­дит пре­ступ­ле­ние или герой про­хо­дит через пре­ступ­ный мир. Но, ве­ро­ят­но, самым «кри­ми­наль­ным» из ро­ма­нов пи­са­те­ля стала бы книга «Тайна Эдви­на Друда». Этот по­след­ний, неза­вер­шен­ный роман Дик­кен­са полон ав­тор­ских мо­но­ло­гов са­мо­го раз­лич­но­го типа: здесь и «под­сказ­ка», и порт­рет, и ха­рак­те­ри­сти­ка и т.д. Уже пер­вая глава про­из­ве­де­ния вво­дит чи­та­те­ля в мир опу­стив­ших­ся людей, в ко­то­ром нашел свое место и Джас­пер (XXVII, 277-281)[1]. Это за­став­ля­ет чи­та­те­ля вспом­нить о пред­ше­ству­ю­щем со­бы­тии в при­тоне ку­риль­щи­ков опи­ума. С дру­гой сто­ро­ны, Джас­пер с ка­ким-то бо­лез­нен­ным вни­ма­ни­ем сле­дит за по­ступ­ка­ми сво­е­го пле­мян­ни­ка Эдви­на Друда (XXVII, 287, 293). И все же, мы пока не знаем, что Джас­пер любит неве­сту Эдви­на, од­на­ко в книге воз­ни­ка­ет неосо­знан­ная на­пря­жен­ность, пред­ве­ща­ю­щая, по-ви­ди­мо­му, ка­кое-то непри­ят­ное со­бы­тие.

Слож­ный мир души Джас­пе­ра, при­от­крыв­ший­ся в преды­ду­щих гла­вах, про­дол­жа­ет рас­кры­вать­ся. Эдвин (и мы) по­ни­ма­ет, какой раз­лад царит в душе дяди (308). И здесь впер­вые резко зву­чит тра­ги­че­ская нотка: «Счаст­ли­вое бу­ду­щее? Быть может! Но до­сто­вер­но одно: что на­сто­я­щее ни­ко­му из них не ка­жет­ся счаст­ли­вым в тот мо­мент, когда рас­тво­ря­ют­ся и снова за­тво­ря­ют­ся тя­же­лые двери и она (Роза – авт.) ис­че­за­ет в доме, а он мед­лен­но ухо­дит прочь» (310). Скла­ды­ва­ет­ся ат­мо­сфе­ра стра­ха. Зная, что ав­тор­ский мо­но­лог под­ска­зы­ва­ет чи­та­те­лю раз­ви­тие дей­ствия, мы впра­во ожи­дать ка­ко­го-ли­бо ужас­но­го со­бы­тия, но вме­сте с тем ат­мо­сфе­ра стра­ха сгла­жи­ва­ет­ся фра­зой «Быть может!» Сча­стье и доб­рое бу­ду­щее воз­мож­ны.

До сих пор в ро­мане ав­тор­ский мо­но­лог как струк­тур­но-ком­по­зи­ци­он­ное сред­ство ис­поль­зу­ет­ся крайне скупо. Пи­са­тель стал осто­ро­жен в его при­ме­не­нии, Мо­но­лог ав­то­ра воз­ни­ка­ет лишь в куль­ми­на­ци­он­ные, важ­ные мо­мен­ты.

Сцена пер­во­го по­яв­ле­ния Елены и Невил­ла Лан­лес, брата и сест­ры, про­во­дит­ся Дик­кен­сом через мо­но­лог, вкла­ды­ва­е­мый пи­са­те­лем в уста ми­сте­ра Кри­спарк­ла (338). Ро­ма­нист как бы пря­чет­ся за героя. Затем автор вновь воз­ни­ка­ет на стра­ни­цах ро­ма­на, опи­сы­вая со своей сто­ро­ны пение Розы под ак­ком­па­не­мент Джас­пе­ра и ее испуг: «Я боль­ше не могу! Я боюсь! Уве­ди­те меня от­сю­да!» (348). Со­бы­тия на­чи­на­ют раз­ви­вать­ся все более на­пря­жен­но, но не быст­рее, чем до сих пор. Автор сдер­жи­ва­ет по­вест­во­ва­ние, стре­мясь, ви­ди­мо, с тем боль­шей силой от­пу­стить его в даль­ней­шем. Пока же Джас­пер все более про­яв­ля­ет­ся себя.

Еще один герой го­то­вит­ся всту­пить в бой за Розу. Это Елена Ланд­лес. Дик­кенс Так пишет о ней: «В чер­ных гла­зах за­жглись стран­ные от­блес­ки – как бы дрем­лю­щее до пору пламя, сей­час смяг­чен­ное со­стра­да­ни­ем и лю­бо­вью. Пусть по­бе­ре­жет­ся тот, кого это ближе всех ка­са­ет­ся!» (352). Нам оста­ет­ся сде­лать вывод, что нена­висть Елены на­прав­ле­на на Джас­пе­ра, ибо о нем шла речь в преды­ду­щих стро­ках ро­ма­на. Елена – враг Джас­пе­ра, но она еще не со­всем ясно по­ни­ма­ет, за что же нена­ви­дит дядю Эдви­на Друда. Ак­тив­ной ге­ро­и­ня долж­на ста­тьи по ло­ги­ке раз­ви­тия дей­ствия и сю­же­та. Автор ранее неод­но­крат­но го­во­рил или сам, или вкла­ды­вал свои вы­ска­зы­ва­ния в уста дру­гих дей­ству­ю­щих лиц, что Елена – че­ло­век дела, не про­ща­ю­щий оскорб­ле­ний. Она при­вык­ла быть пер­вой, опе­кать и за­бо­тить­ся. А это вле­чет за собой и до­пу­ще­ние необ­хо­ди­мо­сти за­щи­щать под­опеч­ных в слу­чае нужды. Сей­час под ее опе­кой на­хо­ди­лась Роза. Ей и при­над­ле­жит сила, про­ни­ца­тель­ность и му­же­ство стар­шей по­дру­ги.

Па­рал­лель­но воз­ни­ка­ет и углуб­ля­ет­ся непо­ни­ма­ние между бра­том Елены Неви­лом Ланд­ле­сом и быв­шим же­ни­хом Розы Эдви­ном Дру­дом, ко­то­рое во мно­гом было вы­зва­но Джас­пе­ром. По-ви­ди­мо­му, он под­ме­шал опия в вино юно­шей, чтобы пред­ста­вить Неви­ла амо­раль­ным че­ло­ве­ком. И это ему во мно­гом уда­ет­ся, тем более что мо­ло­дые люди несдер­жан­ны и по­ры­ви­сты. Все это долж­но при­не­сти свои плоды (358-360).

Дик­кенс не за­бы­ва­ет под­черк­нуть, что и для Розы Бутон пред­сто­ит пора воз­му­жа­ния, ибо «глу­би­ны ее су­ще­ства еще не были за­тро­ну­ты; и что ста­нет­ся с ней, когда это про­изой­дет, какие пе­ре­ме­ны свер­шат­ся тогда в без­за­бот­ной го­лов­ке и бес­печ­ном серд­це, могло по­ка­зать толь­ко бу­ду­щее» (366).

Ми­стер Грюд­жи­ус, еще один герой ро­ма­на, опе­кун Розы и Эдви­на, внешне со­вер­шен­но не про­из­во­дит бла­го­при­ят­но­го впе­чат­ле­ния. Од­на­ко у него есть ка­че­ство, ко­то­рое за­ме­ня­ет мно­гие дру­гие, — его без­упреч­ная чест­ность. Кроме того, в про­шлом он любил мать Розы и пе­ре­нес чув­ство глу­бо­кой при­вя­зан­но­сти на ее дочь. Это – еще один за­щит­ник сча­стья ма­лют­ки Розы.

Сцена в церк­ви (380) – ми­мо­лет­ный ав­тор­ский намек, еще раз на­по­ми­на­ет о несо­кру­ши­мой воле Джона Джас­пе­ра, ко­то­рая про­яв­ля­ет­ся в му­зы­ке, упо­доб­ля­е­мой бу­шу­ю­ще­му морю, уни­что­жа­ю­ще­му сла­бых. Все дей­ству­ю­щие лица, ко­то­рые встре­ча­ют­ся с Джас­пе­ром в раз­ное время, за­ме­ча­ют те или иные стран­но­сти в его по­ве­де­нии, пока необъ­яс­ни­мые в его по­ступ­ках: «Ми­стер Грюд­жи­ус за­ме­тил, как блед­ны были губы ми­сте­ра Джас­пе­ра, когда он за­да­вал этот во­прос, и при­пи­сал это дей­ствию хо­ло­да и сы­ро­сти» (380). Диа­лог между Грюд­жи­усом и Джас­пе­ром в конце главы IX ука­зы­ва­ет на ре­ши­мость Джас­пе­ра со­вер­шить ка­кой-то непо­нят­ный по­сту­пок.

Же­ла­ние ми­сте­ра Кри­спарк­ла по­ми­рить Неви­ла и Эдви­на вы­зы­ва­ет у Джас­пе­ра со­вер­шен­но неожи­дан­ную ре­ак­цию «не то сму­ще­ния, не то рас­те­рян­но­сти». «Джас­пер, все с тем же недо­умен­ным и рас­те­рян­ным видом, от­вер­нул­ся к ка­ми­ну. И ми­стер Кри­спаркл, украд­кой на­блю­дав­ший за ним, тоже при­шел в недо­уме­ние, — на миг ему по­ка­за­лось, будто Джас­пер втайне что-то рас­счи­ты­ва­ет и со­об­ра­жа­ет, чего, ра­зу­ме­ет­ся, не могло быть» (397).

Джас­пер «что-то рас­счи­ты­ва­ет…, чего … не могло быть». Что же он мог рас­счи­ты­вать? Пока автор не вы­да­ет своих пла­нов. Дру­гой сто­ро­ны, вни­ма­тель­ный и на­сто­ро­жен­ный ми­стер Грюд­жи­ус кон­тро­ли­ру­ет ход дей­ствия, по­ступ­ки Эдви­на и Розы (409, 415). По­сте­пен­но Дик­кенс пе­ре­хо­дит к по­ка­зу двой­ствен­но­сти в по­ступ­ках Джека Джас­пе­ра: «По­че­му он так тихо, так бес­шум­но все де­ла­ет се­год­ня ночью? Внеш­них при­чин для этого как будто нет. Но, быть может, есть внут­рен­няя при­чи­на, за­та­ив­ша­я­ся в ка­ком-то глу­хом угол­ке его со­зна­ния?» (423). «... лю­бо­пыт­но было знать, кто они, эти двое, уже от­ме­чен­ные пер­стом Судь­бы, — или по крайне мере один из них?» (424).

В Джас­пе­ре ощу­ща­ет­ся «раз­ру­ши­тель­ная сила» (425). Это за­ме­ча­ет даже пья­ни­ца Дёрдлс (424, 425, 426). Джек «со стран­ной улыб­кой» (425) сле­дит за ми­сте­ром Кри­спарк­лом и Неви­лом. Дёрдлс и Джас­пер от­пра­ви­лись в под­зе­ме­лье со­бо­ра. Для чего дядя Эдви­на туда пошел? Не по­то­му ли, что он хочет за­ра­нее под­го­то­вить его для ка­ких-то своих целей? (Не по­это­му ли на об­рат­ном пути он на­бра­сы­ва­ет­ся на маль­чиш­ку по про­зви­щу Де­пу­тат?) В этот мо­мент Дёрдлс за­сы­па­ет и ему снит­ся стран­ный сон: Джас­пер об­сле­ду­ет под­зе­ме­лье. Пре­ступ­ный за­мы­сел Джас­пе­ра уже не вы­зы­ва­ет со­мне­ний (Вспом­ним сны мис­сис Флинт­винч в ро­мане «Крош­ка Дор­рит»). Неяс­но лишь, про­тив кого он будет на­прав­лен. Дик­кенс пишет: «И так как все на свете имеет конец, то и эта стран­ная экс­пе­ди­ция на том кон­ча­ет­ся – по край­ней мере до поры до вре­ме­ни» (435).

Ка­са­ясь бли­жай­ше­го бу­ду­ще­го Эдви­на, пи­са­тель до­воль­но прямо го­во­рит о воз­мож­но­сти несча­стья с этим мо­ло­дым че­ло­ве­ком: «Он боль­ше не на­зы­вал ее Кис­кой. И ни­ко­гда боль­ше не на­зо­вет» (440). По­че­му Дик­кенс де­ла­ет столь неожи­дан­ный вывод? Долж­но ли это ука­зы­вать на пред­сто­я­щую ги­бель Эдви­на? Хотя можно сде­лать пред­по­ло­же­ние и иного рода: Эдвин стал от­но­сит­ся к своей быв­шей неве­сте более се­рьез­но и более ува­жи­тель­но.

Роза знает о чув­ствах Джас­пе­ра к ней, но она бо­ит­ся даже ду­мать о них (351). Мисс Бутон ищет за­щи­ты у Грюд­жи­уса. Она не по­лу­ча­ет коль­ца, ибо Эдвин вре­мен­но оста­вил его у себя. Это будет иметь важ­ное зна­че­ние: «И в ту ми­ну­ту, когда он при­нял это, ка­за­лось бы, не столь важ­ное ре­ше­ние, среди ве­ли­ко­го мно­же­ства вол­шеб­ных цепей, что день и ночь ку­ют­ся в огром­ных куз­ни­цах вре­ме­ни и слу­чай­но­сти, вы­ко­ва­лась еще одна цепь, впа­ян­ная в самое ос­но­ва­ние земли и неба и об­ла­дав­шая ро­ко­вой силой дер­жать и влечь» (446).

Об­ста­нов­ка в ро­мане все более омра­ча­ет­ся. Воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние, что перед нами «го­ти­че­ский роман». В тек­сте по­яв­ля­ет­ся ре­френ: «И вот пер­вый (Невил – авт.) под­ни­ма­ет­ся по ка­мен­ной лест­ни­це» (453). Эдвин за­ме­тил взгляд Розы (454, см. 447), но не понял его зна­че­ния. «Бед­ный юноша! Бед­ный юноша!» — пишет автор (455). Ка­жет­ся, что эти слова от­но­сят­ся к пред­ше­ству­ю­щим мыс­лям Друда («Скоро он будет да­ле­ко…», 455). Но вот Эдвин встре­ча­ет стран­ную жен­щи­ну (455-458), пре­ду­пре­жда­ю­щую его о страш­ной опас­но­сти, гро­зя­щей неко­е­му Нэду.

Эдвин ре­ша­ет по­де­лить­ся этой но­во­стью с Дже­ком, «ко­то­рый один толь­ко зовет его Нэдом» (458). Можно пред­по­ло­жить, что эта жен­щи­на – со­дер­жа­тель­ни­ца при­то­на для ку­риль­щи­ков опи­ума, в ко­то­ром бывал и Джас­пер. Ино­гда он под­слу­ши­ва­ет бред своих кли­ен­тов. Так она могла узнать и о пла­нах Джас­пе­ра – «И вот вто­рой (Эдвин – авт.) под­ни­ма­ет­ся по ка­мен­ной лест­ни­це» (458), а затем и «тре­тий (Джас­пер – авт.) под­ни­ма­ет­ся по ка­мен­ной лест­ни­це» (462).

Ста­но­вит­ся ясно, что со­бы­тия все более при­бли­жа­ют­ся к тра­ги­че­ско­му мо­мен­ту. При­ро­да как бы пред­чув­ству­ет несча­стье, со­вер­шен­ное пре­ступ­ле­ние. В го­ро­де всю ночь гро­хо­чет буря (462-463). В эту же ночь про­пал Эдвин Друд, а по­до­зре­ние в его убий­стве пало на Неви­ла Ланд­ле­са (481). Од­на­ко кому было вы­год­но ис­чез­но­ве­ние Эдви­на? Кто упор­но под­тал­ки­вал юно­шей к ссоре? Кто внешне уже неод­но­крат­но про­яв­лял свою пре­ступ­ную сущ­ность? Этим че­ло­ве­ком был Джас­пер, дядя Эдви­на Друда. Может по­ка­зать­ся, что было бы невер­но об­ви­нять дядю в убий­стве пле­мян­ни­ка, но в твор­че­стве Дик­кен­са (не го­во­ря о про­из­ве­де­ни­ях дру­гих пи­са­те­лей) уже были герои, ко­то­рые со­вер­ша­ли пре­ступ­ле­ния по от­но­ше­нию к своим род­ствен­ни­кам. Они встре­ча­ют­ся чуть ли во всех ро­ма­нах пи­са­те­ля, на­чи­ная с «При­клю­че­ний Оли­ве­ра Тви­ста» (Монкс). По­это­му даже в плане твор­че­ской тра­ди­ции это пред­по­ло­же­ние воз­мож­но. Да и ав­тор­ский мо­но­лог ука­зы­ва­ет на мно­гие стран­но­сти в по­ве­де­нии Джас­пе­ра.

Эти ав­тор­ские ука­за­ния не сле­ду­ет сбра­сы­вать со сче­тов. Во всех ро­ма­нах Дик­кен­са (от самых пер­вых до по­след­не­го, даже в ро­ма­нах-«ав­то­био­гра­фи­ях») чаще или реже встре­ча­ют­ся ав­тор­ские мо­но­ло­ги самых раз­лич­ных типов. Ни один из них не опро­вер­гал­ся, но лишь под­твер­ждал­ся в конце про­из­ве­де­ния. Сле­ду­ет ли счи­тать, что в «Тайне Эдви­на Друда» Дик­кенс отой­дет от своей тра­ди­ции, тем более, что пи­са­тель на­ме­ка­ет на воз­мож­ность бла­го­по­луч­но­го за­вер­ше­ния со­бы­тий. Да и само на­зва­ние ро­ма­на ука­зы­ва­ет на такую воз­мож­ность.

Роман об Эдвине Друде – наи­бо­лее та­ин­ствен­ное со­чи­не­ние Дик­кен­са, но и здесь пи­са­тель ока­зал­ся верен себе. Он не смог из­бе­жать став­ше­го при­выч­ным пути ком­по­зи­ци­он­но­го ре­ше­ния сю­же­та. По­это­му можно с боль­шой сте­пе­нью уве­рен­но­сти утвер­ждать, что Джас­пер будет на­ка­зан, Эдвин оста­нет­ся жив, и обе лю­бя­щие пары со­еди­нят­ся в счаст­ли­вых бра­ках.

Ав­тор­ский мо­но­лог в ро­ма­нах Ч.Дик­кен­са яв­ля­ет­ся одним из при­зна­ком и, од­но­вре­мен­но, одним из ху­до­же­ствен­ных при­е­мов пи­са­те­ля. В нем ан­глий­ский ре­а­лист видел воз­мож­ность пря­мо­го кон­так­та с чи­та­те­ля­ми, воз­мож­ность уси­ле­ния мо­раль­но­го воз­дей­ствия сво­е­го про­из­ве­де­ния, по­ка­зы­вая неиз­беж­ность по­ра­же­ния Зла и тор­же­ства Добра.

Ли­те­ра­ту­ра

1. Дик­кенс Ч. Собр. соч. : В 30-и т. Т.27.. М.: ГИХЛ, 1958. Ци­та­ты из про­из­ве­де­ний Дик­кен­са при­во­дят­ся далее по дан­но­му из­да­нию в тек­сте ука­за­ни­ем рим­ской циф­рой тома, араб­ской – стра­ни­цы; по ро­ма­ну «Тайна Эдви­на Друда» – дан­ное из­да­ни­ем ука­за­ние стра­ни­цы в тек­сте ста­тьи.